Чтение онлайн

Теперь уже ни у него, ни у меня не осталось никаких, даже самых призрачных мыслей насчет того, что могу остаться просто частью Червонной Руки, продолжая играть роль его сына.

Да и сам Мильск теперь был для меня не домом, а бомбой с часовым механизмом. Ведь Дмитрий явно не отказался от идеи выяснить, кто я такой. И даже если понимание того, что я наврал про деревню Ключи, не поможет ему глобально продвинуться в выяснении моей связи со Звездным, уверен, он найдет способ докопаться до правды рано или поздно.

В конце концов, ведь была моя родная деревня. Правда, сейчас я едва ли был похож на Сашку-чучело. Из-за набранной ли мускулатуры, ускоренных ли возрастных изменений, вызванных поглощением искры Звездного и Камня Духа, или же из-за огромного объема жизненного опыта, полученного за прошедший год и впечатанного в душу и тело. Но в итоге кто-нибудь да распознает меня по портрету.

И тогда единственным способом спастись от обвинений будет статус студента Императорской Академии. А значит, даже если бы по каким-то причинам мне и могло взбрести в голову не поступать в Вязьму, или, по крайней мере, подождать еще год, теперь этому желанию уже не суждено было сбыться.

Две недели после встречи с Дмитрием я провел в подготовке и сборах.

Счет шел на дни. Как только следователь доберется до деревни под Морозовском, если Топтыгины его отпустили, и обнаружит, что Саши с такой фамилией там никто не знает, он вернется. С новыми вопросами, с новыми подозрениями.

Значит, к тому моменту я должен быть далеко. Настолько далеко, чтобы его ордер, если он его все-таки добьется, не имел значения.

Так что решил выдвигаться в Морозовск раньше запланированного. Успеть подать документы, закрепиться, получить статус кандидата – до того, как Дмитрий хватится.

Отбор людей, которые поступят со мной в Академию в статусе сопровождающих студентов, прошел довольно быстро. И не потому, что я заранее знал, кого выберу. Просто, по сути, выбирать было не из кого.

У Академии не было ограничений на уровень поступающих, тем более если речь шла о сопровождающих студентах, но было жесткое возрастное ограничение. Двадцать лет для полноценных студентов и двадцать пять – для сопровождающих. А в моем отряде и во всей Червонной руке было не так много людей, кто еще не достиг этого возраста и кого я знал достаточно хорошо, чтобы с уверенностью взять с собой.

Первой стала Нина из моей «старой гвардии». Девушке в середине мая исполнилось девятнадцать, и она как раз окончила Мильскую Академию (не без проблем, с учетом того, что под конец года из-за разных ситуаций в банде она прогуляла кучу занятий, но все-таки). Так что для нее переход в Вяземскую Академию был настоящей удачей, и, на самом деле, если мне удастся подсуетиться, в следующем году она вполне сможет перейти уже в статус официальной студентки.

Вторым и третьей стали Слава и Зина – тоже из числа тех семи человек, кого я набрал в свой отряд еще зимой. Им было по двадцать четыре. Полноценными студентами им стать уже было не суждено, но в любом случае обучение в Академии Вязьмы для них было билетом в лучшую жизнь.

Четвертым стал Илья, присоединившийся к отряду вскоре после сражения с Сизыми Воронами. Ему было двадцать пять, и при этом он достиг уровня Сердца, что для человека без рода и племени было очень внушительным результатом. Опять же, статус официального студента ему не грозил, но он мог бы очень многое для себя почерпнуть в Вязьме.

К этим четверым, кого я знал очень хорошо и за кого мог бы поручиться головой, решил взять лишь еще четверых, даже не добрав квоту. Мария, Евгений и Роман были бойцами на пиковых Венах, и каждого из них привели в мой отряд лично Марк, Роза и Александр – бойцы из старой гвардии Червина.

Мария была племянницей Марка, Евгений – крестником Розы, а Роман – сводным сыном Александра. В Червонную руку они их не брали отчасти из-за Ратникова, отчасти потому, что, в конце концов, банда оставалась бандой – сборищем преступников, пусть и с полуофициальным статусом и условным покровительством рода Топтыгиных.

Но в мой отряд, изначально формировавшийся не как бандитская ячейка, а как основа для наемничьего отряда, а в перспективе, пусть и туманной, – для клана, старшие своих младших отдали без всяких сомнений. Тем более что все трое были довольно талантливы в контроле Духа и в возрасте от двадцати двух до двадцати трех лет, благодаря эликсирам, обеспеченным мной и Червиным, достигли пиковых Вен.

Беря их с собой в Вязьму, я одновременно делал большое одолжение Марку, Розе и Александру и подчеркивал свою связь с Червонной Рукой, которую не собирался терять даже после отъезда из Мильска.

Последним же я решил взять с собой парня по имени Кирилл. Он находился только на средних Венах и, вообще-то, не состоял ни в моем отряде, ни в Червонной руке, числясь пока что лишь кандидатом и находясь под руководством Старого.

Но штука в том, что ему было только шестнадцать. В Червонную Руку он пришел далеко не от сладкой жизни и на всех тренировках вкалывал так, что многим взрослым давал фору в плане старательности и усидчивости.

Не то чтобы Старый рекомендовал мне взять Кирилла с собой. Но на совместных тренировках, которые мы иногда проводили для кандидатов, я каждый раз видел, как Старый смотрит на него теплым отеческим взглядом, и понимал, насколько ему нравится этот парень.

Я и сам в каком-то смысле видел в нем себя, так что решил дать ему шанс проявить себя и возможность стартовать с куда более высокой позиции, чем он мог рассчитывать.

Плюс я брал с собой Пудова. Разумеется, не как сопровождающего студента, а как моего личного помощника и советника.

Честно говоря, я уже настолько свыкся с мыслью, что этот невысокий, чуть полноватый и почти постоянно находящийся в движении мужичок всегда где-то рядом, что, отправившись в Вязьму без него, наверняка испытал бы самое настоящее чувство потери.

Так что я был очень рад, когда Гриша в ответ на мой вопрос о том, поедет ли он в Вязьму, с энтузиазмом согласился.

Итого десять человек, считая меня самого, ну и, разумеется, Вирр, которого я ни в коем случае не собирался оставлять в Мильске, не представляя, когда вернусь.

С этим проблем особых не было. Проблема была в тех, кто остается. Ведь, опять же, мой отряд по идее не был частью Червонной Руки или бандитской системы в целом.

Да, мы сражались вместе, тренировались вместе, ели, пили, смеялись и грустили. Но смысл создания отряда был в закладке основы для чего-то куда большего, чем просто банда. И, оставляя их «на произвол судьбы», я в каком-то смысле предавал эту цель и их самих.

Тем не менее по-другому было никак, разделиться на двух человек я не мог, как и не мог взять их всех с собой. А брать кого-то из бойцов на позицию не сопровождающего студента, а слуги, как Пудова, было бы неправильно по отношению к ним самим. Все-таки именно слуги мне не нужны, и в Вязьме найти такую работу, чтобы в процессе были возможности развивать свои боевые навыки, они вряд ли смогут. Для уездного центра их сила была слишком заурядна, чтобы стать кем-то значительным, а без этого как будто бы не было смысла ехать.