Чтение онлайн

— А что если вы… не доживете до того, как этот ученик появится?

— Мне не нужно об этом волноваться, смерть — это не то, что страшит того, кто живет в мире духов. Когда я устану от плоти и она слишком ослабеет, я покину ее, сохранив мое тело на всякий случай. Это не крестраж, но более тонкая работа. Я буду жить среди духов, пожалуй, это в некотором роде близко к призракам… но не вполне.

Альбус потер ладонью лоб. Все смешивалось в голове: Часовщик с Великой чумой, заманчивая возможность познать тайны магии, то, как она устроена — с Буковым домом, населенным интереснейшими существами. А спросил он полную глупость:

— Вы живете совсем один?

Старик тихо рассмеялся, на секунду пронзив Альбуса острым взглядом.

— Странно, что вы задали именно этот вопрос, не будучи влюблены сами. Когда-то очень давно я женился по большой глупости.

— Почему по глупости?

— Потому что это было самое презренное существо женского рода со времен праматери Евы, и именно его я умудрился встретить и стать с ней, хм, одной плотью. Оцените мое невезение. Впрочем, я тут сам виноват. Представьте: девятнадцатилетний юнец, которого отец только что выгнал из дома, которого из-за репутации семьи если и принимают, то с крайней осторожностью… Я был одинок и уязвлен. А она… она была полукровка и купилась на мое имя, посчитав, думаю, что наш с отцом разрыв — дело временное. Она была красива, чего уж там, и на первых порах казалась мне ангелом, невинным и беззащитным ребенком. А потом оказалось, что это злобная, вредная, царапучая кошка, которая ластилась ко мне лишь потому, что ждала рыбки. Когда поняла, что рыбки не будет, она показала коготки. Впрочем, может, я и обманул ее ожидания слишком непростительно… Понимаете, ползающие по квартире руки скелетов, гомункулюс в реторте, я сам, теряющий сознание на несколько часов, а то и дней… Ей приходилось видеть меня прозрачным — тогда ей тоже становилось не по себе. Надо иметь безмерное терпение и любовь, чтобы такое выдержать. Но она не думала, что придется терпеть, она мечтала появляться в театре и на приемах, чтобы ее всем представляли, как леди Гонт. В общем, после череды безобразных скандалов она сбежала, и я не стал ее искать.

Он вздохнул. Время перевалило за послеобеденное, но Альбус и не заметил бы этого, если бы Асклепиус не обратил его внимание.

— Вам, пожалуй, пора — нехорошо будет, если вас хватятся. Кстати, насчет легилименции, позвольте дать вас один совет. Я пришел к этому методом множества проб и ошибок и хочу теперь сократить ваш путь. Настройтесь и ощутите, что человек перед вами — не какое-то отдельное, уникальное существо (так вам будет невероятно сложно в него проникнуть), а всего-навсего сгусток жизненной энергии в некой не имеющей значения конкретной форме. Он может быть больше или меньше, он может иметь особенности. Вы сами — тоже сгусток, куда больший по размеру. Мысленно протяните от себя к нему некое щупальце, соединитесь и попытайтесь втянуть его в себя, поглотить, слиться с ним. Вы увидите, когда контакт произойдет и вы сольетесь, что остальное станет делом техники, это описано в моей книге. Дальше просто отсеивайте ненужное, как если бы вы были в библиотечном каталоге. Если вы чувствуете сопротивление, выпускайте новые щупальца из себя в него. Помните, все мы — порождения одной энергии, энергии жизни, и потому имеем доступ друг к другу через нее. Жаль, вы не имеете таланта к некромантии, тогда для вас было бы проще, я взял бы вас своим учеником. Впрочем, мой совет и так вам поможет.

Они сердечно распрощались. Старик рассчитался с барменом и бочком, сутулясь, засунув руки под мышки, озираясь по сторонам, вышел. Альбус с любопытством выглянул в окошко и заметил, что Гонт не аппарировал, а расселся темным облаком. «Интересный способ, однако. Итак, легилименция…» Мальчик решился взяться за ее изучение: другого способа сохранить собственный рассудок и помочь Лэму и Ариане — а если верить Асклепиусу, у Часовщика были и другие жертвы, — он не видел. Кроме того, если честно, было весьма любопытно заглянуть в чужой разум.

Сам старик вызывал у него уважение и жалость. Альбуса совершенно не тронуло, из какого рода тот происходит, но он сочувствовал человеку, у которого в родне одни сумасшедшие. Да еще с женой не повезло… Джеральдина, конечно, Альбусу бы закатывать скандалы не стала.

Что до Букового дома, мальчик твердо решил, что во время каникул туда наведается.

…В школе Альбуса хватиться не успели. Друзья его отлично провели время, играя в шарады. В гостиной Гриффиндора на диване рыдал первокурсник Адельстан Хагрид: он потерял кошелек, а там была сумма, выданная родителями на полгода (пусть первокурсников не выпускали в Хогсмид, но в случае нужды в чем-то они могли попросить старших товарищей купить им это, передав деньги на покупку). Альбус сбегал в спальню за собственной заначкой, кинул ее Адельстану и поспешил в библиотеку. Наконец-то он мог что-нибудь написать Ариане.

«Ари, внимательно прочти и, пожалуйста, так именно и делай. Дело в том, что к тебе приходит очень злой волшебник. Ты ни в коем случае не должна с ним уходить. Если он что-то говорит тебе — не слушай, не пытайся это понять. Если он все же увел тебя, просто скажи себе, что ты есть, что вокруг все — правда и ты хочешь в это верить. Но лучше всего все-таки тебе попробовать начать колдовать. Ничего тебе за это не будет, ну правда. Ты ведь хочешь в Хогвартс поехать? Там у тебя будет волшебная палочка, много друзей, и гулять будешь, где хочешь. Ну, постарайся колдовать, пожалуйста, не запрещай себе. Ал».

========== Глава 21. Первые опыты ==========

На письмо Ариане Альбус ответа не ждал, но, к удивлению, все-таки получил — правда, не от сестры, а от матери, притом довольно короткий. «Вижу, ты не воспринял мое обещание всерьез. Однако я слово держу. Дожидайся каникул». Альбус вздохнул. Не то, чтобы побои его пугали, просто не хотелось, чтобы следующие каникулы начинались с них. Летние, конечно: на зимние он твердо решил остаться в Хогвартсе и тренироваться в легилименции.

Чтобы не сердить мать, мальчик попробовал было взяться за перо, но на ум не приходило ничего, о чем он мог бы рассказать. Про встречу с Гонтом и легилименцию она не поймет — еще догадается, что залезал в Запретную секцию, ему опять же достанется на каникулах. Про друзей, уроки, мелкие дрязги yа факультете? Альбус не представлял, что это можно всерьез обсуждать, тем более — с матерью; да и стоящим внимания, честно говоря, ничто, происходящее в последнее время, ему не казалось. Над чистым листом бумаги он просидел весь вечер, но кроме первой строчки: «Здравствуйте, мама, Аб и Ари» — ничего не смог из себя выжать. Когда дали сигнал отбоя, он присвистнул с досадой: если писать матери достаточно часто — хотя бы раз в месяц, как она того хотела — он потеряет уйму времени, которое мог бы провести куда интереснее. Проблему следовало решить, и за ночь мальчик успел придумать, как именно.

Утром, после завтрака, он тихонько отвел в сторону от остальных Элфиаса.

— Слушай, такое дело… У меня к тебе просьба будет… Несложная… В общем, будешь за меня письма писать мои родным? А я тебе домашние делать буду по ЗоТИ и заклинаниям.

Такого ошеломленного лица у Дожа он еще не видел.

— А почему ты сам?..

— Да некогда, и о чем писать не представляю. А ей вот приспичило: пиши, и все тут, раз в месяц, но чтобы письмо было. Странная она.

— Странная? Она твоя мать, Альбус, конечно, ей хочется от тебя весточку получить хоть изредка!

— Зачем?

Элфиас хлопнул себя по лбу.

— Не обижайся, дружище, но кое в чем ты урод редкостный.

— Так выручишь?

Элфиас покачал головой.

— Я просто не понимаю: как это может быть лень писать родной матери? Ты вообще ее любишь? Она же тебе жизнь дала!

Альбус начинал терять терпение.

— Слушай, хватит мне мораль читать! Выручишь или нет?

— Выручу, что ж с тобой делать, — Элфиас вздохнул. — Она что, больнее порет, чем Спэрроу? Ладно, все, молчу, — он замахал руками, заметив, что Альбус готов рассердиться не на шутку. — Почерк постараюсь подделать, но уж насколько хорошо — не обессудь, ни разу в жизни этим не занимался. Ну а ты… Ты с домашними не обманешь, я знаю.

Так и договорились. Теперь можно было не отвлекаться на глупости, и Альбус решил, что учиться проникать в мысли стоит начать немедленно. Вопрос, с чего начать.

Тогда, в «Кабаньей голове», старик Гонт утверждал, что Альбус попытался проникнуть в его мысли, но сам мальчик даже не понял, когда это происходить и стало ли вообще. Возможно, это вышло непроизвольно, исключительно ради того, чтобы вытолкнуть Асклепиуса из собственной памяти. Оставалось только вспомнить советы Гонта и опробовать их. Но на ком?

Зрительный контакт легче всего установить с кем-то из друзей. Но надо помнить, что после легилименции сильно болит голова. Так что лучше не рисковать с Лэмми — мало ли, как это на него повлияет. И с Элфиасом тоже: он только что согласился оказать важную услугу. Тогда, может, попробовать на девочках? В конце концов, любопытно, что у них в головах.

Первым уроком была история магии с Рейвенкло. Альбус еще с утра заметил, что Лэмми слишком увлечен разговором с Айлой, и позволил им занять одну парту, а сам подсел к Клеменси. Она застенчиво улыбнулась и принялась слушать преподавателя: странно, но у нее иногда хватало выдержки не засыпать на лекциях Бинса. Подождав, пока под невнятное бормотание призрака (что-то об эпидемиях в Европе в Средние века) класс почти уснет, Альбус потихоньку окликнул соседку.