Чтение онлайн

– Такие люди, как ты, – своенравные солнечные лучики жизни – не совершают преступлений, Дориан. Но все равно благодарю за комплимент. А теперь расскажи-ка – будь хорошим мальчиком, дай мне спички; спасибо, – каковы твои отношения с Сибил Вейн в реальной жизни.

Дориан вскочил, покраснев, и глаза его загорелись.

– Гарри, Сибил Вейн для меня священна!

– Только на священные вещи и стоит посягать, Дориан, – сказал лорд Генри с оттенком неожиданного пафоса в голосе. – Но тебе нечего волноваться. Полагаю, рано или поздно она будет твоей. Когда человек влюблен, он начинает с того, что обманывает себя, но неизменно заканчивает обманом других. Мир называет это любовным романом. Но, надеюсь, ты с ней, по крайней мере, познакомился?

– Конечно, познакомился. В первый же вечер тот кошмарный старый еврей пришел после спектакля ко мне в ложу, предложил проводить меня за кулисы и представить ей. Я разозлился и сказал, что Джульетта четыреста лет как умерла и что ее тело лежит в мраморном склепе в Вероне. Судя по его недоумевающему виду, он, наверное, решил, что я выпил слишком много шампанского.

– Неудивительно.

– Потом он спросил, не пишу ли я для газет. Я сказал, что не только не пишу ни для каких газет, но и не читаю их. Это его, кажется, ужасно расстроило, и он сообщил мне по секрету, что все театральные критики сговорились ему вредить и что каждый из них продажен.

– Вполне вероятно, в этом он абсолютно прав. Хотя, с другой стороны, если судить по их виду, за большинство из них дадут недорого.

– Похоже, он думает, что ему они все-таки не по средствам, – рассмеялся Дориан. – Но в этот момент в театре стали гасить огни, и мне пришлось уйти. Старик настойчиво угощал меня своими сигарами. Я отказался. На следующий вечер я, конечно, снова явился в театр. Увидев меня, он низко поклонился и бросился уверять, что я щедрый покровитель искусства. Он самый отвратительный невежа, но питает необычайную страсть к Шекспиру. Однажды он с гордым видом сообщил мне, что пять его банкротств произошли исключительно по причине приверженности к творчеству «Барда», как он неизменно его называет. Вероятно, он счел это достойной причиной.

– Так и есть, дорогой Дориан, это весьма достойная причина. Большинство становятся банкротами, слишком много вложив в прозу жизни. Разориться на вкладах в поэзию – большая честь. Но когда ты впервые заговорил с мисс Сибил Вейн?

– В третий вечер. Она играла Розалинду. Мне все же пришлось пойти за кулисы. До этого я бросил ей цветы, и она на меня посмотрела – во всяком случае, мне почудилось, что посмотрела. Старик-еврей продолжал настаивать. Похоже, он решил во что бы то ни стало отвести меня за кулисы, так что пришлось уступить. Тебе не кажется странным, что мне не хотелось с ней знакомиться?

– Нет, не кажется.

– Но, дорогой Генри, почему?

– Скажу когда-нибудь потом. Сейчас я хочу услышать про девушку.

– Про Сибил? О, она такая застенчивая и нежная. В ней есть что-то детское. Когда я высказал свое мнение о ее игре, она широко открыла глаза в столь очаровательном удивлении, что мне показалось, будто она совершенно не осознаёт силы своего таланта. По-моему, мы оба очень нервничали. Старик-еврей, улыбаясь, остановился в дверях ее пыльной грим-уборной и разглагольствовал о нас обоих, а мы стояли и смотрели друг на друга, как дети. Он все время называл меня «милорд», так что мне пришлось объяснить Сибил, что никакой я не лорд. И она очень просто ответила: «Вы больше похожи на принца. Я буду звать вас Прекрасный Принц».

– Честное слово, Дориан, мисс Сибил умеет делать комплименты.

– Ты не понимаешь, Гарри. Для нее я всего лишь персонаж пьесы. Она совсем далека от жизни. Живет с матерью, увядшей и усталой женщиной, которая в первый вечер в каком-то пурпурно-красном капоте играла леди Капулетти. Вид у нее был такой, будто она знавала лучшие времена.

– Этот вид мне знаком. Он нагоняет на меня тоску, – пробормотал лорд Генри, рассматривая свои перстни.

– Еврей хотел поведать мне историю Сибил, но я сказал, что мне совершенно не интересно.

– И правильно сделал. В трагедиях других людей всегда есть что-то бесконечно жалкое.

– Меня волнует лишь сама Сибил. Какое мне дело до ее происхождения. От изящной головки до маленьких ножек она неоспоримо и абсолютно божественна. Каждый вечер я хожу смотреть на ее игру, и с каждым разом она все восхитительней.

– Вот, оказывается, почему ты теперь со мной не ужинаешь. Я догадывался, что у тебя закрутился какой-то любопытный романчик. Выходит, действительно закрутился. Но не совсем такой, как я ожидал.

– Мой дорогой Гарри, мы каждый день вместе обедаем или ужинаем и несколько раз ходили в Оперу, – ответил Дориан, широко открыв от удивления свои голубые глаза.

– Но ты всегда приходишь ужасно поздно.

– Да, но я не могу не посмотреть, как Сибил играет! – воскликнул Дориан. – Хотя бы одно действие! Мне все время ее не хватает. А когда я думаю об удивительной душе, которая скрыта в этом маленьком белоснежном теле, меня наполняет благоговение.

– Но сегодня вечером ты же сможешь со мной поужинать, Дориан?

Дориан покачал головой:

– Сегодня она Имогена. А завтра Джульетта.

– Когда же она Сибил Вейн?

– Никогда.

– Поздравляю!

– Ты просто ужасен! Она вся – средоточие знаменитых героинь мировой классики. Она больше, чем просто человек. Ты смеешься, но, говорю тебе, она гениальна. Я люблю ее и должен добиться ее любви. Ты, который знает все тайны жизни, научи меня, как очаровать Сибил Вейн, как сделать, чтобы она влюбилась в меня. Я хочу, чтобы ко мне ревновал Ромео. Хочу, чтобы мертвые любовники всего мира услышали наш смех и впали в тоску. Хочу, чтобы дыхание нашей страсти вселило сознание в их прах и пробудило их пепел к страданию. Боже мой, Гарри! Я боготворю ее!

Говоря это, Дориан метался по комнате, и на его щеках вспыхивали красные пятна. Он был крайне возбужден.

Лорд Генри наблюдал за ним с чувством скрытого удовольствия. Как непохож был теперь Дориан на того застенчивого, испуганного мальчика, с которым он познакомился в мастерской у Бэзила Холлуорда. Все его существо расцвело, подобно бутону, раскрывшему пламенно-красные лепестки. Душа выбралась из своего тайника, и Желание поспешило ей навстречу.

– И что ты собираешься делать? – наконец спросил лорд Генри.

– Я собираюсь пригласить тебя и Бэзила в театр, чтобы вы посмотрели на ее игру. О результате я нисколько не беспокоюсь. Вы наверняка признаете ее гениальность. Потом надо вырвать ее из лап еврея. У нее с ним контракт на три года – точнее, на два года и восемь месяцев с сегодняшнего дня. Конечно, мне придется что-то ему заплатить. Когда все будет сделано, я устрою ее как подобает, в каком-нибудь театре Вест-Энда. Она сведет с ума весь мир, как свела меня.

– Это невозможно, мой дорогой мальчик!