Чтение онлайн

Между тем в конце августа 1957 года под шумок внутриэлитных разборок было ликвидировано и грозное Министерство госконтроля СССР — последняя «молотовская вотчина», — взамен которого была создана аморфная Комиссия советского контроля при Совете Министров СССР, которую возглавил первый секретарь упраздненного Каменского обкома Георгий Васильевич Енютин, немало лет проработавший в украинской парторганизации с Л. И. Брежневым и H. С. Хрущевым.

Следующей жертвой неуемного стремления Н. С. Хрущева к единоличной и бесконтрольной власти стал не менее амбициозный маршал Г. К. Жуков. Став полноправным членом Президиума ЦК, он оказался не просто главой самого мощного военного ведомства, но и крупной политической фигурой в высшем партийно-государственном руководстве страны. Вполне возможно, что сам Г. К. Жуков в условиях крайне шаткого положения маршала Н. А. Булганина на посту председателя Совета Министров СССР рассчитывал сесть на его место с учетом того обстоятельства, что именно он сыграл решающую роль на стороне H. С. Хрущева в июньских сражениях за власть. При этом его сугубо военная карьера не имела особого значения, поскольку его предшественники на посту руководителя военного ведомства страны — маршалы Н. А. Булганин и К. Е. Ворошилов — до сих пор занимали высшие государственные посты. Кроме того, перед глазами маршала Г. К. Жукова стоял и очень показательный пример его давнего боевого товарища и личного друга — бывшего Главкома союзными экспедиционными войсками в Западной Европе генерала армии Дуайта Эйзенхауэра, который еще в январе 1952 года занял пост президента США. Кстати, последняя дружеская встреча между ними состоялась 20 июля 1955 года на официальном ужине во время работы Женевской конференции руководителей великих держав [598] .

Все эти обстоятельства, помноженные на известные колебания Г. К. Жукова во время его тайных переговоров с Г. М. Маленковым и В. М. Молотовым перед июньским Пленумом ЦК, когда он предложил «обсудить вопрос о замене поста Первого секретаря ЦК постом секретаря ЦК по общим вопросам», его особая активность на самом июньском Пленуме, где он потребовал привлечь не только к политической, но и к уголовной ответственности всех виновных в политических репрессиях, а также нарастающий конфликт с руководством ВПК, прежде всего М. В. Хруничевым и Д. Ф. Устиновым, по проблемам новых вооружений и стали главными причинами устранения маршала Г. К. Жукова с политической арены страны [599] . А удобным предлогом для этой расправы над амбициозным и решительным маршалом стали два хорошо известных обстоятельства: его очень жесткое противостояние с начальником Главного Политического управления МО СССР генерал-полковником А. С. Желтовым и его прямые указания без согласования с ЦК о формировании бригад особого назначения, отданные им в начале октября 1957 года особо приближенным лицам: начальнику ГРУ Генштаба генерал-полковнику М. С. Штеменко и главе Центра особого назначения ГРУ генерал-лейтенанту X. Д. Мамсурову.

3 октября 1957 года Г. К. Жуков вылетел в Севастополь и вечером того же дня на крейсере «Куйбышев» отбыл с официальным визитом в Тирану и Белград, где пробыл без малого целый месяц, вплоть до 26 октября. Отъезд министра обороны оказался очень кстати, и H. С. Хрущев решил действовать. По его указанию раньше установленного срока были начаты учения войск Киевского военного округа, общее руководство которыми осуществлял замминистра обороны, главком Сухопутных войск маршал Р. Я. Малиновский. По давно заведенной традиции на эти военные учения прибыли практически все члены и кандидаты в члены Президиума ЦК, все заместители министра обороны, главкомы видов и родов войск, командующие всех военных округов, групп войск и флотов. Воспользовавшись этим обстоятельством, H. С. Хрущев поручил М. А. Суслову, Л. И. Брежневу, А. Б. Аристову и ряду других членов высшего руководства прозондировать почву и выяснить реальные настроения всего маршалитета и генералитета относительно возможной отставки маршала Г. К. Жукова с его поста. Получив информацию о том, что высший генералитет, уже порядком уставший от самодурства и грубостей маршала Г. К. Жукова, вовсе не прочь поддержать эту отставку, он окончательно принял решение готовить очередной организационный Пленум ЦК.

17 октября 1957 года прошло заседание Президиума ЦК [600] , на котором был заслушан доклад начальника Главпура генерал-полковника А. С. Желтова, в котором он, кстати, вполне справедливо [601] обвинил министра обороны в том, что тот: 1) «принижает роль партийных органов», а Главпур постоянно «ограничивает в его деятельности», 2) неоднократно грозится свести роль всех Военных советов видов и родов Вооруженных сил, военных округов, групп войск и армий к совещательным органам при командующих, 3) проявляет к нему личную неприязнь и запрещает без его разрешения выезжать в войска и т. д. Казалось бы, это сумбурное выступление, за которым, без сомнения, стоял лично H. С. Хрущев, не вызовет каких-либо серьезных возражений. Однако не тут-то было. Совершенно неожиданно с критикой данного доклада выступили маршалы И. С. Конев и Р. Я. Малиновский, с которыми у Г. К. Жукова были давние и очень непростые отношения. Более того, с критикой А. С. Желтова выступил и «первый красный офицер» маршал К. Е. Ворошилов, который, правда, упрекнул и Г. К. Жукова в том, что он «взял совершенно неправильную линию». Однако последнее слово осталось все же за H. С. Хрущевым, и по его указанию для «изучения доклада» была создана специальная Комиссия ЦК в составе М. А. Суслова (глава), Ф. Р. Козлова, А. П. Кириленко, Е. А. Фурцевой, Н. А. Мухитдинова, В. П. Мжаванадзе, Я. Э. Калнберзина, Р. Я. Малиновского, И. С. Конева и А. С. Желтова, которой было поручено «разработать проект Постановления ЦК об улучшении партийно-политической работы в Советской армии и флоте». 19 октября данный проект был одобрен, а 22–23 октября 1957 года во всех 14 военных округах прошли собрания армейских партийных активов, в которых приняли участие многие члены и кандидаты в члены Президиума ЦК. Так, А. И. Кириченко выступил на партактивах Киевского военного округа и Черноморского флота, А. И. Микоян — Северо-Кавказского и Одесского, Ф. Р. Козлов — Ленинградского, Н. И. Беляев — Приволжского, К. Т. Мазуров — Белорусского, H. М. Шверник — Воронежского, Л. И. Брежнев — Дальневосточного, Я. Э. Калнберзин — Прибалтийского, Н. А. Мухитдинов — Туркестанского и В. П. Мжаванадзе — Закавказского округов [602] . Сам же H. С. Хрущев выступил на собрании объединенного партактива Министерства обороны СССР, Московского военного округа и Московского округа ПВО, где среди прочих прегрешений обвинил маршала Г. К. Жукова в том, что он хотел ликвидировать Высший военный совет при Совете Обороны СССР, «все вопросы которого решаются в ЦК» [603] .

25 октября началась решающая стадия «заговора» против Г. К. Жукова. В этот день Президиум ЦК принял решение о проведении Пленума ЦК, утвердил основным докладчиком секретаря ЦК М. А. Суслова и поручил комиссии в составе Л. И. Брежнева, П. Н. Поспелова, И. С. Конева, Р. Я. Малиновского и А. С. Желтова «подготовить проект закрытого письма… к войнам доблестных Вооруженных сил Советского Союза».

26 октября 1957 года маршал Г. К. Жуков, который через начальника ГРУ генерал-полковника С. М. Штеменко был уже в курсе всех последних событий в Москве, вернулся из Тираны домой. О том, что далее произошло во Внуково, где находился правительственный аэропорт, не вполне ясно. Одни авторы (В. Г. Краснов, С. С. Войтиков [604] ) утверждают, что вопреки официальному протоколу его встречал только маршал И. С. Конев, который сообщил ему, что, не заезжая домой, тот должен сразу проследовать в Кремль на заседание Президиума ЦК. А другие авторы (Б. В. Соколов [605] ), ссылаясь на записку самого Г. К. Жукова, уверяют, что министра обороны встречал весь высший генералитет, а приглашение на заседание Президиума ЦК он получил от его технического секретаря, заместителя заведующего Общим отделом ЦК В. Н. Чернухи. На заседании Президиума ЦК H. С. Хрущев, обвинив Г. К. Жукова в подготовке вооруженного захвата власти [606] , заявил, что завтра его персональный вопрос будет рассмотрен на Пленуме ЦК. В ответ Г. К. Жуков полностью отмел все чудовищные обвинения в свой адрес и попросил «назначить комиссию для расследования» всех предъявленных обвинений. Однако, конечно, никакой комиссии никто и не думал создавать, поскольку все уже было предрешено, в том числе и новая кандидатура на пост министра обороны СССР. Напоследок, перед самым голосованием за Постановление Президиума ЦК по его персоне, Г. К. Жуков спросил у H. С. Хрущева, кто же будет назначен вместо него. Тот назвал имя маршала Р. Я. Малиновского, на что Г. К. Жуков парировал: «Я бы предложил Конева».

28-29 октября 1957 года состоялся Пленум ЦК, в официальной повестке дня которого значились два вопроса: «1) Об улучшении партийно-политической работы в Советской армии и флоте (докладчик М. А. Суслов) и 2) о Г. К. Жукове (докладчик H. С. Хрущев)» [607] . После доклада М. А. Суслова, обвинившего министра обороны в главном прегрешении, т. е. в том, что «он присваивает себе функции Центрального Комитета» и «игнорирует ЦК», начались прения, в которых приняли участие 27 ораторов, в том числе ряд членов и кандидатов в члены Президиума ЦК: H. С. Хрущев, А. И. Кириченко, О. В. Куусинен, А. И. Микоян, Л. И. Брежнев, Н. Г. Игнатов, Е. А. Фурцева и Э. Я. Калнберзин, Первый секретарь ЦК КП Азербайджана И. Д. Мустафаев, министр оборонной промышленности Д. Ф. Устинов, первые и «рядовые» заместители министра обороны маршалы Советского Союза В. Д. Соколовский, Р. Я. Малиновский, И. С. Конев, К. К. Рокоссовский и С. С. Бирюзов и адмирал флота С. Г. Горшков, командующие Белорусским, Киевским, Северо-Кавказским, Прикарпатским, Ленинградским и Туркестанским военными округами и Южной группой войск маршалы Советского Союза С. К. Тимошенко, В. И. Чуйков и А. И. Еременко, генералы армии П. И. Батов, М. В. Захаров, А. А. Лупинский и М. И. Казаков, а также начальник Главпура МО генерал-полковник А. С. Желтов и начальники Политуправлений Киевского ВО и Черноморского флота генерал-лейтенант H. М. Александров и контр-адмирал Н. А. Торик. Естественно, в «прениях» принял участие и маршал Г. К. Жуков, дважды выступавший на этом Пленуме ЦК — в самом начале и в самом конце. В конце работы Пленума с большим докладом выступил и сам H. С. Хрущев, который, подводя итоги обсуждения, еще раз указал главную причину устранения строптивого министра обороны: в последнее время, став членом Президиума ЦК, «он по всем вопросам стал давать советы и наставления» и «хотел стать над партией» [608] .

По итогам состоявшихся «прений» было принято Постановление Пленума ЦК, в котором опальный маршал был конкретно обвинен:

1) В попытке вывода Вооруженных Сил СССР из-под контроля ЦК путем ликвидации Высшего Военного совета при Совете Обороны СССР, в опасных попытках ограничения функций Военных советов военных округов, групп войск, флотов и армий, в «бонапартистских замашках» и сознательном курсе, направленном на сокращение политических органов в армии и на флоте.

2) В стремлении сосредоточить в Министерстве обороны СССР необъятную диктаторскую власть и подчинить лично себе Пограничные войска КГБ СССР и Внутренние войска МВД СССР, а также в создании без санкции ЦК частей специального назначения и Тамбовской диверсионной школы.

3) В насаждении собственного «культа личности» в армии и на флоте, в беспредельной нескромности, тщеславии и непомерном преувеличении своей исключительной роли в Великой Отечественной войне и в разоблачении «антипартийной группировки».

4) В недопустимо жестком стиле руководства войсками, в высокомерии, самодурстве и грубости по отношению ко всем своим подчиненным, включая высший генералитет страны, «поощрении подхалимов и угодников» и т. д.

В заключительной части этого Постановления содержалось три конкретных пункта: «1) Одобрить Постановление Президиума ЦК КПСС об освобождении т. Жукова Г. К. от обязанностей министра обороны СССР и о назначении министром обороны СССР члена ЦК КПСС т. Малиновского Р. Я. Поручить Секретариату ЦК КПСС предоставить т. Жукову другую работу; 2) Вывести т. Жукова Г. К. из состава членов Президиума ЦК КПСС и членов ЦК КПСС; 3) Поручить Президиуму ЦК КПСС направить Закрытое письмо ЦК КПСС ко всем партийным организациям Советской армии и флота, к партийным организациям предприятий, колхозов, совхозов и учреждений» [609] .

Кстати, генерал-полковник Сергей Матвеевич Штеменко вновь стал жертвой очередной, но теперь уже жуковской опалы. В начале ноября 1957 года он был снят с должности начальника ГРУ и заместителя начальника Генштаба по разведке и полгода «находился в распоряжении министра обороны СССР». Лишь в мае 1958 года его направили в Куйбышев на заштатную должность первого заместителя командующего Приволжским военным округом, что зримо рушит «антимифологическую» версию Л. М. Млечина, который заявил, что, дескать, наученный горьким опытом с Л. П. Берией, С. М. Штеменко не информировал Г. К. Жукова об октябрьских событиях в Москве [610] . Ее, кстати, еще больше рушит и известное выступление начальника Генерального штаба маршала В. Д. Соколовского на октябрьском Пленуме ЦК, который дословно заявил следующее: «Возьмите ярчайший пример со Штеменко. Всем известно, кто такой Штеменко, и вдруг такое назначение. Я знаю, что в аппарате ЦК долго этот вопрос не протаскивался, и все-таки Жуков протащил Штеменко, чтобы иметь под руками надежного и верного человека». На это H. С. Хрущев тут же добавил: «Послушного ему человека» [611] . Так что господину Л. М. Млечину, прежде чем строить очередные ложные конструкции, не мешало бы для начала просто начать читать архивные документы…

Завершая разговор об очередной аппаратной победе Н. С. Хрущева в борьбе за единоличную власть, следует сказать еще о двух важных вещах. Во-первых, несмотря на прямое поручение Секретариату ЦК, маршалу Г. К. Жукову так и не была предоставлена «другая работа». В самом конце февраля 1958 года по поручению Президиума А. И. Кириченко, М. А. Суслов и Н. Г. Игнатов вызвали его в ЦК и «уговорили» написать заявление об отставке, что 28 февраля 1958 года было официально оформлено Постановлением Совета Министров СССР, в соответствии с которым ему установили «денежное содержание в сумме 5,5 тысяч рублей, оклад по воинскому званию и процентную надбавку за выслугу лет»; сохранили «медицинское обслуживание и лечение, оплату и содержание занимаемой квартиры»; и предоставили «легковую автомашину для личного пользования и дачу… с содержанием за счет Министерства обороны СССР» [612] . И, во-вторых, новый министр обороны маршал Р. Я. Малиновский, в отличие от своего предшественника, так и не был введен в состав членов или кандидатов в члены Президиума ЦК, хотя занимал этот ключевой пост почти десять лет.

Надо сказать, что ряд историков (А. В. Сушков [613] ) уверяют, что именно после отставки «зарвавшегося бонапартиста» Н. С. Хрущев намеренно «решил прекратить прежнюю практику введения в состав Политбюро — Президиума ЦК руководителей всех силовых ведомств (министров обороны, внутренних дел, руководителей органов госбезопасности), а также министра иностранных дел СССР, полагая, что в их руках будут сосредотачиваться слишком весомые властные полномочия, а над их деятельностью в Президиуме ЦК КПСС будут довлеть интересы возглавляемых ими ведомств». Однако это не так. Дело в том, что эта практика была де-факто прекращена еще при жизни И. В. Сталина. Достаточно напомнить, что как раз при нем в состав Политбюро и Президиума ЦК не входили маршалы С. К. Тимошенко и А. М. Василевский, занимавшие пост главы военного ведомства в довоенный и послевоенный периоды, генерал армии В. Н. Меркулов, генерал-полковник В. С. Абакумов и штатский министр С. Д. Игнатьев, возглавлявшие Министерство госбезопасности СССР в 1943–1953 годах, глава Министерства внутренних дел СССР генерал-полковник С. Н. Круглов, занимавший этот пост в 1945–1956 годах, и, наконец, академик А. Я. Вышинский, руководивший Министерством иностранных дел СССР в 1949–1953 годах. Более того, эта практика долгое время сохранялась и при Л. И. Брежневе. Только в 1967 году кандидатом в члены Политбюро ЦК стал новый председатель КГБ СССР Ю. В. Андропов, и лишь в апреле 1973 году он, наряду с министрами обороны и иностранных дел маршалом А. А. Гречко и А. А. Громыко, стал полноправным членом Политбюро ЦК.