Чтение онлайн

– Замолчи, Грей. Дальше я ничего не хочу знать. Правду ты говоришь или лжешь, мне все равно. Я категорически отказываюсь иметь хоть какое-то отношение к твоей жизни. Оставь при себе свои ужасные секреты. Мне они больше неинтересны.

– Они смогут тебя заинтересовать, Алан. Особенно этот. Мне ужасно тебя жаль. Но ничего не поделаешь. Ты единственный человек, который может меня спасти, и я вынужден с тобой поделиться. У меня нет выбора. Алан, ты ученый. Знаешь химию и много чего еще. Проводишь опыты. Тебе надо уничтожить то, что сидит там, наверху, уничтожить полностью, без остатка. Никто не видел, как этот человек входил в мой дом. В эту минуту он должен быть в Париже. Никто не хватится о нем в ближайшие несколько месяцев. Когда же начнутся поиски, у меня не должно быть никаких следов. Тебе, Алан, предстоит превратить его и все его вещи в горстку пепла, которую я развею по ветру.

– Ты сошел с ума, Дориан.

– Ага! Я все ждал, когда же ты назовешь меня по имени.

– Говорю тебе, ты сошел с ума! Сошел с ума, если думаешь, что я пошевелю хоть одним пальцем, чтобы тебе помочь. Сошел с ума, если делаешь мне это чудовищное признание. Что бы там ни произошло, я не имею к этому отношения. Неужели ты считаешь, что ради тебя я опорочу свое доброе имя? Что мне до твоих дьявольских дел?

– Это было самоубийство, Алан.

– Я рад. Но кто довел его до самоубийства? Полагаю, не кто иной, как ты.

– Ты все еще отказываешься сделать это для меня?

– Конечно, отказываюсь. Я не желаю иметь с этой историей ничего общего. Меня не волнует, что ты навлечешь на себя бесчестье. Ты вполне его заслуживаешь. И я не стану тебя жалеть, когда ты будешь опозорен, публично опозорен. Как ты смеешь просить меня о помощи – именно меня! – и впутывать в этот кошмар? Мне казалось, ты лучше разбираешься в людях. Наверное, твой друг лорд Генри Уоттон не сумел научить тебя психологии, хотя многому другому, похоже, научил. Ничто не заставит меня прийти тебе на помощь. Не к тому ты обратился. Иди к своим друзьям, а меня оставь в покое.

– Алан, это убийство. Я его убил. Ты не представляешь, как я из-за него страдал. Какой бы ни была моя жизнь, он гораздо больше, чем бедняга Генри, повлиял на то, какой она стала или как извратилась. Может, он сделал это ненамеренно, но результат очевиден.

– Убийство! Боже правый, Дориан! Ты дошел до убийства? Я не донесу на тебя. Меня это не касается. Кроме того, тебя наверняка арестуют и без моего участия. Совершая преступление, любой человек обязательно допускает какой-нибудь глупейший промах. Но я не собираюсь иметь к этому отношения.

– Однако придется. Подожди, подожди минуту. Послушай меня, просто послушай, Алан. Я всего лишь прошу тебя провести некий научный эксперимент. Ты же ходишь в больницы и морги, и тебя не беспокоят ужасы, которые ты там творишь. Если в какой-нибудь жуткой прозекторской или в зловонной лаборатории тебе доведется увидеть такого человека на свинцовом столе с выдолбленными красными желобами для стока крови, ты воспримешь его всего лишь как подходящий объект для исследования. Ты и глазом не моргнешь. И не подумаешь, что поступаешь дурно. Наоборот, ты, скорее всего, решишь, что приносишь пользу человечеству, вносишь свой вклад в мировую копилку знаний, удовлетворяешь свою научную любознательность или что-нибудь подобное. Я хочу, чтобы ты совершил то, что уже не раз проделывал раньше. Право же, уничтожение тела – работа наверняка куда менее ужасная, чем твои обычные занятия. Не забудь, это единственная улика против меня. Если его обнаружат, я пропал. А его непременно обнаружат, если ты мне не поможешь.

– Я не имею ни малейшего желания тебе помогать. Ты, похоже, об этом забыл. Просто мне все это безразлично. И то, что здесь произошло, меня совершенно не касается.

– Алан, я тебя умоляю! Подумай, в какое положение я попал. В ожидании тебя я от страха чуть не лишился чувств. Когда-нибудь ты тоже можешь испытать страх. Но нет! Не думай об этом. Взгляни на дело с чисто научной точки зрения. Ты же не спрашиваешь, откуда взялись мертвецы, на которых ты проводишь свои опыты. И сейчас не спрашивай. Я и без того сказал тебе слишком много. Умоляю тебя, сделай это! Ведь мы были когда-то друзьями, Алан.

– Не напоминай мне, Дориан. Прошлое умерло.

– То, что умерло, иногда отказывается исчезать. Тот человек наверху никуда не делся. Он сидит за столом, склонив голову и вытянув руки. Алан! Алан! Если ты не поможешь, я погиб! Ведь они же повесят меня, Алан! Неужели ты не понимаешь? Меня повесят за то, что я совершил!

– Нет смысла продолжать эти препирательства. Я решительно отказываюсь тебе помогать. С твоей стороны было безумием обратиться ко мне.

– Так ты не поможешь?

– Нет.

– Умоляю, Алан!

– Это бесполезно.

В глазах Дориана Грея вновь промелькнула жалость. Он протянул руку, взял листок бумаги и что-то написал. Потом дважды перечел, сложил и подтолкнул листок через стол к Алану. После чего встал и отошел к окну.

Кемпбелл с удивлением посмотрел на Дориана, взял бумагу и развернул. Когда он прочел написанное, лицо его покрыла мертвенная бледность. В приступе дурноты он откинулся на спинку стула. Ему показалось, что сердце заколотилось в какой-то звенящей пустоте и готово вот-вот разорваться.

Две или три минуты стояла ужасная тишина. Затем Дориан повернулся, подошел к Алану и встал сзади, положив руку ему на плечо.

– Мне тебя очень жаль, Алан, – проговорил он. – Но ты не оставил мне выбора. Письмо написано. Вот оно. Ты сам видишь адрес. Если ты не станешь мне помогать, я буду вынужден его отправить. И я обязательно его отправлю. Ты прекрасно знаешь, к чему это приведет. Но ты мне поможешь. Теперь отказаться не получится. Я пытался пощадить тебя – справедливости ради, ты должен это признать. Ты говорил со мной грубо, резко и оскорбительно. Ты вел себя так, как ни один человек не осмеливался вести себя со мной – по крайней мере, из ныне живущих. Я все стерпел. А теперь условия диктую я.

Кемпбелл закрыл лицо руками и содрогнулся.

– Да, теперь моя очередь диктовать условия, Алан. И ты знаешь, каковы они. Все очень просто. Ну же, не вгоняй себя в горячку. Дело должно быть сделано. Прими это как неизбежность и начинай.

С губ Кемпбелла сорвался стон, он весь затрясся. Ему казалось, что тиканье часов на каминной полке делит Время на отдельные атомы и каждый несет агонию, которую он не выдержит. У него возникло ощущение, будто железный обруч медленно сжимается вокруг головы, как если бы грозивший ему позор уже обрушился на него. Рука, лежавшая на плече, казалась тяжелее свинца. Просто невыносимо! Она вот-вот раздавит его!

– Послушай, Алан, ты должен решиться.

– Не могу, – машинально ответил он, будто его слова могли что-то изменить.

– Ты должен. У тебя нет выбора. Поторопись.

Еще секунду Алан колебался.

– В комнате наверху есть камин?

– Да, газовый, с асбестом.

– Мне надо пойти домой и взять кое-что из лаборатории.

– Нет, Алан, я не выпущу тебя из дома. Составь список всего необходимого, мой слуга возьмет кеб и привезет это.

Кемпбелл быстро набросал несколько строк, промокнул их и на конверте написал имя своего помощника. Дориан взял письмо и внимательно его прочел. Затем позвонил и передал письмо пришедшему камердинеру с распоряжением возвратиться как можно скорее с необходимыми вещами.