Чтение онлайн

— Ну-ка, встань, — приказала она.

— И не подумаю, — он выпятил губу. — Я не знаю, во что тебе вздумалось поиграть, однако… Ай!

Хлыст свистнул в дюйме от его уха. Гораций, взвизгнув, подскочил и побежал вокруг стола, Виктория приспустила за ним. В конце концов, Слагхорн, схватив за плечи Лэмми, выдернул его и прикрылся им, как щитом, причем Лэм раскинул руки: видимо, он посчитал, что так Викки точно не дотянется до своей жертвы.

— Только по голове не бей, — попросил он и улыбнулся. Виктория с сердитым видом опустила руки, и тут за спиной Лэмми Гораций охнул и подскочил: Элфиас, подкравшись сзади, огрел его пониже спины.

— Ты и не подумал о том, чтобы прикрыть тыл, — Элфи самодовольно ухмыльнулся и скрестил руки на груди — где-то Альбус уже видел такой жест. Сам он решил, что также может позабавиться.

— Да ладно, Элф, зря стараешься. На самом деле Гораций ей нравится.

В такой ярости Альбус Викторию еще не видел. Он даже привстал от испуга, когда она, сжимая хлыст, стала подступать уже к нему. Вот замахнулась… И одновременно Альбус взмахнул палочкой. В руке у девочки вместо хлыста оказалась роза.

— Похоже, печенье пора отбирать у всех, — констатировала Айла. Клеменси явно не знала, что думать. Викки с минуту ошеломленно смотрела на цветок, потом зажала розу в зубах и прошлась в причудливом танце.

Они все же успели и поиграть в снежки, и с горки покататься, превратившись на сей раз в снежные шары всей компанией, пока первый снег не сменился слякотью и пронзительными ветрами, как будто выдувшими Хогвартс насквозь. В гостиной Гриффиндора еще можно было отогреться, но у камина обычно устраивалась Нэнси и рассказывала Джейн о публичных казнях, на которые бегал смотреть ее отец, когда был ребенком, а вокруг, случалось, бегали Дональд с компанией, кидаясь друг в друга списанным квоффлом, который они стащили из хранилища спортивного инвентаря. Впрочем, Дерек Лонгботтом все чаще оставался в стороне от их развлечений: Розалин всерьез за него взялась, и по успеваемости он стал потихоньку подтягиваться. Зато в Поттера часто врезался Генри: он не очень хорошо показал себя на первом матче, и Малкольм, заколдовывая какой-нибудь шарик, пускал тот летать по гостиной и приказывал Генри ловить. Сам же старший Уизли предпочитал проводить время, тихо беседуя с Глэдис Фадж. Пару раз, думая, что никто не видит, он касался пышных светлых волос девушки. Оскар и Анджела развлекались иначе: он учил ее играть в волшебные шахматы, не замечая, что, когда они сходились, она неизменно выигрывала. Он же находил в ее игре бесчисленные изъяны и стремился «улучшить ее стиль».

Ссорились они и по другим поводам. Как-то Анджела вбежала в гостиную красная и злая, а Оскар, вошедший следом, выглядел одновременно виновато и вызывающе.

— Если ты мужчина, должен был его вызывать! Что унижает меня, унижает и тебя, ведь ты мой жених.

— Вызвать? — Фенвик нервно поправил очки. — Дорогая, о чем ты? Думаешь, Сириус Блэк опустился бы до дуэли со мной? Нет, он пожаловался бы отцу, и вместо него меня поджидал бы Спэрроу с розгами. И ладно еще, если не сам директор с приказом об отчислении.

— Малкольма что-то не отчислили.

— Но высекли. Мне не хочется ложиться под розги лишний раз — ради чего? Да еще в карцере сидеть. И все только из-за того, что директорский сын бросил в тебя цветком.

— Только? Он меня преследует, как ты не поймешь?

— Ну и что? Он непостоянен. Сейчас увлечен тобой, а потом увлечется другой. Самое разумное, что мы с тобой сейчас можем сделать — перетерпеть.

Альбус сам не знал, почему, но от услышанного стало тошно.

Гораздо больше Альбусу нравилось в гостиной Рейвенкло, хоть там и было куда холоднее. На вопросы орла на двери он наловчился отвечать сразу, а больше никаких препятствий к тому, чтобы он вошел, не было. Рейвенкловцы не обращали на него внимания: рассевшись на синих диванах, они по большей части переговаривались между собой, листали книжки или рисовали. В углу стояло пианино; когда Виктория все же взялась учить Альбуса танцам, и Айлу посадили за инструмент, кто-то из старших ребят только предостерег, чтобы они не врезались в статую Ровены Рейвенкло — высокой красивой женщины со строгим лицом. Альбусу Ровена инстинктивно не понравилась: напомнила мать.

От стрельчатых высоких окон веяло холодом, в воздухе парили пылинки.

— Альбус, положи руку мне на талию. Нет, аккуратнее, мне щекотно. Так, другой возьми меня за руку… Не за ту! Так, разобрались. Айла, играй нам «Голубой Дунай», сначала медленно. Альбус, следи за моими ногами, повторяй шаг. Раз… Два… Три… Считай про себя.

Виктория быстро прибавляла темп, Альбус с трудом поспевал за ней, пару раз оступился, а однажды даже упал и утянул Викки за собой, но в целом вальс показался ему очень забавным танцем. Айла, бойко, хотя и механистично нажимая на клавиши, иногда оглядывалась и давилась со смеху. Клеменси и Лэм, устроившись поблизости в креслах, тоже изрядно подняли себе настроение.

— Вот тоже вышли бы и поплясали, — как-то бросил им Альбус, рассердившись. Лэм покраснел, но Клеменси все-таки вытянула его немного повальсировать. Это оказалось раз в десять хуже, чем самый неумелый танец Альбуса и Викки: Лэмми упал, не сделав и первого поворота.

— Говорил же, плохие отношения с конечностями, — пробормотал он, улыбаясь и глядя в потолок.

— Но тебе тоже надо учиться, — посмеялась Клеменси, пытаясь его поднять. — Иначе с кем будет в следующем году на балу танцевать Айла?

Сама Айла, сидевшая за фортепьяно, покраснела и кашлянула. Виктория дернула Клеменси за волосы, та ойкнула и попыталась дать сдачи, но Альбус живо развел обеих. Осборн Крауч, учивший уроки вместе с Мелвином Лавгудом, попросил всю компанию вести себя потише.

С Элфиасом сначала возникло затруднение: он написал первое письмо Кендре, но когда пришел ответ, воззрился на Альбуса:

— Ты что, предлагаешь мне прочесть письмо, которое не мне адресовано?

— Да, — удивился Альбус. — Как же иначе ты на него ответишь?

— Но ведь это же ваше личное… Ваше с матерью…

— Но как же отвечать на письмо, не прочитав его, дубина? — захотелось постучать ему по голове.

Элфиас долго краснел и мялся, потом все-таки взял письмо и распечатал.

— А ты сам-то прочтешь?

— Зачем? — Альбус пожал плечами. — Если там что-то важное, ты мне скажешь, а так… Про козлят Аберфорта и мамину аптеку мне не очень-то интересно читать.

Элфиас посмотрел на него очень странно, но спорить больше не стал.

Альбус продолжал опыты по легилименции. Он рискнул даже заглянуть в мысли к некоторым преподавателям: мысли Розье поразили обилием женских ног и зрелищем аукциона, на котором тот и купил кровь и кожу дракона, в мыслях Сполдинга статьи «Пророка» смешивались с воспоминаниями о посиделках в каморке Спэрроу (замечательную свиную ногу они тогда уничтожили), а у Колдфиша в голове стоял непроницаемый туман отвращения ко всем и вся.

Однажды был необыкновенный случай. Колдфиш заболел, и подменить его пришел ни кто иной, как сам директор. Как было не воспользоваться? Альбус уже привычно собрался с мыслями, представил, что ныряет, но как будто врезался в стену. Он даже машинально поднес руку ко лбу — проверить, не набил ли шишку — и ошеломленно посмотрел на директора. Тот понимающе кивнул:

— Да, мистер Дамблдор, прежде чем пробовать проникнуть в чей-то разум, убедитесь, что выбранный вами человек не владеет окклюменцией. Десять розог за нарушение субординации. Ах да, если вы узнали о легилименции, стало быть, вы опять ходили в Запретную секцию. Еще пятьдесят и день карцера.

Альбус пожал плечами. Цена была достаточно высокой, но попытка стоила того.

Куда досадней была новость, которую он узнал, вернувшись из лазарета: позапрошлой ночью Лэмюэля поймали в Запретной секции, высекли и посадили в карцер.

— Если бы ты повздорил с директором чуть попозднее, могли бы перестукиваться, — притворно вздыхал Гораций. — Кстати, а что ты такого сделал? Ребята, признаться, не поняли.

— Написал неприличное слово, — отмахнулся Альбус.

— А при чем тут Запретная секция?