Чтение онлайн

– - Вам снится, что в дом пробрались чужие...

Акиты нервно задергали всеми шестнадцатью лапами.

– - А вы их ка-ак цапнете за лодыжку...

Ощерились четыре клыкастые пасти, на мохнатых мордах выступила пена.

– - Ну вот... а теперь можно спокойно спать... спать... Псы погрузились в глубокий сон.

– - А они не проснутся до нашего возвращения?

– - Не проснутся. Идем.

Когда на пороге появились двое незнакомцев, в доме началась настоящая паника -- заметались какие-то уменьшенного размера женщины, по-средневековому закланялись, бормоча извинения, суетливые молодые люди.

– - Мацуяма-сан?
– - обронил мистер Смит с высокомерием самурая, принесшего вызов на дуэль.

Челядь расступилась, словно воды морские, и пропустила компаньонов внутрь. Комнат в доме оказалось на удивление много, причем все были похожи друг на друга: голые стены, низкие столики, кое-где -- свернутые одеяла.

В самой дальней из комнат обнаружился старичок, сидевший на диковинном сиденье -- большой подушке с плетеной спинкой. Старичок был совсем древний, его усохшее, морщинистое личико разительно контрастировало с массивным, лысым черепом, где кожа напоминала гладкую поверхность барабана. Такая неравномерность натяжения кожного покрова, очевидно, доставляла Мацуяме-сан известные трудности: рот его был перманентно полуоткрыт, в уголке поблескивала слюна. Когда приходилось говорить, старичок произносил слова медленно и неуверенно, с натужным причмокиванием. Глаза (впрочем, обычно зажмуренные) были неопределенно-глиняного цвета и казались двумя узенькими шрамами. Несколько седых волосков обрамляли лысину сиротливыми травинками на берегу пруда.

– - Мацуяма-сан?
– - вновь произнес мистер Смит. Едва заметный кивок.

Мистер Смит опустился на корточки и жестом предложил Старику сделать то же самое, однако тот предпочел сесть на пол.

– - Мы -- друзья. Приехали издалека, -- громко сообщил мистер Смит, резонно предположив, что старичок глух как пень.

Мацуяма-сан поднял узловатый палец, что означало: сейчас буду говорить, а вы уж решайте сами, слушать меня или нет. С иностранцами старичок говорил по-английски, с собаками и слугами -- по-японски.

– - Я видел, как вы обошлись с моими акитами.

– - Видели? Каким же образом?
– - прокричал мистер Смит.

Высохший палец ткнул в какую-то кнопку на обширном пульте, и одна из бамбуковых стен уползла в потолок, обнажив целую когорту телевизоров -- их тут было по меньшей мере штук сорок, и каждый показывал какой-нибудь завод или цех. На самом крайнем экране светилась знакомая подворотня с мирно спящими собаками.

– - Сильный препарат.

– - Это не препарат, -- ответил мистер Смит, -- а самое настоящее чудо Господа Бога.

Мацуяму-сан эти слова несказанно развеселили, и он затрясся в беззвучном смехе.

– - Что тут смешного?

– - Бог.

Старик принял вид оскорбленного достоинства, а хозяин дома непостижимым образом внезапно перешел от веселости к ярости. Он злобно ткнул пальцем в другую кнопку -- в комнату, низко кланяясь, вошел молодой человек в кимоно. Мацуяма-сан показал ему три пальца, потом еще два.

– - Тридцать второй экран, -- шепотом повторил секретарь и издал неповторимо японский звук, выражавший гипертрофированное неодобрение и более всего похожий на приглушенное гудение тромбона в нижнем регистре.

– - Что случилось?
– - поинтересовался мистер Смит.

Молодой человек посмотрел на Мацуяму-сан -- можно ли ответить. Разрешение было дано -- таким микроскопическим кивком, что заметить его мог только человек привычный.

– - На заводе номер тридцать два, в префектуре Яматори, где компания производит турбины для подводных лодок и электронные синтезаторы, две минуты назад закончился обеденный перерыв, а кое-кто из служащих до сих пор смеется.

Секретарь взял телефонную трубку и нажал две кнопочки -- очевидно, линия была прямой. Произнеся несколько отрывистых, сердитых фраз, молодой чело-

век вновь устремил взгляд на экран номер тридцать два. Работницы расходились по рабочим местам. Мацуяма-сан повернул рычажок, чтобы включить звук. Появился начальник, выкликнул по бумажке два имени и принялся отчитывать виновниц, которые замерли на месте, низко кланяясь и чуть не плача. Все это было похоже на сцену наказания в каком-то зловещем детском саду.

– - Что происходит?
– - спросил любопытный мистер Смит.

– - Сотрудниц клавишного сектора синтезаторного цеха наказывают за смех после окончания перерыва.

– - И какое наказание?

– - Штраф. Половина недельной зарплаты. Если повторится еще раз, будут уволены. А если будут уволены, то не смогут найти работы ни в одной солидной японской компании в течение пяти лет. Такое соглашение подписали крупнейшие корпорации по инициативе господина Мацуямы, который владеет крупнейшей из крупнейших корпораций.

– - Такая страшная кара за хихиканье после окончания перерыва?

– - И за хихиканье до начала перерыва тоже.

– - Ну, а во время перерыва хихикать можно?

– - На то он и перерыв, чтобы отхихикаться.

– - Тяжело, наверно, приходится неисправимым хохотушкам. Этого замечания Мацуяма-сан, судя по всему, не понял и решил не полагаться на клеврета -- внести собственную лепту в разъяснение:

– - Мацуяма-сан дает работу двум миллионам человек, -- сказал он о себе в третьем лице и показал два пальца.

– - Не может быть!
– - ахнул Старик.

– - Так вы -- Бог?

– - Бог.

Японец игриво хмыкнул и поднял палец.

– - А меня зовут Смит!
– - крикнул мистер Смит.

– - Американец, -- констатировал Мацуяма-сан.

– - С чего вы взяли?

– - Бог тоже американец. Старик и мистер Смит переглянулись.

Трудно было понять: то ли Мацуяма-сан в полном маразме, то ли имеет склонность к иронии.

– - А кто Бог, если не американец?
– - на пределе доступной в его возрасте веселости сказал японец.
– - Разве Америка -- не любимая страна Бога?

Старик пришел к выводу, что это высказывание носит явно враждебный характер, и решил сменить тему разговора:

– - Странно, что такой богатый и могущественный человек живет в бедном районе.

– - Бог не понимает?
– - спросил Мацуяма-сан, и лицо его помрачнело, сделавшись до жути похожим на маску смерти.
– - У японцев не один бог. Много. Японцы почитают семью, предков. Я не почитаю предков. Мои предки плохие. Из-за них я все должен был делать сам. Родился здесь, в этом доме. Предки тоже. Повара, плотники, лудильщики, воры. Всякие. Много родственников. Старые, молодые, совсем маленькие. Дяди, тети, двоюродные, троюродные. Все здесь. Шум, гам, никакой тишины. Теперь тут я один. Много тишины, много мыслей, много рассуждений. Братья все умерли. Сестры все умерли. Дети или умерли, или живут в больших домах с бассейном, водопадами, мостиками. Богатые. Пикники устраивают. Два сына были камикадзе. Топили вражеские корабли, погибли. Один в конце войны убил себя. Ему стыдно было. Кому как повезло. Я остался живой. Хранил японские традиции. Двум миллионам дал работу. Скоро еще дам. Вражеских кораблей больше не топим. Устарело. Топим вражеские автомобили, телеви-