Чтение онлайн

— Порой, младший лейтенант, — мягко заметил доктор Куинн, — мир оказывается простой штукой. Собака хромает, потому что у нее повреждена нога. Несчастное животное так нам обрадовалось, что рвануло без оглядки через заросли и травмировалось. Беглый осмотр дает мне основания подозревать вывих передней конечности. Я предполагаю разрыв капсулы сустава, кровеносных сосудов, связок и сухожилий.

— Мне не нравится, что оно будет спать, жрать и срать рядом с нами, — безапелляционно заявил надзиратель. — Его надо пристрелить. Прямо щас.

— Уймись, боец, — без всякой симпатии покосился на парня Ламберт. — Пес на карантине. Никому он не угрожает.

Даллас промолчал.

— В самом деле, непосредственной опасности для экспедиции наш объект не несет, — снова заговорил Норнберг. Внезапно свалившаяся на голову работа оживила биолога. Он почти перестал вздрагивать от каждого резкого звука. — И стрелять его — сущее безумие на фоне возможностей, которые у нас появились! Мне не терпится провести вскрытие!

— Вскрытие? — нахмурилась Аллерсон. — О чем это вы, Леонард?

— Как о чем, Астрид? — биолог возбужденно жестикулировал. Его очки подпрыгивали на мясистом носу, как наездник на быке. — Вскрытие объекта позволит получить ответы на многие вопросы! Чем он питался, отличается ли его строение от строения обычного пса, возраст!

— Такие собаки живут по двенадцать-пятнадцать лет, — задумчиво отметил Куинн. — Я не ученый, и не могу знать, зачем вам подобная информация. Однако замечу, что убийство совершенно очевидно неинфицированного, неимпрегнированного пса без веских на то оснований — дело недостойное.

— Да вы шутите, Куинн, — фыркнула Андре.

Она, как заметила Астрид, наконец-то вышла из охватившей ее после гибели Сарина апатии. Глаза женщины потеплели, взгляд смягчился. Аллерсон поймала в нем проблески чего-то, что заставило ее задуматься. Кроме того, девушка вдруг решила лихо наплевать на все и вся и принялась курить прямо в «Герионе». На одноразовой тарелке перед Андре валялись уже четыре сигареты, и она изничтожала пятую.

— Это просто местный житель. С собой его, что ли, таскать? Что нам с ним делать?

— Пристрелить, — буркнул Даллас.

— Эх, лейтенант Солмич, — протянул Ральф Меррик, насмешливо глядя на молодого надзирателя, — ну и бойцы у тебя. Кровожадные.

Даллас сделал неловкое движение, ножик выпал из его рук и гулко плюхнулся на пол. На его лезвие упали несколько капель крови из порезанного пальца.

— И хладнокровные, — в полной тишине продолжил Екатеринбуржец. — Ты-то сам что думаешь? Боец твой резать щенка хочет, а ты?

— Приказа резать не было, — спокойно отозвался Солмич. Лейтенант впервые с начала разговора поднял равнодушный взгляд. До этого все его внимание поглощала чистка автомата.

— А бойцу твоему, похоже, приказ не нужен, — заметил Ральф. Говорил он легко, но их с Далласом скрестившиеся взгляды тревожили.

— Хватит, Актер, — тихо произнес Ламберт. Это звучало как просьба, а не приказ, но вызов, неприязнь и презрение в глазах капитана мгновенно потухли, он отвернулся.

— Вообще-то… — начал Тони Льюис.

Начал и запнулся. Он не привык влезать в разговоры, а тем более такие разговоры, в которых мало, что смыслил, но решил воспользоваться шансом. После той внезапной беседы с командиром Екатеринбуржцев, огнеметчик не сомневался, что Даллас донес на него Солмичу. Пока что никто ничего ему не предъявлял, но он догадывался, что рано или поздно предъявят по полной. Теперь он хотел смягчить последствия. Или вовсе избежать проблем. Пусть даже так неловко, показав лейтенанту — и полковнику, — что он все еще на их стороне.

Надзиратель откашлялся.

— Вообще-то, младший лейтенант Даллас может быть прав. Это зона карантина. Простые, как вы выразились, местные жители смертельно опасны для всего неместного. Даже если вы не обнаружили ничего заразного, это ни о чем не говорит. Мы не знаем всего, что здесь бродит, чирикает или, там, витает в воздухе. Даже не снимая шлемы, здорово рискуем.

— Это не мое дело, — нахмурился Куинн, — и не мое решение. Но я гуманист и сторонник человеческого отношения к миру. Резать животных без причин…

— Дело недостойное, — закончила за него Астрид. Доктор с признательностью посмотрел на нее. — Я согласна со Стивеном, Льюис. Мой опыт подсказывает, что едва ли Леонард обнаружит в этой дворняге много интересного.

— А мой опыт, — глядя в потолок, спокойно заметил Меррик, — а мой опыт отказывается верить, что это животное может причинить нам вред.

Старший сержант улыбнулся, покачал татуированной головой.

— Это место, — он обвел взглядом покатый борт «Гериона», словно представляя себе скрытый за ним пейзаж. — Это место… враждебно. Там, снаружи, я чувствую себя не в своей тарелке. Слишком уязвимо. Слишком… чуждо.

— У вас агорафобия, Льюис, — Астрид покачала головой. — Обратитесь к Хикс.

— Это не фобия, госпожа Аллерсон, — огнеметчик снова расплылся в своей чуть виноватой простой улыбке. — Это больше похоже на… инстинкт.

— Поговорите с Хикс. Я настаиваю.

Второй боец оперативно-очистительного взвода, Джон Коннингтон, активно покивал. Оба огнеметчика нравились Астрид. Простые мужики, незамысловатые. Девушка видела, что их, как и остальных надзирателей, кажется, гнетет царящая в «Герионе» напряженная атмосфера, но они, во всяком случае, избегали демонстрировать свою отчужденность.

Было и кое-что иное. Пусть и сотрудники отдельного подразделения, они входили в боевую группу Надзора и подчинялись Солмичу. Однако Астрид заметила, что во время боя у пруда огнеметчики держались ближе к Екатеринбуржцам. Аллерсон совсем немного общалась со специалистами, но успела понять, что они давно работают в паре и прекрасно друг друга чувствуют. Взаимоподдержка, казалось, распространялась и на обычную жизнь: в беседе Льюис говорил, а Коннингтон молча кивал, как сейчас. И никогда наоборот.

— Младший лейтенант Даллас, — внезапно сказал Солмич. Он отложил полуразобранное оружие, встал. — Пойдем со мной на корму. Разговаривать будем.

Посмотрев на молодого надзирателя, Астрид внутренне вздрогнула. Парень продолжал буравить Ральфа Меррика взглядом, в котором светился чистейший дистиллят ничем не замутненной ненависти. Девушка росла и работала в мужских коллективах и мужчин повидала разных, в том числе таких, эволюция извилин которых пока не дошла до изобретения тормозов. Она вдруг четко поняла, к какой категории относится младший лейтенант. А потому не сомневалась: если бы не обстоятельства, разъяренный, пышущий бестолковой агрессивной энергией Даллас немедленно набросился бы на Меррика.