Чтение онлайн

– Проблемы с мужем?
– его голос звучит сладко, как сироп, но в глазах читается циничный интерес.
– Или, может, теперь это уже не муж?

– Наоборот, дорогой, - делаю долгий глоток, ощущая, как напиток разливается теплой волной по животу, растворяя последние остатки досады.
– Проблемы как раз закончились. Теперь у меня будет настоящий мужчина, а не подкаблучник с кучей обязательств.

И это чистая правда. Пусть Игорь сейчас будет носиться как угорелый по адвокатам, пытаясь спасти то, что уже не починить, но через пару дней он прилетит ко мне уже свободным, без этой противной Марго на шее, без ее вечных нравоучений о воспитании детей и "семейных ценностях".

Ненавижу ее, ей все всегда слишком легко давалось, играючи, в то время как мне приходилось грызть все зубами.

Телефон снова вибрирует. Лера, моя ближайшая, и единственная, если честно, подруга, беспокоится.

"Ну что, улетела в свой рай? Как там твой принц на белом спорткаре? Фоточек жду!"

Я быстро набираю ответ, едва сдерживая смех, который подкатывает к горлу.

"Рейс задержали, так что еще летит твоя покорная слуга. Мой 'принц' в последний момент сдулся, жена неожиданно подала на развод. Так что это будет весело"

Ответ приходит мгновенно.

"Ой, бедняжка! Ты же так мечтала об этом отпуске! Целый год ждала! Ну как ты?"

– Мечтала, - вслух повторяю я и вдруг осознаю, что действительно рада этому повороту. – Я мечтала побыть одна.

Теперь мне не надо будет притворяться влюбленной дурочкой каждую минуту, изображать восторг от его глупых шуток и дешевых комплиментов. Два дня полной свободы, можно напиться в хлам, закрутить роман с местным, просто валяться у бассейна одна, загорая топлес.

А потом... Потом он прилетит. Униженный, раздавленный, нуждающийся в утешении. И я встречу его в новом бикини, которое так тщательно выбирала, с охлажденным бокалом в руке, идеальная, недосягаемая, готовая стать его спасительницей, его единственной гаванью в этом жестоком мире.

– Девушка?
– бармен снова наклоняется ко мне, демонстративно вытирая уже чистый бокал.
– Повторить? Или может, что-то покрепче? Для праздника?

– О, ты прочитал мои мысли, - улыбаюсь во весь рот, специально медленно облизывая губы, наблюдая, как его взгляд следует за этим движением.
– Давай что-нибудь на твой выбор. Сегодня у меня действительно... Особенный праздник.

Через несколько минут делаю первый глоток, представляя, как через пару дней Игорь будет ползать передо мной на коленях, заглаживая вину. Как я смогу выжать из него новую шубу, настоящую норку, а не эту дешевую синтетику, которую он подарил на прошлый день рождения, может даже машину, немца, а не эту постылую японскую тачку, на которой он возил меня все это время.

В Италии он будет совсем мой, без семьи, без обязательств, без Марго, а значит надо крутить его пока тепленький.

Телефон снова вибрирует.

Игорь.

"Я все улажу. Обещаю. Ты же меня ждешь? Ты ведь понимаешь, я не мог поступить иначе? Скажи, что не злишься..."

Я медленно набираю ответ, растягивая удовольствие, представляя, как он там, на другом конце провода, нервно кусает губы в ожидании ответа.

"Конечно, дорогой. Я всегда тебя жду. Но постарайся прилететь поскорее. Мне будет так одиноко без тебя..."

Отправляю и ставлю телефон на беззвучный режим и заказываю еще один коктейль, на этот раз двойной.

Пусть Игореша побегает.

Пусть поволнуется.

Все равно он уже на моем крючке, и теперь крючок этот можно затянуть потуже. Настолько туго, что и не вырвется никогда.

Ничто мне не испортит настроение, даже головная боль и легкая температура, стресс и не такое может подкинуть.

Глава 17

Марго

Дверь палаты с грохотом распахивается, ударяясь о стену так, что стеклянная вставка дребезжит. Я вздрагиваю всем телом, и стул подо мной скрипит, будто протестует против этой внезапной бури. Сердце сначала замирает, а затем начинает колотиться с такой силой, что кажется вот-вот разорвет грудную клетку.

Игорь.

Он стоит в дверях, тяжело дыша, как загнанный зверь.

Его лицо искажено не выражает ничего, кроме ярости. Брови сведены, губы подрагивают. Глаза бегают по палате, скользя мимо Саши, который беспокойно ворочается во сне, мимо капельницы, из которой по капле уходит лекарство, и останавливается на меня, будто найдя, во что вонзить свой необузданный гнев.

– Ты совсем страх потеряла, тварь?! – его голос дрожит, и в нем столько ненависти, что мне хочется отшатнуться. – Ты вообще понимаешь, что натворила?!

– Что ты творишь?! – понимаю, то мой шепот-крик не остановит его, но у меня сил нет нарушить хрупкий сон сына криками.
– Он спит! Выйди. Сейчас же, и там за дверью, ели так хочется, ори.

Он застывает, превращаясь в статую ярости. Его кулаки сжимаются до предела, и я вижу, как дрожат пальцы даже в таком состоянии, и ведь не от сомнений или страха, а от чистейшего, неразбавленного бешенства, которое вот-вот вырвется наружу, как лава из вулкана.

В его глазах опасная пустота, которую я видела лишь однажды, когда он разбил наш сервиз в первую и последнюю нашу серьезную ссору.

– Объяснись, что это за уведомление на почте?!
– он бросает слова сквозь стиснутые зубы.
– Ты вообще понимаешь, что натворила? Это же официальные бумаги! Это посторонние люди, способные устроить утечку информации, когда у нас все наладится, и тогда все, моей репутации конец. Ты хоть думала, что будет с бизнесом?!

Мурашки бегут по спине, как стадо испуганных животных, но это не страх, а от омерзения после сказанных им слов. Кровь в ушах стучит, заглушая даже звук капельницы, отмеряющей секунды до катастрофы.

– Оно появилось там, потому что я больше не намерена делить жизнь с человеком, который годами врал мне, а теперь еще и изменяет с моей лучшей подругой, - голос звучит удивительно ровно, будто мне плевать, хотя, на самом деле мне, наверное, и плевать.

Я смотрю на это когда-то любимое лицо и не узнаю его, черты те же, но души, той, которую я знала, больше нет. Только маска, за которой прячется чужой, опасный человек.

– Я ни с кем не изменял тебе!
– он делает резкий шаг вперед, и я отступаю, чувствуя, как край кровати впивается в спину.
– У тебя, видимо, паранойя на фоне стресса. Или Оля тебе что-то наговорила? Так на всегда была стервой!