Чтение онлайн

— Антон Сергеевич, — начинаю я, наклоняясь чуть ближе, чтобы мой голос звучал твёрже, чем я себя чувствую. — Ваша компания получила разрешение на строительство на Лиговском, несмотря на протесты местных жителей. Говорят, что вы обошли экологические экспертизы. Это правда?

Его улыбка не дрогнула, но я замечаю, как его пальцы чуть сильнее сжимают бокал.

— Елена, — отвечает он, и его голос скользкий, как лёд. — Все наши проекты проходят строгую проверку. Протесты — это нормально, всегда найдутся те, кто против прогресса. Но мы действуем строго по закону.

Я киваю, делая пометку в блокноте, хотя знаю, что он лжёт. У меня есть документы, которые мой источник — тот самый чиновник, с которым я так и не встретилась из-за аварии, — всё-таки передал через другого репортера. Там чёрным по белому: подделанные подписи, сомнительные заключения, круглые суммы на счетах нужных людей. Но я не спешу раскрывать карты.

— Интересно, — говорю я, прищурившись. — А как вы объясните переводы на счета офшорной компании, связанной с вашим заместителем? Наши источники утверждают, что это плата за «ускорение» разрешений. Совпадение?

Его глаза на долю секунды темнеют, но он быстро берёт себя в руки, откидывается на стуле и смеётся — слишком громко, слишком театрально.

— Елена, вы же журналист, а не следователь, — говорит он, и в его тоне сквозит снисхождение. — Офшоры, переводы — это всё домыслы. У нас прозрачный бизнес. Хотите, я организую экскурсию на объект? Увидите всё своими глазами.

— Обязательно, — отвечаю я, и моя улыбка острая, как его собственная. — Но, знаете, Антон Сергеевич, слухи ведь не из воздуха берутся. Тот же источник упомянул, что на вашем объекте на Лиговском уже дважды находили трещины в фундаменте. Это тоже домыслы?

Он напрягается, его пальцы замирают на бокале, и я знаю, что попала в точку. Он открывает рот, чтобы ответить, но я не даю ему перехватить инициативу.

— И ещё, — продолжаю я, наклоняясь ближе, мой голос становится ниже, почти заговорщическим. — Говорят, что вы лично встречались с заместителем главы комитета по градостроительству за ужином в этом самом ресторане. Неделю назад. Зачем, если всё так прозрачно?

Теперь он молчит, его улыбка гаснет, как свеча на ветру. Я вижу, как он пытается собраться, придумать ответ, который не выдаст его. Но я не отпускаю взгляд, и он это чувствует.

— Елена, — наконец говорит он, и его голос теперь холоднее, чем снег за окном. — Вы задаёте вопросы, которые могут дорого вам стоить. Репутация, знаете ли, хрупкая вещь.

— Угрожаете? — спрашиваю я, и мой голос твёрдый, хотя внутри всё сжимается. — Это тоже запишем.

Он смотрит на меня ещё секунду, потом встаёт, поправляет пиджак и бросает:

— Интервью окончено. Удачи с вашим репортажем.

Он уходит, не оглядываясь, его шаги гулко звучат по деревянному полу. Я выключаю диктофон, откидываюсь на спинку стула и выдыхаю. Сердце колотится, но я улыбаюсь. Это победа. Не полная, но я знаю, что он нервничает. И это значит, что я на верном пути.

Не успеваю я допить свой остывший чай, как ко мне подлетает Аня. Она сидела за соседним столиком, притворяясь, что читает меню, пока я работала, но теперь её рыжие волосы мелькают, как факел, и она плюхается на стул напротив меня с такой энергией, что столик чуть не подпрыгивает.

— Ленка, ты просто зверь! — шепчет она, её зелёные глаза сияют от восторга. — Ты видела, как он побледнел? Да он чуть штаны не намочил, когда ты про офшоры заговорила!

Я смеюсь, чувствуя, как напряжение отпускает.

— Ань, тише, а то весь ресторан услышит, — говорю я, но сама не могу перестать улыбаться. — Он явно не ожидал, что у меня есть козыри.

— Козыри? Да ты его размазала! — хохочет она, откидывая волосы назад. — Ну что, теперь поужинаем, как нормальные люди? Я умираю с голоду, а ты обещала, что после твоих разборок мы закажем что-нибудь вкусное.

Я киваю, и мы машем официанту. Он подходит, молодой парень с лёгкой щетиной и усталой улыбкой, и мы заказываем пасту с трюфелями и бутылку белого вина. Аня, конечно, тут же начинает флиртовать с ним, подмигивая и спрашивая, какой соус он бы порекомендовал, хотя ей явно плевать на соус. Я закатываю глаза, но внутри всё тёплое — с ней всегда так, как будто мир становится ярче.

Мы переехали в новую квартиру пару недель назад — просторную Stuart, с большими окнами и без запаха сырости, в отличие от моей старой берлоги. Она в старом доме на Петроградской стороне, с высокими потолками, паркетом и видом на канал. Аня настояла, чтобы мы жили вместе, и нашла работу в модном стартапе, который разрабатывает приложения для путешественников. Её зарплата — неприлично высокая для нашего городка, где мы выросли, — позволяет оплачивать эту квартиру, хотя я была против, чтобы она тянула всё на себя. Но Аня, как всегда, настояла на своём, заявив: «Лен, я зарабатываю, как королева, так что расслабься. Но холодильник заполняешь ты, договорились?» Я согласилась, и теперь наш холодильник ломится от сыров, фруктов и всяких вкусностей, которые я покупаю на рынке, чтобы её порадовать. Квартира стала нашим маленьким убежищем — уютным, с мягкими пледами, горшками с фикусами и кофеваркой, которая теперь работает без перерыва.

Пока мы ждём еду, я проверяю телефон. Ничего. Артём не писал уже неделю, и это гложет меня, как заноза. Его звонки из Южного Судана стали редкими — раз в неделю, если повезёт. Последний раз, когда мы созвонились его голос, хриплый от усталости, но всё такой же тёплый, звучал в моих ушах ещё долго после разговора. Он рассказывал про жару, про детей, которые бегают за ним и зовут «доктор Артём», про то, как он зашил руку мальчишке, который упал с дерева. Но связь там плохая, и я знаю, что он занят спасением жизней. И всё равно мне неспокойно. Что, если он отдаляется? Что, если этот хаос, в котором он чувствует себя живым, затягивает его сильнее, чем я? Я отгоняю эти мысли, но они возвращаются, как этот чёртов снег, который засыпает всё вокруг.

Официант приносит вино, и Аня поднимает бокал, её глаза блестят, как будто она задумала очередную авантюру.

— За тебя, Лен, — говорит она, чокаясь со мной. — За то, что ты рвёшь всех, как тузик грелку. И за нас — за то, что мы вместе в этом мокром городе!

Я смеюсь, и мы пьём, но мои мысли всё ещё где-то там, в Южном Судане, с ним. Я хочу написать ему, но останавливаю себя — он ответит, когда сможет. Он всегда отвечает. Просто нужно подождать.

Отпиваю ещё глоток вина, чувствуя, как тепло разливается по груди, но мысли всё ещё цепляются за Артёма, за его молчание. Аня, сидя напротив, болтает о чём-то — кажется, о том, как её босс в стартапе пытался уговорить её работать в выходные, а она ответила, что её выходные принадлежат только вину и мне. Я киваю, улыбаюсь, но моё внимание рассеянно, пока дверь ресторана не распахивается, впуская порыв холодного воздуха и высокую фигуру в тёмном пальто.

Максим Валерьевич. Я узнаю его сразу — мой гинеколог, у которого я наблюдалась последние месяцы, тот самый Макс, с его вечной мальчишеской ухмылкой и светлыми волосами, торчащими во все стороны, будто он только что выскочил из кабинета после долгого приёма. Он шагает, прижимая телефон к уху, его голос громкий, с лёгкой хрипотцой, перекрывает гул ресторана.

— Да, Сань, я тебе говорю, эта пациентка — просто анекдот! Приходит и требует, чтобы я ей УЗИ сделал, потому что "в интернете написано"! — он смеётся, коротко и заразительно, и я невольно улыбаюсь, хотя он меня ещё не заметил.