Чтение онлайн

Именно тогда у Н. С. Хрущева и его сторонников появился призрачный шанс на успех, и они в полной мере воспользовались им. Вечером того же дня ряд сторонников Н. С. Хрущева, в частности М. А. Суслов, Г. К. Жуков, Е. А. Фурцева и Н. А. Мухитдинов, были приглашены в его рабочий кабинет, где приняли решение ни в коем случае «не сдаваться», идти ва-банк и срочно собирать Пленум ЦК. При этом маршал Г. К. Жуков предложил еще более решительный и апробированный ранее вариант решения данной проблемы — арестовать противников Н. С. Хрущева точно так же, как в июне 1953 года был арестован Л. П. Берия. Его сразу поддержала Е. А. Фурцева. Однако столь радикальный вариант был с ходу отвергнут М. А. Сусловым, которого активно поддержал Н. С. Хрущев. Позднее в хрущевский кабинет заявился и глава КГБ генерал армии И. А. Серов, с которым, вероятно, решались уже сугубо «технические вопросы».

Утром 19 июня возобновилось заседание Президиума ЦК, на котором в поддержку Г. М. Маленкова, вновь выступившего с разгромной речью в адрес Н. С. Хрущева, высказались большинство старых членов высшего партийного ареопага: В. М. Молотов, Н. А. Булганин, Л. М. Каганович, К. Е. Ворошилов, М. Г. Первухин и М. З. Сабуров. Причем давний хрущевский соратник, по сути давший старт всей его карьере, Лазарь Моисеевич Каганович не только разнес хрущевский лозунг «догнать и перегнать Америку», но и первым предложил упразднить пост Первого секретаря ЦК. Казалось, дело было решено, но в защиту Первого секретаря «ринулись» три других члена Президиума ЦК — А. И. Микоян, М. А. Суслов и А. И. Кириченко. Их поддержали и практически все кандидаты в члены Президиума ЦК, в том числе А. Б. Аристов, Ф. Р. Козлов, Е. А. Фурцева и внезапно заболевший Л. И. Брежнев, приславший коротенькое письмо в защиту H. С. Хрущева. Однако совершенно неожиданно, повторно взяв слово, в поддержку старейших членов высшего руководства страны выступил секретарь ЦК Д. Т. Шепилов, который считался прямой хрущевской креатурой.

Как уже было сказано выше, голосов полноправных членов Президиума ЦК, наделенных правом не только выступать, но и принимать решения, вполне хватило бы, чтобы снять H. С. Хрущева с должности Первого секретаря ЦК и избрать на этот пост В. М. Молотова. Поэтому Н. А. Булганин поставил вопрос на голосование и получил искомое большинство в семь голосов. Сам H. С. Хрущев, естественно, не голосовал, как и три его сторонника, которые, правда, просто отмолчались. В результате было принято решение подготовить проект Постановления Президиума ЦК по данному вопросу и принять его утром следующего дня на новом заседании высшего партийного ареопага. Но совершенно неожиданно в развитие ситуации вмешалась большая группа членов ЦК, которые без приглашения явились на заседание Президиума и потребовали встречи с его членами для разъяснения возникшей ситуации. Каковы были численность и состав этой группы, непонятно до сих пор, хотя, как утверждает Н. А. Зенькович [585] , в бывшем архиве ЦК КПСС на излете советской эпохи он обнаружил два очень любопытных документа, на которых не были указаны даты. Оба эти документа были озаглавлены совершенно одинаково: «В Президиум ЦК КПСС». Да и сами тексты этих писем, за исключением ряда стилистических моментов, были практически идентичны, «как будто писались одним автором», возможно заведующим Общим отделом ЦК В. Н. Малиным, который по поручению H. С. Хрущева и готовил предстоящий Пленум ЦК.

Текст этих документов был таков: «Нам, членам ЦК КПСС, стало известно, что Президиум ЦК непрерывно заседает. Нам также известно, что вами обсуждается вопрос о руководстве Центральным Комитетом и руководстве Секретариатом. Нельзя скрывать от членов Пленума такие важные для всей нашей партии вопросы. В связи с этим мы, члены ЦК КПСС, просим срочно созвать Пленум ЦК и вынести этот вопрос на обсуждение Пленума. Мы, члены ЦК, не можем стоять в стороне от вопросов руководства нашей партией».

Под первым письмом стояли подписи 48, а под вторым — 28 членов и кандидатов в члены ЦК. Если Н. А. Зеньковичу наконец-то удалось исполнить свою давнюю «студенческую мечту» и установить персональный состав этой «группы членов ЦК», пошедшей против воли «кремлевских небожителей», то нам удалось установить, who is who в этой «группе». Итак, во-первых, оба письма были подписаны доминирующей группой «региональных партийных баронов»: первыми секретарями ЦК Компартии Белоруссии К. Т. Мазуровым, Приморского и Краснодарского крайкомов Т. Ф. Штыковым и Д. С. Полянским и Астраханского (И. П. Ганенко), Брянского (А. У. Петухов), Великолукского (И. П. Тур), Вологодского (И. С. Латунов), Воронежского (А. М. Школьников), Горно-Алтайского (Н. М. Киселев), Горьковского (Н. Г. Игнатов), Ивановского (Ф. Е. Титов), Калужского (С. О. Постовалов), Калининского (Ф. С. Горячев), Калининградского (В. Е. Чернышев), Карельского (Л. И. Лубенников), Кировского (А. П. Пчеляков), Куйбышевского (М. Т. Ефремов), Липецкого (К. П. Жуков), Молотовского (А. И. Струев), Московского (И. В. Капитонов), Новгородского (Т. И. Соколов), Новосибирского (Б. И. Дерюгин), Орловского (В. С. Марков), Псковского (М. Я. Канунников), Рязанского (А. Н. Ларионов), Саратовского (Г. А. Денисов), Свердловского (А. П. Кириленко), Смоленского (П. И. Доронин), Сталинградского (И. К. Жегалин), Татарского (С. Д. Игнатьев), Томского (И. Т. Марченко), Тульского (А. И. Хворостухин), Ульяновского (И. П. Скулков) и Челябинского (Н. В. Лаптев) обкомов партии. Кроме того, эти письма подписали ряд высокопоставленных сотрудников аппарата ЦК: заведующий Отделом партийных органов ЦК КПСС по РСФСР В. М. Чураев и заведующий Сельскохозяйственным отделом ЦК по РСФСР В. П. Мыларщиков, а также два заместителя председателя КПК при ЦК КПСС П. Т. Комаров и И. П. Бойцов и член КПК П. Н. Алферов. Таким образом, добрую половину всех подписантов составили 39 высокопоставленных представителей партийной номенклатуры.

Далее шла большая группа членов союзного правительства, в частности председатель Госплана СССР И. И. Кузьмин и три его заместителя В. П. Зотов, М. В. Хруничев и В. В. Мацкевич, министр иностранных дел А. А. Громыко, два его первых заместителя H. С. Патоличев и В. В. Кузнецов, «рядовой» заместитель В. С. Семенов и член коллегии МИД И. К. Замчевский, министр внутренних дел Н. П. Дудоров, министры оборонной, авиационной, химической и лесной промышленности Д. Ф. Устинов, П. В. Дементьев, С. М. Тихомиров и Г. М. Орлов и министры высшего образования и культуры В. П. Елютин и Н.А. Михайлов, а также два председателя Государственных комитетов по строительству и по вопросам труда и заработной платы В. А. Кучеренко и А. П. Волков. К этой же группе примыкали и три российских министра: заместители председателя Совета Министров РСФСР М. А. Яснов и Н. К. Байбаков и министр сельского хозяйства РСФСР И. А. Бенедиктов. Всего 21 человек.

Довольно внушительно выглядел и так называемый «силовой блок» подписантов, среди которых были Генеральный прокурор СССР Р. А. Руденко, председатель КГБ И. А. Серов, председатель Спецкомитета В. М. Рябиков, два первых заместителя министра обороны — начальник Генштаба ВС маршал В. Д. Соколовский и главком ОВС ОВД маршал И. С. Конев, — «рядовой» заместитель министра обороны и главком Сухопутных войск маршал Р. Я. Малиновский, а также командующий войсками Московского военного округа маршал К. С. Москаленко.

Отдельную группу подписантов составляли столичные начальники, в том числе председатели исполкомов Моссовета и Мособлсовета Н. И. Бобровников и Н. Ф. Игнатов и председатели Московского городского и областного СНХ К. Д. Петухов и А. И. Костоусов. Наконец, свои подписи поставили президент и вице-президент ВАСХНИЛ академики П. П. Лобанов и Д. Д. Брежнев, главный редактор журнала «Коммунист» А. М. Румянцев и Первый секретарь ЦК ВЛКСМ А. Н. Шелепин.

Анализируя этот перечень подписантов, можно сделать как минимум два важных вывода. Во-первых, ставка H. С. Хрущева на «секретарский корпус» страны полностью себя оправдала, поскольку, защищая его, они защищали и свои сугубо шкурные интересы. И, во-вторых, важной опорой H. С. Хрущева в борьбе за единоличную власть стала не только украинская парторганизация, на чем вполне обоснованно настаивают целый ряд историков, в частности профессор А. В. Пыжиков [586] , но и российский корпус первых секретарей крайкомов и обкомов партии.

Кто конкретно из такой внушительной группы подписантов, составлявших почти треть всего состава ЦК, заявился в Кремль и потребовал встречи с членами Президиума ЦК, не совсем ясно. Также не вполне ясно и то, кто же вышел на переговоры с этими 10 или 20 членами ЦК [587] , поскольку разные историки и мемуаристы называют имена H. С. Хрущева, К. Е. Ворошилова, Н. А. Булганина, А. И. Микояна и даже H. М. Шверника. Вместе с тем хорошо известно, что в разговор, а затем и в перепалку с ними вступили И. С. Конев, Н. П. Дудоров, И. А. Серов, Н. Г. Игнатов и А. Н. Шелепин. Сначала разговор шел явно на повышенных тонах, но затем страсти постепенно улеглись и группа «заговорщиков» дала «задний ход». Все историки особо отмечают, что во всей этой истории с экстренным созывом внеочередного Пленума ЦК чрезвычайно важную и активную роль сыграл высший генералитет, прежде всего маршалы Г. К. Жуков и И. С. Конев, а также генерал армии И. А. Серов. Именно их волей и усилиями военнотранспортная авиация перебросила в Москву практически всех участников Пленума ЦК. Уже к вечеру 21 июня в столице собрались 215 из 247 членов и кандидатов в члены ЦК и 51 из 62 членов ЦРК. Именно это обстоятельство и позволило уже днем 22 июня открыть работу внеочередного Пленума ЦК, продолжавшегося целую неделю, вплоть до 29 июня 1957 года.

По вполне понятным обстоятельствам в советской историографии изучение истории июньского Пленума ЦК находилось под тотальным запретом. Однако на излете советской эпохи ситуация резко поменялась. Сначала свет увидели мемуары главных фигурантов тех событий: H. С. Хрущева, В. М. Молотова, Л. М. Кагановича, А. И. Микояна и других. А затем, как сор из рваного мешка, посыпались всевозможные публикации статей и даже целых книг, в которых с разной степенью фантазии и достоверности описывались события тех по праву судьбоносных дней. Наконец, в 1998 году под редакцией главного творца и идеолога горбачевской перестройки г-на А. Н. Яковлева его личный фонд под звонким трендом «Демократия» опубликовал толстенный том стенограммы этого Пленума ЦК под броским заголовком «Молотов, Маленков, Каганович. 1957. Документы» [588] . Думаю, что по этой причине нет особой надобности детально пересказывать ход этого партийного форума, однако на ключевых моментах его работы все же следует остановиться.

Итак, сразу после открытия дневного заседания председательствующий на нем H. С. Хрущев предоставил слово трем «забойным» ораторам: секретарю ЦК М. А. Суслову, министру обороны Г. К. Жукову и министру внутренних дел Н. П. Дудорову. Именно их выступления, особенно маршала Г. К. Жукова, с самого начала задали весь разнузданный тон работе Пленума ЦК. М. А. Суслов, выступавший первым, изложил участникам высокого собрания официальную версию всех последних событий, резко раскритиковал поведение и речи Г. М. Маленкова, В. М. Молотова, Л. М. Кагановича и «примкнувшего к ним» Д. Т. Шепилова, поведение М. З. Сабурова при появлении членов ЦК, а также впервые применил по отношению к хрущевским оппонентам убойный термин «групповщина», который в ходе самого Пленума его же стараниями очень быстро трансформировался в куда более грозный политический ярлык — «антипартийная фракционная группа». Что касается выступлений Г. К. Жукова и Н. П. Дудорова, которые держали свои речи вслед за М. А. Сусловым, то они, заранее вооружившись «расстрельными списками», сконцентрировали все внимание участников Пленума ЦК на личной ответственности В. М. Молотова, Л. М. Кагановича и Г. М. Маленкова за организацию массовых довоенных репрессий, в том числе «избиение лучших военных кадров» и фабрикацию «Дела Тухачевского», за послевоенный разгул политических репрессий и особенно фабрикацию «Ленинградского дела» и «Дела Госплана», а также за многолетнюю дружбу с кровавым палачом Л. П. Берией и т. д.

Получив столь мощную и открытую поддержку со стороны трех первых выступающих, H. С. Хрущев моментально перешел в атаку и превратил все заседания Пленума ЦК в откровенное, а местами просто хулиганское избиение В. М. Молотова, Г. М. Маленкова, Л. М. Кагановича и других членов высшего партийного ареопага, которых по старой партийной традиции сразу обвинили в создании «антипартийной фракционной группировки». При этом все, даже очень робкие попытки, особенно со стороны В. М. Молотова и Д. Т. Шепилова, перевести весь этот непристойный, а временами откровенно базарно-хамский шабаш в серьезный конструктивный разговор по существу и обсудить важные проблемы «коллективного руководства», хрущевский экономический курс, управленческие реформы последних двух лет, крупные внешнеполитические инициативы и, наконец, порочный стиль и чисто волюнтаристские методы руководства и принятия решений лично Н. С. Хрущевым ни к чему не привели.