Чтение онлайн

Армия Лициния превосходила войска Константина численностью, но последний повел себя более решительно. 8 октября на равнине около г. Цибалы произошло сражение, армия Лициния была разбита и понесла тяжелые потери. Он с остатками своей кавалерии бежал, а затем заключил соглашение с дуксом пограничных войск в Дакии Валентом, объявив его своим соправителем и возведя в сан августа. [103] Вскоре Лициний направил к Константину послов с предложением о мире. Действительно ли он пытался договориться с ним или стремился только выиграть время для набора новой армии, сказать трудно. Но Константин решительно отказался.

Во Фракии на так называемом Ардиенском поле произошло новое сражение, в котором победителем опять оказался Константин. Однако его потери были довольно значительны. С другой стороны, Лициний, вместо того чтобы, как полагал Константин, отступать в Византий, занял г. Берею, фактически отрезав его войска от путей коммуникации и угрожая им с тыла. В этих условиях Константин предпочел войну не продолжать и пошел все-таки на переговоры. Лициний направил к нему комита Местриана. Сначала Константин всячески тянул время, но, узнав, что Лициний снова начал проявлять активность, возобновил переговоры. Они закончились новым соглашением, заключенным 1 марта 317 г. По его условиям Лициний признавал Константина старшим августом, что означало исполнение всех его решений и во владениях Лициния, передавал Константину почти все свои европейские владения, кроме Фракии, но остальные его владения остались под его властью. Сохранил Лициний и свой титул августа. Валент же был лишен недавно приобретенного положения, а затем казнен. [104]

Таким образом, несмотря на громкую победу Константина, Империя по-прежнему осталась разделенной на две части, хотя, конечно, его преимущество стало бесспорным, в тот момент ему этого было достаточно. Подчинив себе большую часть балканских провинций, он приобрел «резервуар» для пополнения армии новыми воинами, притом традиционно считавшимися лучшими в римском войске. Это значительно укрепляло армию Константина в предвидении возможной войны со своим соперником. Демонстрируя восстановление согласия между августами, 1 марта 317 г. Константин в присутствии войск объявил цезарями своих сыновей Криспа и Константина и сына Лициния Лициниана (или Лициния И). Выбор дня был неслучаен: именно в этот день 24 года назад Диоклециан назвал цезарями Констанция Хлора и Галерия. Важно еще одно обстоятельство. Цезарей как помощников августов в это время в Римской империи не было. После провозглашения в 310 г. Максимина Даи августом Галерий официально отменил вообще цезариат, сделав цезарей «сыновьями августов». Константин же его восстанавливал, таким образом демонстрируя не только возобновление согласия, но и возвращение к истокам тетрархии. Однако цезари Константина были совершенно другими фигурами, в отличие от цезарей Диоклециана. Для последнего они были реальными деятелями, отвечавшими за определенный участок границы (а на самом деле и часть государства) и активно помогавшими августам не только в военных действиях, которые они могли вести и вели самостоятельно, но также и во внутренней политике. Цезари Константина были совершенно другими, что было ясно хотя бы из их возраста. Самому старшему цезарю Криспу было всего 14 лет, Лициниану — лишь 20 месяцев, а Константин вообще был почти новорожденным. Абсолютно понятно, что ни о помощи августам, ни об управлении какой-либо частью Империи речи быть не могло. Цезари воспринимались только как наследники власти.

Имелись и другие важные различия. Цезарей было теперь не два, по одному у каждого августа, а три, и двое из них являлись сыновьями Константина, так что в новой коллегии императоров у него имелось явное преимущество. Ни Галерий, ни Констанций не были кровными родственниками августов, а были усыновлены ими. Избирая цезарей, Диоклециан исходил из принципа полезности, а не династийности. Новые же цезари все были кровно связаны с августами, но особенно с Константином. Лициниан был, конечно, сыном Лициния, но он был и сыном Констанции, сводной сестры Константина, и, таким образом, членом и его семьи. Крисп же и Константин-младший в таких отношениях с Лицинием все же не состояли. И это обстоятельство тоже подчеркивало преимущество Константина. Речь фактически шла об увековечивании власти в его семье.

Наконец, провозглашение новых цезарей было важно Константину и с точки зрения его собственной семьи. Крисп был, как уже говорилось, сыном его наложницы Минервины. Его, как кажется, воспитывала бабушка Елена, оказывавшая все большее влияние на сына. Константин с детства привлекал Криспа к государственным и военным делам, явно рассматривая его как своего потенциального преемника. Законная жена Константина Фауста долгое время не имела сыновей. И ее довольно напряженные отношения с Еленой, и возраставшая роль Криспа, и ее бездетность — все это создавало при дворе Константина двусмысленное положение. Наконец, Фауста родила Константина-младшего. И теперь оба сына — и потомок наложницы, и отпрыск законной супруги — объявлялись цезарями и, следовательно, наследниками. Свидетельством нового положения правящей семьи стала камея, на которой изображены над императорскими орлами Елена, Константин, Константин-младший, Фауста и Крисп. Эта камея (а таких могло быть изготовлено несколько) демонстрирует полное согласие в семье августа, достигнутое, наконец, с рождением Константина-младшего и признанием наследниками обоих сыновей. Прекратились ли действительно на какое-то время распри в семье Константина или это осталось пустым жестом, неизвестно. Более поздние события показали тщетность таких попыток. Однако в тот момент Константину казалось, что он сумел укрепить свой семейный тыл, что было очень важно в предвидении возможного нового раунда борьбы за единодержавие в Римской империи.

Таким образом, при внешнем подчеркивании восстановления согласия между августами назначение цезарей на самом деле имело своей целью укрепление положения Константина.

И Константин, и Лициний считали сложившуюся ситуацию временной. Ни один из них не отказывался от намерения установить свою власть во всей Империи. Несмотря на публично демонстрируемое согласие, оба августа вскоре возобновили «холодную войну». В 317 г.

Константин стал выпускать монеты с изображениями своих божественных (divi) предков Клавдия Готского, Констанция и, как ни странно, Максимиана. Лициний прекрасно понял смысл этой чеканки. Он ответил Константину напоминанием об их соглашении, поместив на своих монетах легенду PROVIDENTIA AUGG или PROVIDENTIA CAESS (Заботливость августов или цезарей).

В политической борьбе все больше используется религиозное оружие. Константин постоянно сближается с христианами. Он издает ряд законов, благоприятных для них и дающих все больше привилегий Церкви. На его монетах все чаще появляются христианские символы, в том числе хризма, совмещенная с воинскими символами. В ответ Лициний выдвигает фигуру Юпитера. Верховный бог, как и в прежние времена, становится хранителем (conservator) августа. Другим божеством, культ которого он стал активно внедрять, является Солнце, как это было у императоров конца «военной анархии». Как и Юпитер, этот бог объявляется хранителем августа (Sol Conservator). Более того, еще недавно пропагандируя свое происхождение якобы от Филиппа Араба, Лициний теперь вспоминает свое вхождение в семью Иовиев и именно этим обосновывает свою власть. Но этого мало. Вхождение Лициния в эту семью произошло в Карнунте, где он был признан августом, а Константин лишь цезарем. Лициний явно напоминает об этом Константину. Хотя официально и после раздела Римская империя остается единой, Лициний отказывается признавать некоторые законы, издаваемые Константином. Так, последний запрещает применять распятие как вид смертной казни, поскольку крест является священным символом, Лициний демонстративно игнорирует это запрещение и продолжает прибегать к такому ужасному виду казни. В 321 г. оба императора по-разному проводят очередной ценз. Рассматривая христиан как «пятую колонну» Константина, Лициний возобновляет, хотя и в намного меньших масштабах, гонения на них. Константин открыто выступает как покровитель всех христиан, в какой бы части Империи они ни жили.

Идейная борьба была не единственным оружием соперничавших августов. После соглашения о новом разделе Империи Константин сосредоточивает свое внимание на новых владениях. Его резиденциями становятся Сирмий и Сердика. Он много занимается укреплением дунайской границы, которой угрожают сарматы и готы. Всей своей деятельностью на Балканах Константин подчеркивает, что установление его власти над этой территорией является не присоединением к его бывшим владениям, а шагом к восстановлению единства Империи. Криспа, имевшего титул цезаря, он направляет на Запад, передавая ему управление своими бывшими территориями — Британией, Галлией и Испанией. Несмотря на свою молодость, тот действует весьма успешно — побеждает франков и аламанов. Выпущенные на Западе монеты подчеркивают установившееся блаженное спокойствие (BEATA TRANQUILITAS). Обеспечив, таким образом, свой тыл, Константин с еще большим усердием готовится к новой войне с Лицинием. А тот, ранее предпочитавший Антиохию, теперь переселяется в Никомедию. Этот город, хотя и находится в Азии, расположен близко от проливов, отделяющих Азию от Европы, и может использоваться как база для европейской кампании. Кроме того, он напоминает о Диоклециане, и это — новое обращение к традициям тетрархии. К этому времени Константин стал выпускать вместо слишком дорогих ауреев Диоклециана свои солиды весом в 1/72 фунта золота. Лициний не признал их и продолжил чеканить ауреи старого диоклециановского типа.

Консулами 321 г. становятся Лициний и Лициниан, однако уже в марте этого года на торжественной церемонии в Сирмии Константин объявляет о лишении их консульства и вместо них назначает консулами своих сыновей Криспа и Константина-младшего. В этом же году Константин и Лициний, каждый в отдельности, празднуют пятилетие цезарства своих сыновей. Раскол становится совершенно явным. В 323 г. сарматы и готы прорываются через Дунай. Константин успешно отбивает их вторжение. При этом его армия проходит через Фракию, официально находившуюся под властью Лициния. Тот решительно протестует против этого и требует, чтобы впредь Константин не нарушал их соглашения. В ответ последний напоминает, что государство остается единым, а он как старший август обязан предпринять любые меры для его защиты. В следующем году Константин назначает еще одним цезарем своего второго сына, Констанция, Лициний, естественно, этого не признает. Новая гражданская война становится неизбежной. Оба противника разрабатывают планы будущей войны и собирают огромные силы. Константин вызывает из Галлии Криспа, подтвердившего действиями на Рейне свои военные способности.

Война началась летом 324 г. Константин во главе сухопутной армии вторгся во Фракию. 3 июля около Адрианополя ироиюшло ожесточенное сражение, в ходе которого Лициний, потерявший убитыми более 30 тыс. воинов, был разбит. Он отступил в Византий, надеясь отсидеться за мощными укреплениями города. Однако флот под командованием Криспа разгромил армаду Лициния во главе с Абантом и прорвался в Геллеспонт. Поняв, что он может быть окружен не только с суши, но и с моря, Лициний переправился на азиатский берег и засел в Каллиполе на берегу Боспора Фракийского. Одновременно он объявил августом своего приближенного Мартиниана. [105]

Смысл этого поступка не очень понятен. Мартиниан занимал пост главы императорской канцелярии (magister officiorum) и, следовательно, не был военным. Может быть, у Лициния не осталось генералов, которым он мог бы доверять.

Лициний поставил Мартиниана во главе армии и направил ее в Лампсак, чтобы предотвратить переправу через Геллеспонт армии Константина. Однако Крисп снова разбил флот Абанта, после чего сохранение Лампсака стало бессмысленным. После нового поражения Лициний и Мартиниан отступили в Никомедию, где и были осаждены Константином. Супруга Лициния Констанция, получив предварительно заверение брата о сохранении жизни мужа и сына, уговорила Лициния сдаться. Мартиниан был убит, а Лициний официально лишен сана и послан в Фессалонику в качестве частного лица. Но, несмотря на обещание Константина, Лициний скоро был тоже убит. [106] Лициниана Константин тоже сначала пощадил, но через два года и его постигла участь отца. [107] Все распоряжения «тирана» были отменены, и на восточную часть Империи распространились более ранние постановления Константина.