Поэзия. Все в одной книге
Шрифт:
Деревья
1
В смертных изверясь, Зачароваться не тщусь. В старческий вереск, В среброскользящую сушь, – Пусть моей тени Славу трубят трубачи! — В вереск-потери, В вереск-сухие ручьи. Старческий вереск! Голого камня нарост! Удостоверясь В тождестве наших сиротств, Сняв и отринув Клочья последней парчи — В вереск-руины, В вереск-сухие ручьи. Жизнь: двоедушье Дружб и удушье уродств. Седью и сушью, (Ибо вожатый – суров), Ввысь, где рябина Краше Давида-Царя! В вереск-седины, В вереск-сухие моря. 2
(Моему чешскому другу, Анне Антоновне Тесковой)
Когда обидой – опилась Душа разгневанная, Когда семижды зареклась Сражаться с демонами — Не с теми, ливнями огней В бездну нисхлестнутыми: С земными низостями дней. С людскими косностями — Деревья! К вам иду! Спастись От рева рыночного! Вашими вымахами ввысь Как сердце выдышано! Дуб богоборческий! В бои Всем корнем шествующий! Ивы-провидицы мои! Березы-девственницы! Вяз – яростный Авессалом, На пытке вздыбленная Сосна – ты, уст моих псалом: Горечь рябиновая… К вам! В живоплещущую ртуть Листвы – пусть рушащейся! Впервые руки распахнуть! Забросить рукописи! Зеленых отсветов рои… Как в руки – плещущие… Простоволосые мои, Мои трепещущие! 3
Купальщицами, в легкий круг Сбитыми, стаей Нимф-охранительниц – и вдруг, Гривы взметая В закинутости лбов и рук, – Свиток развитый! — В пляске кончающейся вдруг Взмахом защиты – Длинную руку на бедро… Вытянув выю… Березовое серебро, Ручьи живые! 4
Други! Братственный сонм! Вы, чьим взмахом сметён След обиды земной. Лес! – Элизиум мой! В громком таборе дружб Собутыльница душ Кончу, трезвость избрав, День – в тишайшем из братств. Ах, с топочущих стогн В лёгкий жертвенный огнь Рощ! В великий покой Мхов! В струение хвой… Древа вещая весть! Лес, вещающий: Есть Здесь, над сбродом кривизн — Совершенная жизнь: Где ни рабств, ни уродств, Там, где всё во весь рост, Там, где правда видней: По ту сторону дней… 5
Беглецы? – Вестовые? Отзовись, коль живые! Чернецы верховые, В чащах Бога узрев? Сколько мчащих сандалий! Сколько пышущих зданий! Сколько гончих и ланей — В убеганье дерев! Лес! Ты нынче – наездник! То, что люди болезнью Называют: последней Судорогою древес — Это – в платье просторном Отрок, нектаром вскормлен. Это – сразу и с корнем Ввысь сорвавшийся лес! Нет, иное: не хлопья — В сухолистом потопе! Вижу: опрометь копий, Слышу: рокот кровей! И в разверстой хламиде Пролетая – кто видел?! — То Саул за Давидом: Смуглой смертью своей! 6
Не краской, не кистью! Свет – царство его, ибо сед. Ложь – красные листья: Здесь свет, попирающий цвет. Цвет, попранный светом. Свет – цвету пятою на грудь. Не в этом, не в этом ли: тайна, и сила и суть Осеннего леса? Над тихою заводью дней Как будто завеса Рванулась – и грозно за ней… Как будто бы сына Провидишь сквозь ризу разлук — Слова: Палестина Встают, и Элизиум вдруг… Струенье… Сквоженье… Сквозь трепетов мелкую вязь — Свет, смерти блаженнее И – обрывается связь. Осенняя седость. Ты, Гётевский апофеоз! Здесь многое спелось, А больше еще – расплелось. Так светят седины: Так древние главы семьи — Последнего сына, Последнейшего из семи — В последние двери — Простертым свечением рук… (Я краске не верю! Здесь пурпур – последний из слуг!) …Уже и не светом: Каким-то свеченьем светясь… Не в этом, не в этом ли – и обрывается связь. Так светят пустыни. И – больше сказав, чем могла: Пески Палестины, Элизиума купола… 7
Та, что без видения спала — Вздрогнула и встала. В строгой постепенности псалма, Зрительною скалой – Сонмы просыпающихся тел: Руки! – Руки! – Руки! Словно воинство под градом стрел, Спелое для муки. Свитки рассыпающихся в прах Риз, сквозных как сети. Руки, прикрывающие пах, (Девственниц!) – и плети Старческих, не знающих стыда… Отроческих – птицы! Конницею на трубу суда! Стан по поясницу Выпростав из гробовых пелен — Взлет седобородый: Есмь! – Переселенье! – Легион! Целые народы Выходцев! – На милость и на гнев! Види! – Буди! – Вспомни! Несколько взбегающих дерев Вечером, на всхолмье. 8
Кто-то едет – к смертной победе У деревьев – жесты трагедий. Иудеи – жертвенный танец! У деревьев – трепеты таинств. Это – заговор против века: Веса, счёта, времени, дроби. Се – разодранная завеса: У деревьев – жесты надгробий… Кто-то едет. Небо – как въезд. У деревьев – жесты торжеств. 9
Каким наитием, Какими истинами, О чем шумите вы, Разливы лиственные? Какой неистовой Сивиллы таинствами — О чем шумите вы, О чем беспамятствуете? Что в вашем веяньи? Но знаю – лечите Обиду Времени — Прохладой Вечности. Но юным гением Восстав – порочите Ложь лицезрения Перстом заочности. Чтоб вновь, как некогда, Земля – казалась нам. Чтобы под веками Свершались замыслы. Чтобы монетами Чудес – не чваниться! Чтобы под веками Свершались таинства! И прочь от прочности! И прочь от срочности! В поток! – В пророчества Речами косвенными… Листва ли – листьями? Сивилла ль – выстонала? …Лавины лиственные, Руины лиственные… Бог
1
Лицо без обличия. Строгость. – Прелесть. Все ризы делившие В тебе спелись. Листвою опавшею, Щебнем рыхлым. Все криком кричавшие В тебе стихли. Победа над ржавчиной — Кровью – сталью. Все навзничь лежавшие В тебе встали. 2
Нищих и горлиц Сирый распев. То не твои ли Ризы простерлись В беге дерев? Рощ, перелесков. Книги и храмы Людям отдав – взвился. Тайной охраной Хвойные мчат леса: – Скроем! – Не выдадим! Следом гусиным Землю на сон крестил. Даже осиной Мчал – и ее простил: Даже за сына! Нищие пели: – Темен, ох, темен лес! Нищие пели: – Сброшен последний крест! Бог из церквей воскрес! 3
О, его не привяжете К вашим знакам и тяжестям! Он в малейшую скважинку, Как стройнейший гимнаст… Разводными мостами и Перелетными стаями, Телеграфными сваями Бог – уходит от нас. О, его не приучите К пребыванью и к участи! В чувств оседлой распутице Он – седой ледоход. О, его не догоните! В домовитом поддоннике Бог – ручною бегонией На окне не цветет! Все под кровлею сводчатой Ждали зова и зодчего. И поэты и летчики — Все отчаивались. Ибо бег он – и движется. Ибо звездная книжища Вся: от Аз и до Ижицы, — След плаща его лишь! Рассвет на рельсах Поделиться с друзьями: