Чтение онлайн

— Медведь, черт, мне стрелять или нет?! Уже слишком близко, оно вот-вот войдет в мертвую зону для орудий!

— Не стреляй, Хантер. Сами разберемся. Огонь по приказу, впустую не палить.

— Двадцать метров!

— Это херомордие прямо перед нами!

— Готовься!

— Десять метров!

— Дерьмо! Сука! Херня сраная!

— Шесть метров!

— А-а-а-а! — заревел Шеф, поднимая ствол огнемета.

Все замерло. Кусты покачались и постепенно вновь вошли в свой неторопливый ритм.

— Шесть метров, — напряженно повторил следящий за направленным детектором Ральф Меррик.

— Я ни хрена не вижу…

— Стоять! Оружие не опускать!

— Шесть метров.

Астрид, то и дело поглядывая на монитор, нервно сжала челюсть.

— Шесть метров.

— Это бред…

— Стоять!

— Ламберт, это «Герион». Что там у вас?

— Подождите, полковник!

— Шесть метров.

— Я, кажется… кажется, что-то вижу.

— Пять метров! — повысил голос Актер. Позволив детектору повиснуть на ремне, он обеими руками сжал автомат. Еще прежде, чем приборчик перестал качаться, кусты резко раздвинулись и из травы показалась волосатая морда и оскаленная пасть.

Солдаты не пошевелились. Из пасти вырывалось тяжелое хриплое дыхание, с клыков стекала слюна. Стволы не опускались. Но и стрелять, казалось, уже никто не собирался.

— Это… это собака? — растерянно спросил Блейк.

— Пес, — то ли поправил, то ли дополнил Льюис.

— Аберрант?

— Нет… не похоже.

Собака громко гавкнула: раз, другой. Пулеметчик рассмеялся и расслабился.

— Подними ствол, сержант! — гаркнул Солмич. — Быстро!

— Лейтеха прав, — напряженно произнес Ламберт. — Мы понятия не имеем, чем это может быть.

— Это же собака, майор.

— Это похоже на собаку, сержант. Здесь зона карантина. А теперь закрой рот и не опускай ствол.

— Ламберт, — снова заговорил Каравценко. Вне всяких сомнений, он наблюдал странную картину через камеры «Гериона». — Доложите. Это пес?

— Пес, полковник. И у него повреждена лапа.

— Что?

Медведь был прав. Астрид видела, что среднего размера дымчато-черная помесь бордер-терьера с дворнягой клонилась набок. Широкая голова с короткой волосатой мордой ходила ходуном от тяжелой отдышки, темные глаза не моргая смотрели на людей.

— У собаки повреждена лапа, полковник. Но вообще… да, это собака.

— Угроза «Гериону» имеется?

— Астрид? — позвал, не оборачиваясь, майор. — Что на приборах, Сестричка?

— Все в норме, — напряженно отозвалась девушка. — Внутри периметра только мы.

— Угрозы «Гериону» нет, полковник. Хотя я не могу ручаться, что собака чем-нибудь не больна, но загрызть всех нас она вряд ли сможет.

— Майор. Приказываю: собаку застрелить, вокруг трупа установить стеклянный колпак, блокирующий ветер, и отмерить зону в сто метров до границы нового периметра. Похоже, нашим ученым нашлось, чем себя занять.

— Полковник, — Екатеринбуржец многозначительно кашлянул. — Имеет ли смысл? Если собака заразна, Норнберг и Орлов быстро это выяснят. Если же нет…

— Постойте! — врезался в переговоры возбужденный голос биолога. — Алло! Вы меня слышите? Постойте, не стреляйте!

— Что еще… — пробормотал Каравценко.

— Полковник! Вы не должны стрелять! Этот пес нужен мне живым, непременно живым!

— Это пес представляет опасность для членов экспедиции. Майор…

— Полковник Каравценко, — заговорил приятным баритоном новый голос. — Полковник, простите, что вмешиваюсь, это доктор Куинн. Вам не стоит убивать пса.

— Не стоит убивать пса… Отнюдь, доктор. Стоит.

— Я бы с вами согласился в любом другом случае, но не в этом. Конкретно эту собаку трогать нельзя.

— Почему? — удивился Медведь.

— Майор Ламберт, посмотрите на его шею.

Екатеринбуржец присмотрелся и выругался.

— Вы увидели это через камеру, Куинн? У вас чертовски зоркий глаз. Полковник? Позвольте сблизиться с объектом и провести осмотр.

Каравценко некоторое время не отвечал. Астрид как наяву видела его задумчивую длинную фигуру.

— Майор. Приказываю: осмотрите пса, покажите камерам «Гериона», что у него на шее. Профессор Орлов, готовьте своих людей к выходу и полевой работе. Всем все понятно? Выполнять.

Медведь кивнул.

— Актер. Аккуратно двигай к нему. Не спугни.

— Меня животные любят, командир, ты же знаешь.

— Потому что ты сам, как животное. Двигай, давай.

— Слушаюсь.

Ральф Меррик проверил герметичность костюма, и, не выпуская оружие из рук, плавными движениями приблизился к псу. Животное, — невероятно грязное и трясущееся от раны и усталости, — не только не испугалось человека, но и наоборот сделало несколько шагов навстречу. Екатеринбуржец медленно опустился на корточки, погладил пса по голове, потрепал за ухом, развернул собаку боком.

Астрид ахнула. На машущем коротким хвостом и ластящемся к человеку псе был надет темный кожаный ошейник.

— Настоящая сенсация! Такая находка!.. Просто невероятно!..

— Невероятно то, — покачал головой Медведь Ламберт, — что песик нашел нас, а не мы — его.

Они болтали, потягивали напичканный поливитаминами сок и переваривали события этого насыщенного дня, расположившись в тесной кают-компании «Гериона». Солнце все еще нещадно палило снаружи, несмотря на близость вечера. Система микроклимата защитных костюмов исправно работала, но люди все равно изнемогали в тяжелом защитном оборудовании. К удовлетворению бдительной Астрид, никто не глупил и не пытался втихую нарушить герметичность комбинезона, но несколько часов спустя утомление начало одного за другим загонять членов экспедиции обратно в бронетранспортер. Кот, Шеф, Блейк и Федорин бросали им вслед завистливые взгляды. На улице оставили сводную группу, чтобы приглядывать за периметром.

Орлов и Каравценко что-то тихо обсуждали на корме. Вероятно, пытались решить, чем стало неожиданное появление пса — угрозой или возможностью. Члены же экспедиции собрались в кают-компании вокруг стола за моторным отделением и делились собственным мнением о случившемся.

— Почему эта тварь так странно хромает? — буркнул Даллас. Он сидел на ящиках в углу, поигрывая ножиком, и чтобы на него взглянуть, половине собравшихся приходилось неудобно выворачивать шеи. — Это точно, что она не заразна?

Норнберг протер запотевшие очки, нетерпеливо откашлялся.

— Уверен, младший лейтенант. Эта самая обыкновенная в мире собака.

— Живущая в самом необыкновенном для обыкновенных собак месте, — заметила Астрид.

— Э-э… верно. Но она не больна. Я не нашел признаков абортивной, ремитирующей или иной формы бешенства, не обнаружил инфекционных или вирусных заболеваний. Тесты крови и кала чисты. Ну и… если что-то будет не так, аппаратура сразу даст знать.

— Так почему же она хромает? — упрямо тряхнул головой Даллас. Короткий ножик продолжал крутиться между его пальцев с невероятной скоростью.