Чтение онлайн

Я снова обратила взгляд на древо. Девушка в тёмном, стоявшая неподалёку, произнесла спокойным, но полным скрытого значения голосом:

— Это Иггдрасиль. Я озадаченно посмотрела не дерево, пытаясь вспомнить название. — Это название мне ни о чём не говорит. — Древо мира, — резким голосом произнесла девушка в красном, обращаясь ко мне. — Оно соединяет все миры и судьбы, живых и мёртвых. Его корни проникают в самые глубокие уголки существования, а ветви касаются самых высоких небес. Я, как завороженная, продолжала смотреть на дерево, и спустя мгновение, тихо произнесла: — Впервые вижу, чтобы на дереве росли цветы. — Ты вообще всё видишь впервые, с твоей то душой, — девушка в красном слегка ухмыльнулась. — Это священные лилии, — послышался голос светлой. Она всё так же стояла у дерева, не сдвинувшись с места. — Они символизируют чистоту души, которая нашла своё предназначение и завершила свой путь. Они способны излечить любую болезнь, будь то физическая или душевная. Их свет проникает в самые тёмные уголки сердца, очищая его от боли и страданий, возвращая гармонию и покой. — Получается, они могут излечить смертных? — с надеждой в голосе спросила я, не сводя глаз с этих таинственных цветов. Светлая ненадолго замолчала, словно обдумывая мои слова, затем ответила: — Это высший дар, который заслуживают не многие. Эти лилии даруют исцеление лишь тем, чьи сердца чисты и чья судьба ещё не завершена. Их свет не терпит лжи и злобы. Лишь те, кто прошёл через испытания и сохранил в душе свет, могут обрести истинное исцеление. Для остальных же их сияние остаётся недосягаемым, как и сама возможность обрести покой. — Решила все наши секреты выдать, сестрица? — девушка в красном обратилась к светлой, но та никак не среагировала, лишь перевела свой безэмоциональный взгляд на сестру. Пока я обдумывала сказанное, девушка в тёмном неожиданно оказалась совсем рядом. От её внезапного появления я отшатнулась, но мягкая улыбка и нежный взгляд заставили меня замереть на месте. Она протянула руку и коснулась указательным пальцем моего лба. Внезапно меня охватила жгучая боль, словно мой разум разрывался на части. Перед глазами вспыхнул яркий свет, и я зажмурилась, не в силах справиться с невыносимым ощущением. Сдавленный крик вырвался из моих уст, смешиваясь с резким светом и нестерпимой болью, которые буквально поглощали меня. Перед глазами начали всплывать картинки: места, сцены, лица, эмоции, словно обрывки разорванной ленты. Я видела себя в разных ситуациях, и все они были незнакомыми и чуждыми. Эти образы, как тени, танцевали перед моим сознанием, лишённые ясности и целостности. Боль постепенно утихала, и вместе с ней мрак рассеивался, открывая более чёткие детали. Мир вокруг снова обретал материальность, и я чувствовала, как возвращаюсь в чужое тело, переживая события из прошлого девушки. Я поняла, что это её воспоминания, и только теперь осознала, что за эти мгновения сквозь меня пронеслись не только её переживания, но и частички её самой. Вокруг меня оказались стены комнаты, напоминавшие место, где я уже бывала. Воздух был насыщен ароматами древесины, сухих трав и... сырости. Я заметила, что окон здесь не было, и поняла, что снова нахожусь в том же подвале. Девушка, в чьём теле я оказалась, сидела за небольшим столиком, окружённая кружевными тканями и нитями. Она вышивала на белой ткани изображение красивой птицы, напевая себе под нос мелодию. Её движения были плавными и спокойными, и в них читалось сосредоточенное спокойствие, словно каждое движение было частью какого-то важного ритуала. Мы сидели так недолго, когда внезапно в комнату вошёл человек. Сразу догадавшись, кто это, я попыталась прислушаться ко всему, что услышу. Возможно, по голосу удастся его распознать. Его тяжёлые шаги разнеслись по подвальной комнате, звуча как удары молота по металлу, резонируя в стенах и поглощая весь воздух. Или, может быть, это она так остро реагировала на него. Девушка, сидящая за столиком, напряглась, как натянутая струна; её руки задрожали, и игла, которую она держала, скользнула с ткани и упала на стол, издав звук, нарушивший тишину. Я ощущала, как её сердцебиение ускорилось, будто птичка, пойманная в клетку. Тот уют и спокойствие, что царили до этого момента, испарились, оставив только плотный, ощутимый страх. Почему она так его боится? — Пей, — приказал он строгим, безразличным тоном, холодным, как зимний ветер. Он поставил перед ней кружку с мутной жидкостью. Девушка с тревогой посмотрела на кружку; её руки всё ещё дрожали, как листья на ветру. Я чувствовала её страх, как свой собственный. Она медленно подняла взгляд, словно пытаясь найти в его глазах хоть каплю сострадания. — Но мне больно... после него, — пролепетала она. — Пей, — с нажимом повторил он, пододвигая кружку ещё ближе. Отношение незнакомца к девушке было жестоким и бесчеловечным. Наблюдая за этой сценой, я почувствовала, как внутри меня разбушевалась ярость. Девушка, осознав бесполезность возражений, медленно, с неохотой поднесла кружку ко рту. Она изучала содержимое, словно надеясь найти в нём спасение или, по крайней мере, что-то, что могло бы облегчить её муки. Жидкость была голубоватой, с тусклым оттенком желтизны. Всё выглядело не столь ужасно, но только до тех пор, пока девушка не зажмурилась и не сделала небольшой глоток. Тогда я поняла, как же ошибалась. Когда горькая жидкость коснулась её губ, я почувствовала, как отвратительный привкус наполнил её рот, вызывая дрожь от отвращения. Пытаясь проглотить, девушка ощутила, как её горло сжимается, а жидкость с трудом проходит по пищеводу. Внезапно её тело пронзила острая боль, заставив её застонать от мучений. Судорожные спазмы сжали всё её тело, и кружка, выскользнув из дрожащих рук, упала на пол, расплескав содержимое. Я испугалась, не ожидая такого поворота событий. Паника охватила меня, когда я почувствовала ту же жгучую боль, что и она. Внутреннее отчаяние и беспомощность завладели мной, и я боролась с этой тёмной волной боли, стараясь сохранить хоть какую-то ясность ума. Что это такое?! Пока девушка мучилась, лежа на полу, мужчина стоял неподвижно, наблюдая за её страданиями с пугающим равнодушием. Его безразличие к её боли вызывало у меня ещё больший ужас. Я пыталась разглядеть его лицо, но оно начинало размываться, как только я начинала смотреть на него. Через мгновение этот кошмар закончился, и я почувствовала, словно меня резко вытолкнули из него. С глубоким вздохом я проснулась, и передо мной раскрылась привычная комната, залитая мягким светом. Лёгкие отчаянно нуждались в воздухе, и я сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. Повернувшись на бок, я увидела Рагнарда, мирно лежащего рядом со мной.

Ярл почти сразу открыл глаза, и наши взгляды встретились. Тяжело вздохнув, он притянул меня к себе своей медвежьей хваткой, крепко обняв. Тепло его тела создавалo вокруг ощущение защиты и безопасности. Его рука нежно скользнула по моей спине; каждое прикосновение будто было направлено на то, чтобы унять мои тревоги и страхи. Это казалось особенно странным, учитывая его суровый внешний вид, напоминающий варвара. Постепенно напряжение начало покидать моё тело. За эти несколько дней я начала привыкать к такому. Если бы не он, я бы, наверное, уже сошла с ума. — Дурной сон или видение? — спросил он хриплым голосом. — Воспоминания, — тихо ответила я, не отрывая от него взгляда. — Расскажешь? — Да... Потом. Внезапно он приблизился ко мне, уткнувшись в мою шею. Я почувствовала лёгкое давление на поясницу и невольно выгнулась навстречу, когда его губы коснулись моей кожи. Внезапный укус в шею заставил меня вздрогнуть, но я не оттолкнула его. Он словно пытался оставить свой след на моей коже, и я удивлённо выдохнула. Приятная дрожь окутала моё тело, и я слегка прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. Все мысли и тревоги исчезли, уступив место блаженному чувству умиротворения. Пока я впитывала это чувство, он приподнялся и посмотрел на меня. Его зрачки были расширены, а на губах играла лёгкая улыбка. — Помогло? Я смотрела на его губы и вдруг осознала, что что-то внутри меня меняется. Страх исчез, словно растворился в воздухе, а желание познать новые ощущения становилось всё сильнее. Это могло показаться безрассудным, но я хотела попробовать что-то новое.

Под его прикосновением я прижалась ближе, чтобы обнять, но внезапно почувствовала, как что-то твёрдое упирается мне в бедро. Рагнард прикрыл глаза от этого контакта и шумно выдохнул. Я мгновенно вспыхнула и растерялась. Моё сердце бешено забилось, а мысли запутались, стремясь понять, что происходит. Боже... это то, о чём я думаю?!

— Помогло, — не зная, что ещё ответить, я уставилась на него, хлопая глазами. — Спасибо. Каждый его вздох вызывал мурашки по всему моему телу. Вдыхая его терпкий мужской запах, я снова вздрогнула. Эмоции, захватившие меня в этот момент, испугали. Я мгновенно вспыхнула, резко выскользнула из его рук и встала с постели, уставившись на ярла. Он лишь поднял бровь и ухмыльнулся моим действиям. Одежда лежала на стуле, и я поспешно начала одеваться, ощущая взгляд Рагнарда на своей спине. Сердце бешено колотилось, когда я выбежала из комнаты и захлопнула дверь. Хриплый смех ярла донёсся из-за двери, и я почувствовала себя максимально глупо. Но сейчас не время для самоуничижения — мне нужно побыть одной, чтобы разобраться в своих чувствах. Коридор встретил меня утренней тишиной, и только мои негромкие шаги нарушали её. Беспокойство сжимало горло, заставляя задуматься о своих действиях. Что я творю? Я же обещала себе держаться подальше от него, а вместо этого сама наслаждаюсь его обществом и прижимаюсь к его телу! Вся эта близость пугала меня, но... А-а-а! Нет! Не хочу даже думать об этом! Схватившись за волосы, я поспешила на улицу, чтобы проветрить голову...

...Неделя прошла незаметно, но с каждым днём я ощущала, что внутри меня что-то меняется. Вернувшись на кухню, я ожидала напряжённой атмосферы. Исчезновение Иды и новость о том, что её изгнал Рагнард за попытку меня убить, разлетелись по округе быстрее, чем дым от костра. Однако оказалось, что её уход мало кого огорчил. Свана, подруга Иды, вдруг начала всё чаще мешать мне. Ножи мелькали слишком близко, таз с овощами неожиданно оказывался у меня на пути, а однажды она разлила на меня ледяную воду, уверяя, что это была случайность. Ага, как же! Однако я решила не вступать в конфликт, лишь сделав ей замечание. Торга, главная госпожа в доме, оказалась действительно доброй женщиной. Сначала я думала, что она помогает мне лишь из чувства долга, но со временем поняла, что её забота была искренней. Она всегда была рядом, поддерживала меня в любых ситуациях, готовая помочь, наставить и объяснить. Кроме того, она многому меня обучила и рассказала о традициях их народа. Например, она подробно объяснила мне о предстоящем ритуале, который скоро пройдут все мальчики, чтобы стать мужчинами. Видимо, об этом ритуале упоминал Отригг при нашей первой встрече.

Между тем, Ингвар и Грета стали проводить вместе всё больше времени. Они всегда ладили, но за последние дни казалось, что их отношения стали особенно близкими. Хотя Грета была застенчивой, Ингвар проявлял инициативу, стремясь сделать всё, чтобы она улыбнулась. Наблюдая за ними издалека, я чувствовала радость и тепло, но в то же время их быстрое сближение вызывало во мне беспокойство. Иногда, вспоминая о своей бабушке, я не могла сдержать слез, но постепенно смирилась с утратой. Я каждый раз вспоминала слова о том, что за ней присматривают, и это приносило мне хоть какое-то утешение.

Рассказав Грете, что я из другого мира, а не потеряла память, я ожидала увидеть на её лице шок или недоверие. Однако вместо этого в её глазах появился лишь заинтересованный блеск. Она начала задавать множество вопросов, стремясь узнать больше о моём прошлом и о странных снах, которые преследовали меня. Наши разговоры сблизили нас, и я почувствовала, что впервые обрела настоящую подругу.

Между тем я продолжала усердно тренироваться в стрельбе из лука. Сначала это было лишь способом отвлечься, но со временем стрельба стала частью меня. Каждый выстрел приносил мне чувство освобождения, словно стрела уносила с собой все мои страхи и сомнения, оставляя лишь ясность мыслей.

Ингвар, как всегда, поддерживал меня и хвалил за прогресс, но его слова о том, что я "слишком хороша для девы", вызывали у меня желание выпустить стрелу ему в лоб. Как только Грета его терпит? Я бы его давно прибила!

А вот Рагнард... С каждой минутой, проведённой с ним, я ощущала, как нарастают внутренние противоречия. Он всегда был настойчив, стремясь быть ближе ко мне, даже если это выражалось лишь в простом прикосновении или попытке обнять. Я краснела и шарахалась от него, что вызывало у него смех. Он издевается!

Я не могла отрицать, что его присутствие было мне приятно. Его внимание радовало меня, но и пугало одновременно. Каждый раз, когда он пытался меня коснуться, моё сердце начинало биться быстрее, и я словно застывала на месте. Этот внутренний конфликт между притяжением и страхом создавал напряжение, которое я старалась скрыть от всех, включая саму себя. Со временем я начала рассказывать Рагнарду о своём мире. Сначала осторожно, не углубляясь в детали, ведь как объяснить человеку из средневековья все ужасы и хаос современности? Но он слушал внимательно, его взгляд всегда становился более серьёзным во время рассказов. Я видела, как он пытался осмыслить всё, хотя многое из того, что я рассказывала, казалось ему нелепым и удивительным.

Каждое утро я просыпалась, видя его лицо рядом. Он всегда просыпался раньше и наблюдал за мной. Сначала меня это смущало, но затем я привыкла, и это начало даже нравиться мне. В его взгляде было что-то успокаивающее, что защищало меня от мучительных воспоминаний. Когда кошмары вновь охватывали меня, я ощущала его руку, ласкающую мою спину, даже во сне. Трёх незнакомок я больше не видела, но воспоминания девушки из снов возвращались каждую ночь. Они приносили с собой бурю эмоций. В моих снах я видела фрагменты чужой жизни, переживала её боль и радость, словно они стали частью меня.

Большинство сновидений были мучительными. Я видела, как некий человек, чьи черты лица я до сих пор не могла разглядеть, давал ей отвары, после которых мы с ней испытывали разную боль. Это вызывало во мне жалость к ней и злость к этому человеку. Возможно, он проводил на ней эксперименты, иначе зачем всё это нужно? Может, он был извращенцем, которому нравилось наблюдать за чужими страданиями, но это не вписывалось в общую картину. Но что меня удивляло, так это наличие светлых моментов. Этот человек иногда водил её в лес, где она собирала цветы, слушала пение птиц и наслаждалась временной свободой. Они даже разговаривали как нормальные люди. Ей нравилось проводить время в лесу, там всё ощущалось иначе. Это был глоток свободы, который радовал её больше всего. Понятное дело, что никому не понравится жить в подвале, где тебя прячут.

Проснувшись ранним утром, когда первые лучи солнца начали нежно касаться моего лица, я медленно открыла глаза. Едва ощутив их тепло, я потянулась, но тут же заметила что-то странное — рядом не было Рагнарда. Осмотрев комнату, я обнаружила, что не только его самого, но и его вещи исчезли со стула. Это на мгновение огорчило меня, но я взяла себя в руки и начала приводить себя в порядок. В этот момент дверь в комнату открылась, и в неё вошла Грета. Она, как всегда, была полна энергии и жизненного настроя. Как ей удаётся быть такой жизнерадостной каждое утро? — Доброе утро! — весело воскликнула она, бросая на стол одежду, которую принесла с собой. — Купальня уже готова, но подожди немного, я сейчас разложу вещи, и мы пойдём. — Не стоит, я сама справлюсь, — попыталась я забрать у неё одежду, но Грета лишь шикнула на меня и, улыбнувшись, мягко шлёпнула меня по руке. — Это моя работа! Дай мне возможность хоть чем-то быть полезной, а то ты всегда всё сама делаешь, — обиженно надула губы, стараясь выглядеть серьёзной. Я лишь улыбнулась в ответ на её старания. Собираясь налить себе воды, я вдруг услышала приглушённые крики с улицы, сопровождаемые странным шумом. Что-то внутри меня насторожилось. Подойдя к окну, я увидела, как огромный столб чёрного дыма поднимается в небо со стороны ворот. — Что там происходит? Грета тоже подошла к окну и замерла, её лицо стало серьёзным, а глаза заблестели тревогой. Этот её вид заставил меня насторожиться ещё сильнее. — Ничего особенного. Может, кто-то просто разжёг костёр, — попыталась она отвести взгляд и, как бы невзначай, начала заправлять постель. В её движениях появилось резкость. — Давай лучше пойдём мыться, а то вода остынет. Однако я не могла так легко успокоиться. Вновь послышались крики, на этот раз громче, а за ними раздался чей-то жуткий вопль. Через окно я увидела, как люди на улице начинают спешно прятаться в домах, словно убегая от какой-то неведомой угрозы. — Грета, — я обратилась к ней уже серьёзным тоном. Она замерла на месте, её пальцы сжали простынь, которую она держала в руках. — Такой дым не может быть от простого костра. Да и люди не кричат просто так. Что на самом деле происходит? Грета медленно повернулась ко мне лицом, её взгляд был полон беспокойства, а руки нервно теребили ткань. — Люди из соседнего поселения пришли, — наконец сказала она, но её голос дрогнул. — И? — я пыталась сохранять спокойствие, хотя в груди всё сжималось от тревоги. — Их ярл, Йорунн, постоянно соперничает с нашим ярлом, — объяснила Грета, продолжая поправлять кровать. — Вот они и совершают набеги друг на друга иногда. Её слова меня ошеломили. Набеги были чем-то, что я могла ожидать в этих суровых краях, но до сих пор они оставались лишь частью историй, которые рассказывала мне Торга. Все это казалось далеким и нереальным, как рассказы о былых временах. Я не могла понять, какой смысл устраивать набеги на соседние поселения, ведь это лишь порождало страдания и разрушения. — А если люди пострадают? Какой в этом смысл? Она посмотрела на меня с мягкой улыбкой, словно мои опасения были излишни. — Ну, пострадать могут только воины. В город их не пустят, они дальше ворот не заходят, таков уговор. — Какой ещё уговор? — Они сражаются до конца, пока кто-то из них не сдастся или не умрёт, — объяснила она, приближаясь ко мне и беря за руку, словно желая успокоить, хотя у самой они дрожали. — Но жителей городов трогать нельзя, это главное правило. Никто не станет нарушать его, иначе это повлечёт за собой серьёзные последствия. Я пыталась осмыслить услышанное. Набеги, сражения, уговоры между ярлами — всё это казалось мне чем-то диким и жестоким. Как можно рисковать жизнями людей ради какого-то соперничества? — Получается, Рагнард может умереть? — Не переживай, наш ярл ещё ни разу не проигрывал! Как и... — она запнулась и попыталась улыбнуться. — Всё будет хорошо, Элла. Её слова должны были меня успокоить, но вместо этого они лишь усилили мою тревогу. Вырвав свою руку из руки Греты, которая смотрела на меня с удивлением и непониманием, я ринулась к сундуку. В отчаянии схватив лук, который Ингвар сделал для меня, я бросилась прочь из комнаты. На полпути я чуть не столкнулась с Торгой, которая поднималась по лестнице, её лицо выражало удивление и озабоченность. — Что случилось? Ты куда? — озадаченно спросила она, цепляясь за перила, стараясь удержать равновесие. — Простите! — выкрикнула я, проскочив мимо неё, словно вихрь. Не останавливаясь ни на мгновение, я выскочила на улицу. Холодный воздух ударил мне в лицо, мгновенно проникая сквозь одежду и заставив меня вздрогнуть. Но даже ледяной холод не мог охладить пламя страха, бушующее внутри. Мысль о том, что Рагнард может быть в опасности, была невыносимой. Мои переживания разрастались, превращаясь в настоящий ураган чувств, который разрывал моё сердце на части. Я бежала по снегу, спотыкаясь, почти не видя дороги перед собой, как будто весь мир сужался до одной единственной цели — добраться до ворот. В ушах всё ещё звучал отчаянный голос Греты, которая бежала за мной: — Подожди! Это ведь опасно! — Вернись в дом! — Нет, я не могу тебя бросить! — запыхавшись, Грета почти догнала меня, её дыхание смешивалось с моим в холодном воздухе.