Чтение онлайн

— Кого это — «низших»? — пробрюзжал Колдфиш. — Нас с вами или магглов?

— А это уж кто из них как считает… Думаю, что все-таки магглов. Бейзил со своими дружками попался на темных опытах над магглами. Брат на первый раз взял его на поруки — не понимаю, зачем? Но все-таки он не хочет видеть этого убийцу. А ведь все могло быть иначе, не балуй его так Джемма… — Сполдинг шумно вздохнул. — Давайте выпьем сегодня вместе? Сегодня день ее рождения.

Альбус потихоньку пошел прочь, непонятно чем смущенный. В голову почему-то лезло утро в Годриковой Впадине, ссора отца и сына, которую он наблюдал. Сына тоже звали Бейзил, и он говорил по Ницше… Впрочем, не все ли равно?

— Альбус! Где тебя носит? — из-за угла выскочила Виктория и чуть в него не врезалась. — Тебе письмо пришло.

Мальчик машинально взял в руки конверт и посмотрел на подпись. Ему ответил Асклепиус Гонт.

========== Глава 20. Другой Гонт ==========

«Альбусу Дамблдору, эсквайру.

Прочел Ваше письмо. С огорчением должен признать: описание явлений, которое Вы мне предоставили, слишком туманно и лишено конкретики, чтобы я мог предположить, с чем Вы столкнулись: был ли то результат легилименции, вселения в человека или же видения насылались с помощью очень темного ментального контакта. Вероятно, Вы не считаете возможным сообщить мне больше подробностей в письме; что ж, это похвальная осторожность. В таком случае я предлагаю Вам встретиться в Хогсмиде (насколько я понял по метке на лапе совы, Вы студент Хогвартса) в ближайшее воскресение. Думаю, трактир «Кабанья голова» по надежности Вас вполне устроит.

Искренне Ваш, Асклепиус Гонт».

За завтраком, покуда все обсуждали казнь индийских сектантов, письмо Гонта лежало у Альбуса в кармане, и он раздумывал, что делать. В общем-то, не было ничего сложного в том, чтобы, уйдя якобы на прогулку, дойти до Хогсмида. Ростом Альбус уже с четверокурсника, а если накинет капюшон, будет не так-то просто заглянуть ему в лицо. Трактир «Кабанья голова» стоял на отшибе; Альбус, проезжая в повозке, успел заметить неряшливого вида бар и морду вепря над входом. Вопрос заключался в том, брать ли с собой Лэмми. С одной стороны, дело его касалось самым непосредственным образом, и было бы даже лучше, если бы он рассказал Гонту о человеке с часами сам. Но с другой, младшим студентам походы в Хогсмид были запрещены. Лэмми такой низенький, что его и за первокурсника принять можно. Увидят, сцапают. Отведут в школу… Присудят розги и карцер, конечно. И Альбус опять будет знать, что подставил больного человека. Нет уж, хватит с него.

В следующее воскресение Альбус наврал друзьям, что хочет прогуляться один. Они не возражали: знали, что иногда на него находит нелюдимое настроение. Отойдя на достаточное расстояние от школы, накинул на голову капюшон и выбрался на дорогу, ведущую к Хогсмиду.

Туман, с утра обложивший леса и поля, еще не рассеялся, стелясь белесыми клочьями между стволов, так что казалось, будто по обочине притаился рой привидений. Небо обложили серо-сизые облака. Ветер трепал плащ и изредка бросал в лицо морось.

Альбус постарался пройти краем деревни до самого трактира. Внутри, как он и предполагал, оказалось не менее грязно, чем на улице, и почти так же холодно. За одним окном у неопрятного столика распивали что-то вонючее два типа в помятых шляпах и с подбитыми глазами; ни один из них Асклепиусом Гонтом быть явно не мог. Альбус уже начал опасаться, не подшутил ли ученый над ним, когда из дальнего угла дребезжащий старческий голос позвал:

— Мистер Дамблдор!

Обернувшись, мальчик увидел невысокого рыхлого старичка со сморщенным смуглым лицом, крючковатым носом и глазами столь глубоко посаженными, что казалось, будто их окружает чернота. Старичок улыбнулся; наверное, улыбка была приветливой, однако взгляд затененных глаз оставался недобрым, колючим, холодным, и потому она произвела крайне неприятное впечатление: будто за шиворот плеснули холодной воды. Тем не менее, Альбус шагнул к старику и пожал ему руку.

— Что ж, я так и думал, что это вы, — прошамкал тот и на секунду умолк, присмотревшись к мальчику внимательнее. — Сколько вам лет, кстати?

— Двенадцать, сэр.

Старик пожевал губами.

— Ну что ж, не так мало, хотя здесь вы нелегально, конечно. Это не имеет значения, глупые условности, — Альбусу он начинал нравиться. — Позвольте представиться. Асклепиус Гонт, — он протянул дряблую, слабую руку, и Альбус ее пожал, поймав себя на мысли, что старик ждет, будто руку ему поцелуют — как, к примеру, католическому епископу.

— Не желаете ли чаю, мистер Дамблдор? Видите, я сижу и балуюсь: продрог. Проклятая погода, проклятый ревматизм… У вас, конечно, кровь молодая и горячая, но нос все же покраснел и вот-вот начнет течь.

Альбус спешно вытер нос рукавом и на чай согласился. Старик чинно разлил напиток и кивнул мальчику на блюдо с булочками.

— Может, все-таки сразу к делу, сэр? Мое письмо…

— Вы написали недостаточно, — старик чуть не стукнул чайником о столешницу. — Во-первых, вы упомянули про приступы безумия, но не сказали мне, откуда пошло это безумие. Во-вторых, вы не обрисовали толком, что это за видения. И в-третьих, наконец, вы не сказали мне, кем вам приходится человек, по вашей версии, ставший жертвой легилименции. Это самое важное, и давайте именно с этого мы и начнем.

Альбус замешкался.

— Их двое. Один мой друг, а вторая… моя сестра. Младшая.

— Так, отлично. Они всегда были такими?

— Нет, сэр. Друг, кажется, стал таким, потому что его часто били…

— А сестра? Ее тоже били?

— Нет… А это очень важно, почему она такой стала? — все-таки неизвестно, что у него на уме. Вряд ли, конечно, он настоит, чтобы незнакомую девочку отправили в Мунго, и все же кто знает…

— Очень, — старик взял его за подбородок. — Но тут семейная тайна, правда, и вы говорить не хотите. Что ж, это поправимо; просто посмотрите на меня…

В сознании начали возникать картинки недавнего прошлого, которые постепенно сменялись все более ранними. Перед Альбусом промелькнули события последних месяцев, потом каникулы, первый курс… Жизнь в Годриковой впадине до школы… Альбус отчетливо чувствовал, как не хочет, чтобы Гонт увидел то, что было дальше. Но как будто толстое холодное щупальце отбрасывало картинки одну за другой, словно все глубже проникая в мозг. Стало ужасно неприятно, и за это ощущение мальчик ухватился, как за спасительную нить. «Ничего нет, и реален только холод», — сказал он себе, и его будто вытолкнуло наверх с большой глубины. Перед ним снова была грязная скатерть, чашка плохо заваренного чая, надкушенная булочка. Виски то сдавливало, то распирало, как будто голова готовилась взорваться.

— Больно? — спросил Гонт с неожиданным участием. — Оно и понятно, в первый раз, к тому же вы ребенок. Вы испытали на себе легилименцию, которая вас так интересовала. Однако, должен заметить, вы сопротивлялись и даже смогли прервать меня. У вас неплохие способности, юноша. Надо учиться.

— С моими другом и сестрой происходит то же самое? — Альбус растирал виски.

— Нет. То, что вы почувствовали, возникает при непосредственном контакте. Что ж, я увидел все, что мне надо… Теперь я припоминаю, кстати, где слышал вашу фамилию. Полоумный братец даже приводил мне вашего отца в пример… Все никак не успокоится, старый пень. Думал бы лучше, что они из-за долгов его драгоценного внука скоро съедут в последнюю лачугу. Хм, ну да это не относится к делу. Опишите-ка мне теперь подробно, какие именно видения преследуют наших подопытных.

Альбус на сей раз рассказал все, что смог припомнить.

Старик некоторое время молчал, глядя куда-то в сторону, затем, словно нехотя, начал говорить:

— Трудно поверить, что это так. Во всяком случае, такое случается довольно нечасто. То, с чем вы столкнулись, не было легилименцией. Во всяком случае, никакой из известных мне форм, а я, поверьте, знаю об этом практически все. Случаи подобного безумия… Мне приходилось о них слышать, благо, я не ограничен общением лишь с живыми. Если все это правда, то вашим друзьям очень не повезло — они столкнулись к кем-то, о ком почти никому неизвестно. Даже то, что знаю я… в основном, это лишь слухи, домыслы и обрывки воспоминаний. Тот, с кем вы имеете дело… Он живет очень давно, и я не могу быть уверен, что он именно жив или не жив, в привычном для нас смысле. Он вне этого круга… Впрочем, мы не об этом. Помните главное: как только вы увидите нечто странное, что некоторым образом притягивает внимание… Когда какая-то вещь выглядит или ведет себя не так, как должна бы… Бегите и не оглядывайтесь, закройте свой разум, для этого существует окклюменция. Он будет предлагать вам загадки, вопросы, и не подумайте и пытаться разгадать их — я знаю лишь, что никто из тех, кто пытался, не вернулся назад.