Чтение онлайн

– Fin de siecle [144] , – проговорил лорд Генри.

– Fin du globe [145] , – подхватила хозяйка.

– Я бы предпочел fin du globe, – со вздохом сказал Дориан. – Жизнь – сплошное разочарование.

– Ах, мой дорогой, – воскликнула леди Нарборо, надевая перчатки, – только не говорите, что устали от жизни. Когда такое говорят, сразу ясно, что это жизнь изрядно потрепала человека. Лорд Генри очень аморален, и иногда мне хочется быть такой же. Но вы-то не можете не быть добродетельным – вы так хороши! Надо найти вам подходящую жену. Лорд Генри, как вы думаете, не пора ли мистеру Грею жениться?

– Я постоянно твержу ему об этом, леди Нарборо, – ответил лорд Генри с поклоном.

– Значит, нам надо найти ему удачную партию. Вечером я внимательно изучу справочник Дебретта [146] и составлю список всех достойных молодых особ.

– С указанием возраста, леди Нарборо? – поинтересовался Дориан.

– Безусловно, с указанием возраста, только слегка подредактирую. Но никакой спешки. Я хочу, чтобы получился, как пишут в «Морнинг пост», гармоничный союз и чтобы вы оба были счастливы.

– Сколько чепухи принято говорить о счастливых браках! – возмутился лорд Генри. – Мужчина может быть счастлив с любой женщиной, покуда он ее не любит.

– Какой же вы циник! – воскликнула старая дама, отодвинув стул и кивнув леди Ракстон. – Непременно приходите ко мне на ужин в самое ближайшее время. Вы оживляете мое существование гораздо лучше, чем все тонизирующие средства, которые прописывает мне сэр Эндрю. Но обязательно скажите, с кем вы хотели бы увидеться. Я намерена устроить вечер, приятный для всех.

– Я люблю мужчин с будущим и женщин с прошлым, – ответил он. – Как вы думаете, в этом случае у вас, скорее всего, соберется исключительно женская компания?

– Боюсь, что да, – смеясь ответила хозяйка и встала. – Тысяча извинений, моя милая леди Ракстон, – спохватилась она, – я не заметила, что вы не докурили папиросу.

– Ничего страшного, леди Нарборо. Я и так слишком много курю. Надо бы начать себя ограничивать.

– Ради бога, не делайте этого, леди Ракстон, – сказал лорд Генри. – Умеренность – страшная вещь. Достаточно – это все равно что невкусная еда, а более чем достаточно – это уже роскошный пир.

Леди Ракстон взглянула на него с любопытством.

– Как-нибудь зайдите ко мне, лорд Генри, и растолкуйте мне все подробнее. Ваша теория весьма увлекательна, – проговорила она, выплывая из комнаты.

– И постарайтесь не слишком много обсуждать политику и скандалы, – бросила от дверей леди Нарборо. – Иначе мы там, наверху, успеем перессориться.

Мужчины рассмеялись. Мистер Чапман с важным видом поднялся с другого конца стола и пересел на хозяйское место. Дориан Грей тоже пересел и теперь оказался рядом с лордом Генри. Мистер Чапман тут же начал громогласно рассуждать о ситуации в палате общин, поднимая на смех своих противников. Среди взрывов его хохота периодически звучало слово «доктринер», вызывающее ужас в сознании истинного британца. Раскатистая аллитерация украшала разглагольствования оратора, водружавшего британский флаг на самую вершину Мысли. Глупость, унаследованная от предков, – ее мистер Чапман жизнерадостно именовал крепким здравым смыслом англичанина – воспевалась им как надежный оплот общества.

Губы лорда Генри искривила ухмылка, и он повернулся к Дориану.

– Тебе лучше, дорогой мой? – спросил он. – За ужином ты был как будто не в себе.

– Я совершенно здоров, Гарри. Просто устал, вот и всё.

– Вчера вечером ты был очень хорош и совсем очаровал маленькую герцогиню. Она сказала мне, что приедет в Сэлби.

– Она обещала быть там двадцатого.

– И Монмут с ней?

– Ох да, Гарри.

– Он ужасно надоел мне, почти так же, как ей. Герцогиня очень умна, пожалуй, даже слишком умна для женщины. Но ей не хватает невыразимого очарования слабости. Ибо не что иное, как глиняные ноги, внушает нам нежность к золотому колоссу. У нее же ножки хорошенькие, но совсем не глиняные. Пожалуй, скорее белоснежно-фарфоровые. Они побывали в пламени, а то, что огонь не уничтожает, он закаляет. Она дама с опытом.

– Давно она замужем? – спросил Дориан.

– По ее словам, целую вечность. В книге пэров, насколько я помню, сказано, что десять лет, но десять лет с Мамутом и в самом деле покажутся вечностью. А кто будет еще?

– Чета Уиллоби, лорд Рагби с женой, наша теперешняя хозяйка, Джеффри Клустен – обычная компания. Да, я, кроме того, пригласил лорда Гротриана.

– Мне он нравится, – сказал лорд Генри. – Очень многие со мной не согласятся, но я нахожу его приятным. То, что он иногда слишком претенциозен в одежде, искупается его исключительной образованностью. Он человек весьма современный.

– Не могу обещать, что он приедет, Гарри. Возможно, ему придется ехать с отцом в Монте-Карло.

– Ах, что за наказание эти родители! Пожалуйста, попытайся его уговорить. Кстати, Дориан, ты вчера вечером сбежал так рано, еще не было одиннадцати. Что ты делал? Сразу отправился домой?

Дориан бросил на него быстрый взгляд и нахмурился.

– Нет, Гарри, – наконец ответил он. – Я добрался до дома почти в три часа.

– Был в клубе?

– Да, – сказал Дориан и прикусил губу. – Нет, я не то хотел сказать. В клубе я не был. Просто гулял. Не помню, что делал… Какой ты дотошный, Гарри! Тебе все время надо знать, кто что делает. А я всегда хочу забыть, что я делал. Домой я вернулся в половине третьего, раз уж тебя так интересует точное время. Забыл ключ дома, и слуге пришлось открывать мне дверь. Если нужны подтверждающие доказательства, можешь спросить у него.

Лорд Генри пожал плечами.

– Да какое мне до этого дело, дорогой друг! Пойдем в гостиную. Благодарю, мистер Чапман, хереса не надо. С тобой что-то произошло, Дориан. Расскажи, в чем дело. Ты сегодня сам не свой.

– Не обращай на меня внимания, Гарри. Просто я раздражен и сердит. Обещаю заглянуть к тебе завтра или послезавтра. Передай мои извинения леди Нарборо. Я не стану подниматься. Поеду домой. Мне очень нужно домой!

– Хорошо, Дориан. Надеюсь, увидимся завтра у меня за чаем. Герцогиня собиралась прийти.

– Постараюсь быть, Гарри, – сказал Дориан, уходя.

По дороге домой он чувствовал, что ужас, который ему как будто удалось заглушить, вновь вернулся. Случайные вопросы лорда Генри заставили его потерять самообладание, а сейчас ему надо было держаться с абсолютной невозмутимостью. Все опасные улики следовало немедленно уничтожить. Он зажмурился. Ему было жутко даже прикасаться к ним.

Однако другого выхода не было. Он это понимал и, запершись в библиотеке, открыл потайной шкаф, куда той ночью сунул пальто и саквояж Бэзила Холлуорда. В камине пылал яркий огонь, но Дориан подложил еще полено. Запах схваченных пламенем одежды и кожи был ужасен. На то, чтобы все уничтожить, у него ушло три четверти часа. Под конец, почувствовав слабость и тошноту, он зажег на медной курильнице алжирские благовонные свечи и обтер себе лоб и руки прохладным уксусом с мускусным ароматом.

Внезапно Дориан вздрогнул. В его глазах появился странный блеск, и он начал нервно кусать нижнюю губу. Между двух окон стоял большой флорентийский комод черного дерева, инкрустированный слоновой костью и синим лазуритом. Он смотрел на него так, словно тот вызывал у него восторг или ужас, словно в нем хранилось нечто желанное и в то же время почти ненавистное. Его дыхание участилось. Дориана неистово потянуло туда. Он закурил папиросу, потом бросил. Веки его опустились так низко, что густые, длинные ресницы почти коснулись щек. Но и с полузакрытыми глазами он все равно смотрел на комод. Наконец, встав с дивана, на котором лежал, он приблизился к комоду, открыл его и нажал на потайную пружину. Медленно выдвинулся треугольный ящик. Пальцы Дориана сами потянулись к нему, забрались внутрь и что-то схватили. Искомым предметом оказалась лакированная китайская шкатулочка, черная с золотом, весьма тонкой работы, по бокам украшенная волнистыми линиями и шелковыми шнурками, на которых висели хрустальные бусины и кисточки из сплетенных металлических нитей. Он открыл ее. Внутри поблескивала какая-то воскообразная зеленая масса, источавшая удивительно тяжелый и стойкий запах.