Чтение онлайн

Дома? Я перевожу взгляд на Макса, который ухмыляется и подмигивает мне.

Этот мужчина, с его улыбкой и собственническим жестом, стоит рядом с ней. Предательство, старое, как рана, вспыхивает во мне снова, как тогда, с Машей. Она не говорила. Она не упоминала никого. А теперь он здесь, и её молчание режет глубже, чем любая лихорадка.

— Я в порядке, Саш, — отвечает Елена, её голос мягкий, но твёрдый. Она поворачивается ко мне, её глаза встречаются с моими, и я вижу в них что-то — извинение, может быть? — но я уже не могу разобрать. — Артём, это...

— Александр Морозов. — говорит он и протягивает мне руку.

— Это его клиника. — шепчет Макс, а я беру и пожимаю ему руку.

Александр Морозов. Её муж? Владелец клиники, где я оказался. Это из-за него меня перевезли в Москву, а не в Питер? Мои пальцы сжимаются в кулак под одеялом, но я заставляю себя дышать ровно. Макс всё ещё ухмыляется, Аня прищуривается, глядя на меня, будто видит, как во мне всё кипит.

— Приятно познакомиться, — говорю и мой голос холоднее, чем я хотел. — Спасибо за… гостеприимство.

Александр кивает, его улыбка спокойная, профессиональная. Он поворачивается к Елене, его рука снова ложиться к ней на плечо.

— Лен, тебе нужно отдохнуть. Я серьёзно. Ты не спала двое суток.

— Он прав — говорю, чувствуя как раздражение закипает — Иди. Отдохни.

— А меня кто нибудь спросил, чего хочу я? — взрывается она, глядя сначала на меня потом на него — А ты чего вообще приперся? Новый год на носу, Настюха с тебя ори шкуры сдерет и права будет.

Я смотрю на все это и вообще перестаю что либо понимать.

— Сестренка не кипятись, ты же знаешь, я очень любопытный, очень хотелось взглянуть на твоего... — она замолчал и перевел взгляд на меня — Ну, на него.

— Сестрёнка?

Я смотрю на Елену, ища в её лице ответ, но она отворачивается, её щёки слегка розовеют, и я понимаю, что она злится не только на него, но и на меня за мою холодность секунду назад.

— Да, — отвечает Александр, его тон лёгкий, но с той же властной ноткой, которая, видимо, у них семейная. Он убирает руку с её плеча и делает шаг к моей кровати, его тёмные глаза оценивающе скользят по мне. — Артём Волков. Слышал о вас. Два года, слышал. И теперь, когда сестра весь Питер подняла на уши, чтобы вытащить вас из той дыры. Рад наконец то с вами познакомиться лично. И, честно, я впечатлён — не каждый удостаивается такой операции по спасению.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но слова застревают. Мой взгляд возвращается к Елене, и я вижу, как она закатывает глаза, но её губы подрагивают, будто она пытается скрыть улыбку. Она всё ещё злится, но теперь я понимаю, что её раздражение — это не про меня, а про брата, который, похоже, обожает её дразнить.

— Саш, — цедит она сквозь зубы, — ещё одно слово, и я расскажу Насте, как ты в прошлом году спрятал её новогодние подарки, чтобы по дольше подразнить. Иди домой.

Александр смеётся. Он явно знает, как довести её до белого каления, и, судя по всему, делает это с удовольствием.

— Ладно, ладно, — говорит он, поднимая руки в притворной капитуляции. — Ухожу. Но, Лен, серьёзно — поспи. Ты похожа на привидение, а Настя и без того меня заругает, если узнает, что я тебя тут оставил. — Он поворачивается ко мне, его улыбка становится чуть шире. — А вы, Волков, поправляйтесь. И не зря же сестрёнка за вас так дралась. — Он подмигивает, и я чувствую, как во мне закипает что-то — не злость, а скорее неловкость за то, что я вообще мог подумать, что он её муж.

Он уходит, закрывая дверь за собой, и в палате наступает тишина, но она тут же разрывается Максом, который, не сдерживаясь, хохочет, хлопая себя по колену.

— Ох, ты бы видел своё лицо! Ты же решил, что он её муж, да? Признайся, ты уже прикидывал, как будешь его скальпелем шинковать!

Аня фыркает, а Лена тяжело вздыхает.

— Артём. Саша — мой старший брат. Он помог мне перевезти тебя сюда, потому что у него своя клиника, и я знала, что здесь тебе окажут лучшую помощь.

Я смотрю на неё, и стыд накатывает, как волна. Я был готов обвинить её, готов был снова закрыться, как тогда, после Маши, когда предательство казалось единственной правдой. Но она не Маша. Она та, кто перевернула мир, чтобы найти меня, та, кто сидела у моей кровати, пока я был на грани.

— Прости, Лен. Я… дурак. Решил, что… — замолкаю, качая головой. — Неважно. Спасибо. За всё.

— Серьезно, ты бы видел свое лицо — на этот раз смеется она.

Макс хмыкает, вставая со стула и потягиваясь, как кот.

— Ну всё, голубки, — говорит он, подмигивая Ане. — Пойдём, императрица, найдём шампанское. Новый год всё-таки, а эти двое, похоже, разберутся без нас.

Аня ухмыляется, встаёт и театрально поправляет волосы.

— Только если ты не нальёшь мне опять свой ликёр, — бросает она, но её глаза смеются. — Лен держи его, если еще раз пропадет, я лично его найду что бы оторвать голову.

Они выходят, их голоса затихают в коридоре, и мы с Еленой остаёмся одни.

— Лен, — говорю тихо, — Я не пропаду. Не снова. Обещаю.

Она наклоняется ближе и её улыбка — как свет в этой палате.

— Держи слово, Волков. Потому что я найду тебя. Везде.

И я знаю, что она не шутит.

25 сентября 2021 года. Турция

Я лежу в больничной палате, где всё слишком белое, слишком стерильное, слишком чужое. Игла в вене тянет кожу, но я уже привыкла к этому дискомфорту. Моя нога, закованная в гипс, лежит на подушке, и я стараюсь не смотреть на неё, потому что каждый взгляд напоминает мне, как близко я была к тому, чтобы её потерять. Врачи сказали, что Артём спас мне ногу. Его разрез, его точность, его упрямство, когда он не дал мне встать и уйти тогда, в подвале, — всё это удержало меня в одном куске. А теперь он сам в реанимации, подключённый к аппаратам, и я не знаю, услышу ли его голос снова.

Рядом сидят Александр и Виктор. Александр — мой брат, высокий, с тёмными глазами, которые сейчас кажутся ещё темнее от усталости и беспокойства. Он сидит, скрестив руки, и смотрит на меня так, будто я вот-вот развалюсь. Виктор сидит на другом стуле, небрежно закинув ногу на ногу, и его взгляд, как всегда, режет, как лезвие. Я уже трижды просила их уйти, кричала даже, когда силы были, но они не слушают. Никто из них не слушает.

— Лен, ты должна ехать домой, — говорит Александр, его голос мягкий, но с той властной ноткой, которую он всегда включает, когда хочет, чтобы я подчинилась. — Ты про оперирована, тебе нужно восстановление. Здесь ты только себя угробишь.

— Я не уеду, — цежу я сквозь зубы, глядя в потолок, чтобы не видеть его лица. — Не уеду, пока не увижу, что он в порядке.

— Он в реанимации, Елена, — вмешивается Виктор, и его голос, как всегда, пропитан ядом. — Ты думаешь, твоё сидение у его кровати что-то изменит? Ты едва ходишь, точнее, не ходишь — тебя возят. Это не героизм, это глупость.

Я поворачиваю голову, и мой взгляд, наверное, мог бы испепелить его, если бы я умела. Виктор сидит, откинувшись на спинку стула, его волосы слегка растрёпаны, а рубашка, как всегда, расстёгнута на верхнюю пуговицу. Он выглядит так, будто приехал сюда прямо из офиса, чтобы лишний раз напомнить мне, кто он такой. Я ненавижу его за это. Ненавижу, что он здесь, что он вообще посмел приехать.