Чтение онлайн

– Мясо? Ты ведь не ешь мясные продукты. Опять твоя любимая ложь? – Он накалывает на вилку кусок индейки и погружает ее в рот, тщательно пережевывая мою еду. – Отвратительно готовишь, Скай, – на секунду в его голосе проявляется странный намек на искренность, которую он тут же маскирует за легким отвращением. – Это ведь невозможно есть. Даже соли нет.

Скай…

Скай…

Скай…

Это был первый раз, когда он обратился ко мне исключительно так. Наверное, это вырвалось случайно, по старой привычке. Но всего одно-единственное слово, простая интонация, его голос – и все… меня можно увозить на диагностику, где сердце подвергнется тщательной проверке.

– Денег на соль не хватило. Не ешь, – резко отвечаю я и, подойдя к нему, тянусь за тарелкой, но он убирает ее подальше от меня, вызывая на моем лице лишь вопросы.

– Когда я голодный, я могу и подобное поесть.

Вот как… Хорошо.

Я отворачиваюсь, решив уйти от этой сидячей провокации моих стальных нервов, и из меня непроизвольно вырывается приглушенное пожелание:

– Смотри не подавись.

– Что? – громко спрашивает он.

Я поворачиваюсь к нему, сдерживая нервные тики в челюсти, и, с пафосно-любезным, почти театральным реверансом, бью по воздуху улыбкой:

– Приятного аппетита, Теодор Каттанео.

Подхожу к кухонному шкафу, открываю ящик и достаю из него пищевые ножницы. Вернувшись к коробке, собираюсь следовать требованию Тео, но тут же решаю немного потревожить его психику – если он провоцирует меня, я тоже буду это делать.

Пусть на мне и старые спортивные штаны, которые если и возбудят, то только бездомного в рваных шмотках, но под одеждой весьма нормальная фигура, которая с годами лишь стала вкуснее на вид. Если не брать во внимание состояние кожи прожарки медиум.

Подойдя к туалетному столу, я достаю острую китайскую заколку, решив заменить резинку на нее. Приближаюсь к коробке, кладу на нее ножницы и обхватываю губами кончик заколки. Отворачиваюсь от своего бывшего, стягиваю с волос резинку и наклоняюсь так, чтобы моя задница плотно обтянулась серой тканью – что ни сделаешь для удовлетворения глаз экс-любимого бурундучка.

Очень надеюсь, что он смотрит и сейчас же подавится куском моей безвкусной индейки.

Собираю волосы в узел, перекручиваю их, выпрямляюсь и продеваю металлический аксессуар в плотно собранные локоны. Поворачиваюсь к коробке, боковым зрением замечая, что крошечная пьеса сыграна превосходно – его глаза принадлежат мне, точнее, моей заднице.

Тяжело вздохнув, обхожу коробку и сажусь на пол напротив нее. Беру в руки ножницы и приступаю к распаковке. Разрезаю подарочную ленту ядовито-красного цвета, срезаю с одной стороны скотч и открываю черную коробку, ожидая увидеть там нечто такое, что заставит меня расплакаться или очень сильно злиться.

Хмурюсь, когда вижу перед собой аккуратно сложенный кусок ткани темно-зеленого цвета с какими-то сильно блестящими на свету камнями. Теперь моя очередь сверлить его взглядом.

– Это что такое? – интересуюсь я, указывая острием ножниц на содержимое коробки.

– В воскресенье наденешь, – отвечает он, продолжая есть мой ужин.

– Может, прямо сейчас? – переспрашиваю я, надев на лицо саркастичную усмешку.

Я хватаю этот кусок за край и поднимаю его вверх, но моя челюсть на бешеной скорости несется вниз…

Платье. Красивое платье. Слишком короткое платье. Чересчур короткое.

Если бы я могла его надеть, я действительно сделала бы это прямо сейчас – надела бы и довела его до того, что он бы истек слюной при виде меня в таком откровенно красивом наряде.

Но увы, я не могу.

– Четыре с половиной тысячи держишь сейчас в своих руках, – говорит он, перекинув руку через спинку дивана и внимательно уставившись на меня – Нравится?

Четыре с половиной тысячи?! Долларов? Он… больной?

– Зачем оно мне?

– Я же сказал, в воскресенье наденешь. Тебе нужно произвести хорошее впечатление на одного влиятельного человека, а твоя обычная одежда, скажем так, не очень подходит. Так что, Скарлетт, надеюсь оно… Хотя, – его голос смещается в равнодушный тон, – плевать. Если не подойдет, все равно наденешь.

– Может, ты как-нибудь без меня справишься и начнешь производить впечатление адекватного? Хотя, – в точности копирую его тон, – плевать. Тебе не удастся это.

Бросив кусок ткани, называемый платьем, обратно в коробку, я на секунду закрываю глаза, чтобы не выдать слишком много эмоций. Чувствую, как внутри что-то холодеет, во рту снова появляется отвратительный вкус металла.

Встаю, но сразу останавливаюсь – легкое головокружение, и перед глазами появляется привычная мне, совершенно неуместная сейчас темнота. Сквозь затуманенный взгляд хватаю коробку и швыряю ее ему на колени.

– Я не буду надевать это. Говорила уже: мой стиль меня устраивает. Если тебе нужно впечатление – найми эскортницу или позови какую-нибудь из твоих перекаченных подружек… Например, ту грудастую с фотографии.

«Производить хорошее впечатление на одного влиятельного человека…»

Да за кого он меня принимает?! За… за ту, кем я представилась ему восемь лет назад. И пусть продолжает делать вид, что я именно такая. Пусть…

Смотрю на него прямо, не отводя взгляда от его глаз – зеленых, когда-то моих любимых, нынче – слишком чужих.

Он наклоняет голову, приоткрывает губы, выпуская тихий смешок, и проводит языком по краю верхних зубов – маленький жест, но такой вызывающий.

– Все-таки ревнуешь?

Желание закатить глаза от его банальности стремительно берет верх, а я, обреченная на борьбу с собственными эмоциями, просто психую. Меня больше не устраивает этот бессмысленный обмен словами.

Поворачиваюсь, иду к холодильнику, словно спасаясь от самого неуместного вопроса в своей жизни. Достаю банку обезжиренного йогурта, решив все-таки немного наполнить свой желудок и сделать вид, что мне плевать на его слова и вопросы. Сажусь на стул и, сняв фольгированную бумажку, начинаю мини-трапезу.