Чтение онлайн

После тщательной подготовки в августе 314 г. в Арелате собрался собор, на котором присутствовали главы и представители всех церквей Италии, Британии, Галлии, Испании и Африки. Решающую роль на нем играл Оссий, решительный противник Доната, поэтому неудивительно, что собор не только подтвердил решения Римского синода, но и принял дополнительные постановления, направленные против донатистов, как стали называть сторонников Доната. После этого Константин уже не колебался. Донатисты фактически были поставлены вне закона. На них не распространялись благодеяния, определенные Миланским эдиктом. Попытка донатистов, направивших специальную делегацию к императору, добиться от него их признания не удалась. В 317 г. Константин потребовал от них отказаться от всех своих церквей. В ответ на отказ донатистов их стали преследовать не только церковные, но и светские власти. Казалось бы, в чисто религиозный спор вмешалась римская армия. В результате донатизм стал знаменем всех, кто выступал против угнетения, несправедливости и произвола. Однако подавить донатистское движение долгое время не удавалось. К концу правления Константина в Нумидии насчитывалось 270 донатистских епископов. Остатки донатистов жили в Африке вплоть до завоевания ее арабами.

Решения Арелатского собора были направлены в Рим Сильвестру, который наследовал Мильтиаду, но по состоянию здоровья не мог лично прибыть в Арелат. В этом послании римский епископ был выразительно назван папой. Этот титул время от времени принимали епископы и ранее, но он не был прочно связан с римской кафедрой. Теперь, называя папой именно и только епископа Рима, все главы западных церквей признавали его руководство и власть над собой. Это вполне вписывалось в общую тенденцию правления Константина, создавая (или, точнее, укрепляя) церковную «вертикаль власти», параллельную подобной светской.

Значение Арелатского собора было велико. Если до этого Константин всячески демонстрировал свое желание сблизиться с Церковью, то в Арелате она сделала значительные шаги в этом направлении. Порывая с установившейся традицией и прежними церковными решениями, собор постановил, что христиане могут и служить в армии, и занимать посты в государственном аппарате, включая должность презида провинции. Солдатам-христианам было запрещено дезертировать и проливать кровь в мирное время, но разрешено это делать во время войны, не навлекая на себя никаких санкций за нарушение одной из основных христианских заповедей. Единственным ограничением был запрет участвовать в жертвоприношениях. Но так как к тому времени Константин уже принял закон, разрешавший христианам, находившимся на императорской службе, в языческих церемониях не участвовать, то оно носило чисто формальный характер. После Миланского эдикта Арелатский собор стал еще одним шагом на пути превращения Церкви в государственную.

Завоевание Востока поставило Константина перед новыми проблемами. Став единым главой государства, он должен был обеспечить стабильность во всей Империи. Он все больше покровительствовал христианству, открыто используя его в борьбе с Лицинием. Однако большое число его подданных все еще были язычниками. И игнорировать эту ситуацию Константин не мог. В 324 г., когда была одержана победа над Лицинием, он издал эдикт, гарантировавший язычникам право на отправление своих культов. Хотя он по форме в значительной степени повторял Миланский, тон его был уже совершенно другим. Теперь христианский владыка (хотя официально он еще христианином не был) милостиво разрешал ошибавшимся (а именно так были названы язычники) жить в том же мире и покое, как и истинно верующие, в надежде, что такое милостивое отношение приведет их к постижению истины. Еще позже Константин по просьбе жителей италийского города Гиспела разрешил построить там языческий храм императорского рода Флавиев и устраивать игры в честь его на языческий манер. Это показывает, что на культ императора Константин ни в коем случае не посягал.

Другой, не менее серьезной проблемой стал фактический раскол в восточной Церкви. На Востоке не один год бушевали страсти по поводу природы Христа, его отношения к Отцу, характеру Троицы. Ареной этих ожесточенных споров была Александрия, вообще являвшаяся главным интеллектуальным центром христианства. Александрийский пресвитер Арий, выступая за строго монотеистическое толкование новозаветных текстов, заявлял, что Бог Отец един, безначален, неизменен, не создан никем и никто не может быть равен Ему по сущности; Он прежде всех времен сотворил из ничего Сына, который и есть Христос, а после этого — и весь мир. Христос, таким образом, в отличие от Отца, имеет начало и является совершенным творением Божественной воли, но все же творением и уже поэтому не обладает той же сущностью и не может быть Ему равен. Троица, по Арию, состоит из соподчиненных, а не равноправных членов.

Против Ария решительно выступил епископ Александрии Александр, а его наиболее ярым сторонником стал дьякон Афанасий. Оба они заявляли, что Сын, как и Отец, существует от века, никем не создан, но лишь вочеловечился для спасения людей и мира. Он единосущен Отцу, а члены Троицы равноправны. Александр отлучил Ария от Церкви, но это не остановило ни Ария, ни его сторонников. Из Александрии эти споры распространились по всему римскому Востоку. Дело не ограничивалось словесными баталиями, а порой переходило в уличные беспорядки. Церковь стояла на грани полного раскола на арианскую и афанасианскую.

Запад почти полностью остался в стороне от всех этих дискуссий, поэтому и Константина эти проблемы не интересовали. Однако после завоевания Востока быть в стороне от решения вероучительных проблем он не мог, поскольку они разрушали единство Церкви. В суть разногласий император не вникал, да он явно и не понимал их. Ему было важно, чтобы в Церкви царил такой же мир, какой, по его мысли, теперь в Империи. Только единая Церковь может быть надежным партнером и опорой императора. Константин в специальном послании потребовал примирения враждующих сторон. Поскольку в результате его победы восстановлено единство государства, то и Церковь должна быть единой. Для практического решения вопроса он послал в Александрию Оссия, с тем чтобы был найден какой-то компромисс. Однако на месте тот убедился, что это невозможно, да и сам он решительно склонялся на сторону Александра и Афанасия. Чтобы покончить со спорами, Константин прибег к тому же средству, что и в отношении донатизма. Он решил собрать собор.

Сначала 50 епископов собрались в Антиохии, и они осуди ли некоторых своих коллег за сочувствие Арию. Однако этого было мало, и Константин решил созвать более представительное собрание. Были посланы приглашения всем церквам Империи. На это приглашение по разным причинам не откликнулось довольно много западных епископов. Но все же прибыли, кроме уже находившегося в Азии Оссия, Цецилиан из Африки, Никазий из Галлии, Марк из Калабрии, Домн из Паннонии. Папа Сильвестр прислал двух пресвитеров — Виктора и Винцентия, так что можно было считать представленным на соборе и Запад (кроме Британии). Восточных епископов было довольно много. Это означало, что в целом присутствовали почти все церкви Империи.

Собор открылся 20 мая 325 г. в Никее недалеко от Никомедии. Это был первый Вселенский собор в истории христианства. Его торжественно открыл сам Константин, представший перед присутствовавшими епископами во всем своем императорском величии, хотя он еще не был крещен. В своей речи на открытии собора император определил его главную цель — любой ценой восстановить единство Церкви и добиться внутрицерковного мира. Председательствовал на соборе Оссий. Никейский собор рассматривал различные вопросы, но главным было принятие символа веры, который определял бы сущность христианской религии. На нем присутствовали сторонники обеих «партий», но большинство склонилось на сторону Александра и Афанасия. Принятый собором 19 июня символ веры утверждал, что Сын не сотворен и существовал вечно, Он единосущен Отцу, единый Бог существует в трех лицах в виде Троицы. После этого арианство было объявлено ересью, сам Арий предан анафеме, а Церковь, принявшая никейский символ веры, является единственно правильной, православной, ортодоксальной. Постановление собора подписали почти все его участники, даже те, кто и до собора, и во время его заседаний поддерживал Ария. Только два ливийских епископа, Секунд из Птолемаиды и Феона из Мармарики, отказались это сделать, за что были преданы императорскому суду и изгнаны.

Основной желаемой цели Константин, созывая собор, не достиг. Мир в Церкви восстановлен не был. Ожесточенные споры, часто переходившие в открытые выступления, продолжались. Император, не очень-то вникавший в суть теологических дискуссий, постоянно пытался примирить враждующие стороны, а затем стал все больше склоняться к арианству, которое с его идеей иерархического строения Троицы больше соответствовало его политической идеологии. Оно еще долгое время оставалось не только религиозной, но и политической проблемой. Но главным итогом Никейского собора стало не это. С политической точки зрения он оформил союз между императорской властью и Церковью. Недаром Константин в своем общении с церковными иерархами определял себя как светского епископа. Вслед за решениями собора он издал специальный закон, направленный против тех, кто не признавал его решения. Предание епископов, отказавшихся подписать решения собора, императорскому суду лучше всего иллюстрирует новое положение вещей. Христианство еще не стало государственной религией, но государство уже активно вмешивается в церковные дела.

В известной мере Никейский собор подвел итог сближению Константина с христианством. В течение более десятилетия после победы над Максенцием и до разгрома Лициния император принимал ряд законов в пользу Церкви и церковной иерархии. Церкви стали широко снабжаться хлебом за счет государственной казны. Церковь и ее клирики были освобождены от налогов, также от несения городских повинностей. Освобождение раба в церкви, как и в языческом храме, признавалось полностью законным. Христиане, занимавшие государственные посты или служившие в армии, могли не участвовать в жертвоприношениях. Решения епископального суда признавались и светской властью. Воскресенье, как уже говорилось, было объявлено выходным днем, а гладиаторские игры, так ненавидимые христианами, были запрещены в новой столице Константинополе. [112]