Чтение онлайн

Эта мысль бесила почти физически.

Дверь открылась сама, стоило ему войти. Мать сидела у камина с книгой в руках. Огонь мягко освещал её лицо, но тепла в комнате всё равно не было. Она выглядела так же безупречно, как всегда: прямая спина, спокойный взгляд, холодное выражение человека, привыкшего контролировать всё вокруг, даже собственных детей.

— Ты выглядишь раздражённым, — произнесла она, медленно закрывая книгу.

Дарвен коротко усмехнулся.

— Какая неожиданность.

Она смотрела на него внимательно, слишком внимательно. Мать всегда замечала больше остальных.

— Девчонка становится проблемой.

Дарвен подошёл к окну. За стеклом клубился серый туман, скрывая внутренний двор, и тишина в комнате медленно тяжелела.

— Ты слишком долго ей позволяешь, — продолжила она. — Она не подчиняется, провоцирует слуг, нарушает правила дома. И самое опасное — всё ещё считает, что может выбирать.

Дарвен почувствовал, как внутри снова поднимается раздражение.

— Она не вещь.

Мать посмотрела на него несколько секунд молча, и именно в этой паузе стало ясно: он сказал слишком много.

— Именно поэтому ты уже совершаешь ошибку.

Дарвен медленно повернулся к ней.

— Осторожнее.

Она даже не изменилась в лице.

— Ты привязался.

Слова прозвучали слишком спокойно и ударили сильнее, чем могли бы ударить криком. Дарвен усмехнулся холодно.

— Не переоценивай её значение.

— Тогда почему ты до сих пор терпишь её выходки?

Он ничего не ответил. И этого оказалось достаточно.

Мать поднялась с кресла и подошла ближе.

— Любая другая уже была бы сломлена.

— Айя не любая.

Фраза вырвалась быстрее, чем он успел остановить себя. Тишина стала ледяной. Мать посмотрела на него так, словно окончательно убедилась в худших подозрениях.

— Вот именно это меня и беспокоит.

Дарвен отвернулся, потому что она была права. Айя слишком часто занимала его мысли. Он слишком внимательно следил за каждым её взглядом, слишком сильно злился, когда она вспоминала Кая, и при одной мысли о ректоре внутри мгновенно поднималась тьма. Дарвен ненавидел это чувство — ревность, глупую, раздражающую, почти унизительную. Но хуже всего было другое: он видел правду слишком ясно. Айя смотрела на него иначе, чем на Кая. С Дарвеном она дралась, сопротивлялась, ненавидела. При упоминании Кая в ней появлялось что-то другое. Что-то слишком живое. И именно это било по самолюбию сильнее, чем он хотел признавать.

— После свадьбы это перестанет иметь значение, — сказала мать.

Дарвен поднял взгляд.

— Что ты имеешь в виду?

Она ответила спокойно, словно речь шла о совершенно обычной формальности.

— Родовая печать завершит связь.

Холод медленно прошёл по спине.

— Ты не говорила, что собираешься использовать полную привязку.

— А ты не спрашивал.

Тишина ударила тяжело. Дарвен смотрел на неё неподвижно, а она продолжала всё тем же ровным голосом:

— После обряда её магия станет частью рода. Печать подчинит связь. Она больше не сможет уйти, не сможет ослушаться, не сможет принадлежать кому-то другому.

Слова звучали слишком привычно. Будто речь шла не о человеке, а о собственности, которую нужно закрепить за домом. Дарвен почувствовал, как внутри поднимается холодное раздражение.

— Ты говоришь так, будто она перестанет быть собой.

Мать посмотрела на него почти с удивлением.

— Именно в этом смысл.

Несколько секунд он молчал. Потом медленно произнёс:

— Что происходило с женщинами вашего рода после печати?

В комнате стало тихо. Огонь в камине дрогнул. Мать отвела взгляд первой — совсем ненадолго, но Дарвен заметил, и этого хватило. Правда ударила раньше ответа. Женщины этого рода не жили свободно. Никогда. Печать не просто связывала магию. Она ломала волю, подчиняла, привязывала к семье так глубоко, что со временем человек переставал принадлежать себе.

Перед глазами неожиданно вспыхнула Айя — злая, упрямая, живая, полная ненависти к этому дому. И внезапно стало почти невозможно представить её сломанной. Тихой. Покорной. Нет. Это уже была бы не Айя.

— Чем быстрее закончится свадьба, тем лучше, — спокойно продолжила мать. — Сейчас она ещё сопротивляется. Потом станет легче.

Контроль ощущался во всём. В коридорах стало больше слуг, некоторые двери больше не открывались без разрешения, на окнах появились новые защитные символы, а воздух в доме стал тяжелее, словно сам замок медленно сжимал вокруг Айи невидимую клетку. Именно тогда она перестала играть.

Раньше её пакости были способом выжить. Способом не сойти с ума в этом доме. Но после слов о свадьбе внутри поселилось ощущение, от которого становилось трудно дышать. Времени оставалось слишком мало. Айя чувствовала это каждой клеткой тела, и вместе со страхом росло отчаянное желание разрушить здесь всё, что только можно.

Она начала с подготовки к свадьбе. Весь замок уже жил этим. Слуги бегали по этажам с тканями и украшениями, в западном крыле готовили зал для церемонии, а мать Дарвена лично контролировала каждую деталь так, будто речь шла не о браке, а о политическом союзе.

Айю от этого тошнило. Особенно от того, как спокойно все говорили о её будущем, даже не спрашивая её саму. Будто она уже перестала быть человеком. Просто частью сделки. Поэтому первым сгорел список гостей.

Это произошло утром. Айя сидела в библиотеке, делая вид, что читает старую книгу, когда мимо прошёл один из слуг с кипой документов для матери Дарвена. Раздражение пришло раньше, чем она осознала собственную магию. Пальцы чуть дрогнули. Воздух рядом с бумагами нагрелся мгновенно, и через секунду свитки вспыхнули прямо в руках слуги.

Крик разнёсся по всему этажу. Слуга выронил документы, пламя резко поднялось вверх, пожирая бумаги за считанные секунды. Айя медленно подняла взгляд от книги и совершенно спокойно произнесла:

— Осторожнее. Так и замок спалить можно.

Слуга побледнел так сильно, что едва не уронил остатки бумаг снова, а Айя впервые за несколько дней почувствовала короткое мрачное удовлетворение. Хаос наконец начал выходить из-под контроля.

К вечеру стало хуже. В главном зале готовили украшения для будущей церемонии. Слуги развешивали тяжёлые чёрно-золотые ткани, вдоль стен зажигали свечи, а над длинным столом медленно парила огромная хрустальная люстра. Айя остановилась в дверях, и внутри всё резко сжалось. Они действительно готовились. Действительно собирались провести свадьбу. Будто у неё больше нет права даже на собственную жизнь.

Она вошла внутрь. Слуги тут же напряглись. Один из мужчин быстро отвёл взгляд, женщина у стены поспешила уйти в соседний коридор. Айя заметила это, и почему-то от этого стало только хуже. Даже страх здесь ощущался неправильным. Все в этом доме жили так, будто боялись дышать лишний раз.

Айя медленно подняла взгляд на люстру — тяжёлую, огромную, подвешенную прямо над центром зала. В груди снова поднялось жгучее чувство. Перед глазами внезапно вспыхнул Кай. Как бы он сейчас разозлился. Как смотрел бы своим тяжёлым взглядом, если бы увидел её здесь. Как подошёл бы слишком близко и холодно сказал что-нибудь о её безрассудстве.