Чтение онлайн

— Но все же кто он и чего хочет? — не утерпел Альбус.

— Вы как всегда начинаете с самого сложного, — старик вновь улыбнулся, — я представляю, как он ищет себе жертв, но о его имени не слышал никто или почти никто. Из-за часов, которые он всегда крутит в руках, его иногда зовут Часовщиком, из-за загадок — Загадочником, сами понимаете, это лишь самые очевидные слова.

— А о нем было известно раньше?

— Я знаю, что он иногда усиливает свою деятельность. В одни века о нем не слышно почти ничего, но порой… Вы не слышали историю о Пропавшем Городе?

— Нет, сэр…

— Об этом мало кто знает, все великие маги того времени, а это был пятнадцатый век, сделали все, чтобы засекретить происшедшее. Европа погрязла в войнах между волшебниками, но этот случай был особенным. Некий немецкий городок вдруг исчез полностью. Все жители словно испарились, и никто из тех, кто отправлялся туда, впоследствии не вернулся. Те, кто успел оттуда уехать, сообщали, что люди в городе один за другим становились все более странными, ходили в некое место, недавно там открывшееся. Какая-то лавка или нечто в этом роде. Постепенно это зачарованное состояние не хуже чумы распространилось почти на всех жителей. Они засыпали и бродили во сне, истощались с каждым днем. Те, кто мог сопротивляться, уехали. А когда вернулись, то обнаружили улицы и дома пустыми. Более того, время там словно остановилось — с часами творилось что-то неладное, а продукты, оставленные в домах хозяевами, так и не испортились. Те же, кто расследовал и пытался выяснить, что происходит, сами исчезали или сходили с ума, даже очень сильные маги.

— Чем же все кончилось?

Старик помедлил.

— Город было решено уничтожить.

Альбус резко вдохнул воздух:

— Но что если… Что, если эти люди… Все еще были там? Что если они просто «заперты» среди этих улиц…

— Вы станете великим волшебником, юноша, — ответил Гонт серьезно, — почти все пришли к тому же выводу, что и вы. Тем не менее, риск был сочтен слишком серьезным, и город уничтожили. Несколько великий магов обрушили на него огненный дождь, и от него не осталось следа. Это место заросло лесом, но как я знаю, звери и теперь обходят его стороной.

В горле вдруг стало горько, Альбус мысленно цыкнул на себя, чтобы при едва знакомом человеке не начать шмыгать носом.

— Но я не верю, что этого Часовщика никак нельзя остановить, сэр. Что его жертвам никак нельзя помочь. Они же в каком-то городе, они среди нас. Мы ведь не должны их бросать, верно?

— Я попрошу вас об одном, особенно теперь, когда вы столь юны. Как я уже сказал, величайшие маги Европы отправлялись в тот город и пропадали без следа. Вашу жизнь нельзя просто выбросить в никуда, вы не сможете противостоять ему теперь, тем более не зная о нем ничего. Поэтому не пытайтесь искать его, по крайней мере теперь. Я вижу, что вы из тех, за кем люди идут, из тех, кому доверяют… От вас многие будут ждать ответа, помощи, решения, их судьбы будут в ваших руках. Поэтому, рискуя, вы рискуете не только собой, но и теми, кто полагается на вас.

— Но как же мой друг? Моя сестра?

— Научитесь и научите их окклюменции, она не остановит его полностью, но все же даст некую защиту. Вам это будет труднее, ведь вы легилимент по натуре…

— То есть я скорее сам проникаю в разум, но не защищаю при этом свой?

— Ваша защита — в нападении. Я для вас слишком силен и искусен, но вы, сами того не зная, попытались проникнуть в мое сознание. Это особый талант, с ним рождаются. Как, например, и с умением говорить со змеями…

Альбус улыбнулся, припоминая рассказ Финеаса и Викки о Гонтах.

— Вы и это умеете, сэр?

Тот молча достал из кармана небольшую фигурку змеи. Внимательно посмотрев на нее, он зашипел. Его голос переливался и струился, сам напоминая изгибы змеиного тела. Это было шипением змеи, но в то же время и голосом человека.

— Почти каждый из тех, в ком течет кровь Слизерина, может говорить со змеями. Они не такие уж и плохие собеседники, если живешь один. Мудрые, рассудительные…

Альбус сам не знал, зачем закончил за него:

— Не то, что ваши родственники, да?

Тот немного удивился, словно не ожидая, что мальчик осмелится спросить об этом прямо. Криво улыбнувшись, Асклепиус сказал:

— Я вижу, вы уже слышали о них. Безумие коснулось многих древних родов, и я не удивлюсь, если через век или два потомки древних чародеев останутся лишь воспоминанием. Да, я был изгнан из семьи, будучи последним из Гонтов, кто учился в Хогвартсе. Моих младших брата и сестру отец забрал, когда на Слизерин попали грязнокровки. Никогда не понимал, какой от них вред, но с отцом было невозможно разговаривать. Я протестовал: брату и сестре следовало получить нормальное образование и хоть немного отойти от нездоровой атмосферы нашего дома, однако отец всегда в грош не ставил мое мнение. В тот раз мы с ним окончательно порвали, он выгнал меня из дому и лишил наследства. Он никогда не воспринимал логику и жил лишь мифами, уязвленной гордостью и чувством превосходства. Впрочем, не он один…

— Их много таких, да? Я успел заметить. Блэки, Нотты…

— Да, очень, очень многие. Кэрроу, Флинты, Крэббы и Гойлы. Те, кто умнее, вроде Малфоев, Гринграссов, Макмилланов, Урквартов, разбавляют свою кровь свежей, не афишируя этого слишком уж сильно. Некоторые, наоборот, делают из этого повод для гордости… Мои же родственники пошли дальше всех. Если даже те из Гонтов, кто учился в Хогвартсе, были не вполне душевно здоровы, как мой известный дядя Корвинус, то начиная с моего младшего брата и его потомков, не видевших других людей, вы не найдете ни одного потомка Слизерина, сохранившего какое-то подобие ясного ума.

— Просите, сэр, но если они не общаются ни с кем вообще, то как же… На ком они женятся?

— На своих кузинах. А иногда и на родных сестрах. Корвинус родился именно от такого брака, — старика, казалось, потешало вытянувшееся лицо Альбуса. — Джема?

Альбус боялся, что закашляется.

— Родственные браки — та еще штука! Корвинус, пожалуй, самый яркий из представителей нашего рода. Он был разносторонне одаренным человеком, умел влиять и использовать влияние, жил на широкую ногу, но был чудовищно жесток. Его имение, Буковый дом, — это близ Годриковой Впадины — для знающих людей одно из самых страшных мест в Англии. Там он ставил темные эксперименты, в основном на детях маггловских крестьян. Там совершил несколько убийств. Хотя, не скрою, его научный склад ума и смелость поражают меня. Он не только привлекал к опытам самых одаренных темных волшебников того времени, но не щадил и себя. Некромантия, создание новых сущностей… Только за крестражи он не взялся: он так любил жизнь, что не верил, будто может умереть. И точно, судьба его хранила: он дрался на бесчисленных дуэлях, но выходил без единой царапины.

— И эти сущности… Они так и остались замурованными в его доме? Или они погибли вместе с ним?

— У нас, в мире волшебников, ничто не исчезает без следа, как и любая магия. Думаю, там осталось немало призраков, нежити. Я вижу, что вы уже загорелись идеей отправиться к нему в дом… Что ж, раз вы так и будете продолжать рисковать своей жизнью, советую вам поискать заклинания против нежити и призраков. У вас в школе, конечно же, нет курса некромантии?

— Нет, сэр, — Альбус хмыкнул, представив, как на введение подобного курса отреагировал бы профессор Сполдинг.

— До того, как моего великого предка охватило безумие, очевидно, ввиду преклонного возраста, он учил своих студентов этому искусству. Да, и легендарного Мерлина в том числе. Вы ведь знаете, что он закончил наш колледж… О некромантии знают мало, и как всегда и бывает, то, о чем не знают, обрастает вместо знания мифами и слухами. Многие невежды теперь уверены, что смысл некромантии в создании примитивной нежити вроде инферналов. Они, как всегда, путают причину со следствием. Те, кто постиг это искусство, знают, что кроме видимого нашим глазам мира есть и другой, теневой, куда уходит наша жизненная сила, где обитают призраки и духи, да и другие существа. Познав тот мир, мы получаем многие знания, ведь, как я говорил, мертвые — обычно куда более интересные собеседники, нежели живые. Познав тайну жизни и смерти, некромант может делать вещи, которые другим показались бы невозможными. Знать то, о чем другие не подозревают. Впрочем, я понимаю тех, кто не дозволяет слишком юным и неосторожным прикасаться к этому искусству. Все помнят Великую чуму, после которой некромантию запретили по всему миру. Тогда живые мертвецы чуть не опустошили весь континент… Но такое знание в умелых руках раскрывает изнанку мироздания. Когда-нибудь, если найдется достаточно мудрый волшебник, я передам ему свои знания. Ведь там, в мире духов, можно увидеть, как устроена сама магия…