Чтение онлайн

— Я выхалъ изъ дому въ девять часовъ, Софья Михайловна.

— Гд же вы были? Кто счастливица, которая васъ удержала при себ до двухъ часовъ? И не она ли разрушила то, отъ чего Дмитрій Ивановичъ и вы вс приходили въ восторгъ? — улыбаясь спрашивала Софья Михайловна.

— Я первый визитъ сдлалъ Могутову и у него просидлъ до прізда къ вамъ. Вотъ онъ и доказалъ, что нашъ планъ работы ошибоченъ, — отвчалъ Кречетовъ и посмотрлъ на Катерину Дмитріевну.

Она сидла съ наклоненною внизъ головой и обдумывала его сравненіе самого себя съ кристалломъ, который всегда одинаковъ и потерялъ уже способность свтиться боле ярко даже при усиленномъ блеск солнца. Она была такъ счастлива и весела съ самаго ранняго утра и ея доброй душ стало жаль его. — «Отчего у него такой грустный видъ? — думала она. — У него, наврно, есть большое горе… Ему нравится „кумиръ поверженный — все-жь богъ…“ Кумиръ поверженный — все-жь богъ?… Ну, да! Христосъ на крест оставался Богомъ… Петръ на крест тоже оставался апостоломъ… Почему?… Вдь надъ нимъ смялись, ругались… Но Петръ не плакалъ при этомъ, не отрекался отъ своей вры, не жаловался… А Кречетовъ все жалуется, все говоритъ о самомъ себ… Что такое?» — и она вздрогнула. Слуха ея коснулось имя Могутова, и думы бжали отъ нея, и она вся превратилась въ слухъ.

— Этотъ Могутовъ — какое-то восьмое чудо! — съ веселой ироніей говорила Софья Михайловна. — Дмитрій Ивановичъ совтуетъ мн взять его въ главноуправляющіе всми имніями за какой-то проектъ усадьбы этого Могутова; вамъ онъ разрушилъ весь планъ работъ, меня обозвалъ вороной!.. Скоро о немъ вс съ такимъ же восторгомъ будутъ говорить, съ какимъ прежде говорили о немъ какъ о какомъ-то Раул изъ «Синей бороды»!

— Поторопились сдлать выводы.!. Я и самъ не ожидалъ найти въ немъ такого живаго ума, знанія теоретическаго и практическаго… Но особенно меня поразила его доброта и любовь въ дтямъ…

— Это очень интересно! Надюсь, вы не откажетесь посвятить насъ въ подробности? — откинувшись на спинку дивана, какъ бы приготовляясь внимательно слушать, но улыбаясь, сказала Софья Михайловна.

— Я захалъ къ нему, чтобы предложить-мсто у себя при постройк дороги. Думалъ пробыть у него минут пять, но встртилъ такой радушный, свободный искренній пріемъ, что просидлъ до часу. Заговорили, конечно, о дорог, я разсказалъ нашъ планъ работъ. Онъ нашелъ его плохимъ, непрактичнымъ, и тутъ обнаружилось его знаніе народа, литературы, опытность и даже ораторскій талантъ.

— Даже ораторскій талантъ! Скажите, во вкус Лукомскаго или мистера Кречетова? — насмшливо интересовалась Софья Михайловна.

— Ни въ томъ, ни въ другомъ, Софья Михайловна! Онъ говорилъ просто, серьезно, какъ читаетъ; интересъ въ мысляхъ, а голосъ только не портитъ ихъ. Но боле всего меня поразила сцена…

Кречетовъ остановился, заслышавъ звонъ шпоръ приближающихся въ гостиную.

IV.

Въ гостиную вошелъ пожилой, не большаго роста, съ торчащими, какъ у кота, и такими же рдкими, какъ у кота, усами, военный генералъ въ полной форм и при красной лент.

На первый день праздника Рымнины принимали всхъ безъ доклада, а потому генералъ вошелъ въ гостиную неожиданно и прервалъ рчь Кречетова.

— Вамъ остается теперь, Гавріилъ Васильевичъ, исполнить послднюю, но самую важную обязанность пасхальнаго визита, — обратилась Софья Михайловна къ Кречетову, посл того какъ генералъ поздравилъ ее и двушку съ праздникомъ, поцловалъ ихъ руки, похристовался по-русски съ Кречетовымъ, слъ въ кресло и началъ разглаживать свои рдкіе усы. — Вы должны не мене пяти минутъ пробыть въ зал у стола и непремнно опробовать всю мою стряпню.

— Я очень радъ. Мн сильно хочется поопустошить его, — отвтилъ Кречетовъ, раскланиваясь.

— Я тоже голодна, мама! — быстро вставъ и также ухода въ залу, громко сказала Катерина Дмитріевна.

. . . . . . .

А въ то же время, какъ Софья Михайловна бесдовала съ генераломъ, Кречетовъ сидлъ у стола, медленно закусывалъ и разсказывалъ Катерин Дмитріевн сцену съ мальчикомъ на двор нумеровъ полковницы Песковой. Онъ разсказывалъ подробно, не спша и съ грустнымъ тембромъ въ голос, а лицо его сохраняло кислое, недовольное выраженіе. Что было причиной его недовольства, онъ и самъ не зналъ; но т вопросы, которые помимо его воли промелькнули въ его голов, когда онъ подъхалъ къ дому Рымниныхъ и когда входилъ въ ихъ домъ, — т вопросы, на которыхъ онъ не хотлъ останавливаться, отъ которыхъ онъ какъ бы порывисто убгалъ, — оставили все-таки тяжелый слдъ внутри его, продолжали неопредленно тревожить и нудить его. И подъ вліяніемъ этой неопредленной тревоги онъ, передавая сцену съ мальчикомъ, зло подсмивался надъ своимъ «пойдемте, господа» и боле рельефно и живо, чмъ быть-можетъ было на самомъ дл, выставлялъ на-показъ сперва грозный протестъ Могутова противъ дикаго желанія матери выместить на несчастномъ сын свою злость на тиранство полиціи, а потомъ нжность и любовь Могутова къ мальчику, когда онъ повелъ угощать его пасхой.

— Я не очень плаксивъ, но и у меня навернулись слезы на глаза, когда Могутовъ, одно мгновеніе назадъ дикій и страшный, поднялъ мальчика, нжно поцловалъ его и съ дрожью въ голос успокоивалъ его… Но что съ вами? — испуганно спросилъ Кречетовъ, увидавъ слезы на глазахъ Катерины Дмитріевны.

— Вотъ и нтъ слезъ, правда? — быстро проведя рукой по глазамъ, силясь улыбнуться и быть веселой, тихо сказала она, робко взглянувъ на Кречетова. Еще въ гостиной, когда Кречетовъ началъ говорить о Могутов иногда Софья Михайловна заявила, что «скоро весь городъ будетъ говорить объ этомъ Могутов, какъ о восьмомъ чуд», — у Катерины Дмитріевны вдругъ ускоренно забилось сердечко, кто-то, какъ будто, на ухо шепнулъ ей, что это восьмое чудо не для нея, и слезы чуть не брызнули изъ ея глазъ, она едва смогла ихъ сдержать; а теперь, когда она услышала отъ Кречетова о грозной смлости, о глубокой нжности и доброт Могутова къ бдному мальчику, — она уже не имла силы владть собою, не могла сдержать слезъ и они вдругъ брызнули изъ ея глазъ.

— А я вспоминалъ о васъ, Катерина Дмитріевна, когда былъ у Могутова и когда халъ отъ него къ вамъ, — желая перемнить разговоръ, но сохраняя грустно-плаксивую улыбку на лиц, сказалъ Кречетовъ.

— Да? — разсянно и не сразу сказала она.

— Я пилъ у Могутова чай и видлъ у него на стол пасху… Мн подумалось, что это ваша добрая и любящая душа послала ее ему… Я торопился хать къ вамъ, чтобы пожать нашу руку и сказать вамъ великое спасибо за это… Но какое я имю право на это? — вздохнувъ и грустно смотря на двушку, закончилъ онъ.

Она, склонивъ голову внизъ, съ сильно блднымъ лицомъ, какъ статуя, сидла неподвижно.

«О чемъ она думаетъ теперь?… Конечно, не обо мн… О Могутов?» — и какъ бы желая узнать, дйствительно ли она думаетъ о Могутов, онъ громко сказалъ:

— Вы думаете о Могутов, Катерина Дмитріевна?

— Да, — разсянно и не сразу отвтила она. — А вы исполните мою просьбу? — спросила она потомъ, быстро поднявъ голову вверхъ, а ея большіе, черные глаза, горвшіе лихорадочнымъ блескомъ; съ выраженіемъ горячей мольбы смотрли на него.

— Исполню все; что вы прикажете! — взявъ ея холодную руку и горячо сжимая ее, громко отвтилъ Кречетовъ.

— Приведите къ намъ Могутова… — И рука ея дрогнула въ рук Кречетова, и ея головка онять опустилась на грудь.

«Такъ!.. Предчувствіе не обмануло меня!» — продолжая держать ея холодную руку и задумчиво-грустно смотря на двушку, подумалъ Кречетовъ.

— Приказывайте, когда, и я исполню ваше желаніе! — тряхнувъ головою, взъерошивъ порывисто волосы на ней, горячо опять сжимая руку двушки и съ добродушною улыбкой на лиц, громко сказалъ онъ посл короткаго молчанія. Онъ какъ бы вдругъ примирился съ необходимостью всего того, что сейчасъ, только возбуждало въ немъ грусть и досаду, какъ бы даже вдругъ обрадовался всему этому, какъ бы все это вдругъ показалось ему не источникомъ печали и грусти для него, а источникомъ, имющимъ возбудить въ ней любовь къ нему если и не сейчасъ, то въ близкомъ будущемъ. — Завтра, посл завтра… до будущей недли, — быстро сказала она и румянецъ вдругъ ярко заигралъ на ея щекахъ.

— Будетъ исполнено!.. Но почему только до будущей недли? — улыбаясь спросилъ онъ.

— На будущей недл я уду въ деревню, — робко поднявъ на него глаза, отвтила она.

— На все лто, Катерина Дмитріевна? — продолжай держать ея руку и ласково улыбаясь, спросилъ онъ.

— Да, — отвтила она и со всей силы сдавила его крупную руку своей маленькой и слабою рукой.

— Что вы мн посовтуете выпить, князь? — обратился къ Кречетову вышедшій изъ гостиной военный генералъ. — А милйшая Катерина Дмитріевна что посовтуетъ мн състь? Я, знаете, считаю священнымъ долгомъ въ сей день, гд бы я ни былъ, непремнно выпить и закусить что-нибудь.