Чтение онлайн

– Еще лучше. Принимаете?

Ольга колеблется всего секунду, я вижу, как ее взгляд мечется к двери, и потом она решительно встает, слегка покачиваясь, и ее рука вцепляется в край стойки для равновесия.

– Тогда ведите меня. Хочу полюбоваться закатом с вашей террасы, раз она столь прекрасна.

Когда они направляются к выходу, его рука уже обнимает ее талию, пальцы впиваются в ткань платья. Я откидываюсь на спинку кресла, удовлетворенно улыбаясь. В голове уже складывается план, как обыграть эту ситуацию.

Ну что, Марго, у меня для тебя настоящий подарок...

Если ты не оценишь, я буду до глубины души обижена.

Глава 21

Марго

Два дня. Всего сорок восемь часов, но каждый из них тянется как мучительный год, наполненный больничными запахами, тревожными мыслями и постоянным ожиданием, когда же наконец все это закончится. Белые стены палаты давят, а мерцающий свет ламп отбрасывает на все вокруг болезненно-бледные тени. Даже воздух кажется пропитанным безысходностью.

Саша сидит на кровати, бледный, но уже без того лихорадочного блеска в глазах, который так пугал меня последние дни. Его щеки, еще вчера пылавшие жаром, теперь лишь слегка розовеют, а дыхание стало ровным и спокойным.

Он осторожно ковыряет ложкой больничную кашу, морщит носик от ее вида, но все же ест маленькими, нерешительными глотками. Это значит, что силы потихоньку возвращаются, что самое страшное позади. Но почему же тогда в груди остается эта тяжесть?

– Мам, а когда мы домой поедем? – спрашивает он, поднимая на меня глаза. В них уже нет той животной паники, что была позавчера, когда Игорь... Нет, не буду об этом думать. Сейчас в Сашином взгляде только усталость и детское нетерпение, знакомое каждому родителю. – Я уже устал от этой больницы. Здесь скучно, и каша невкусная.

Мои пальцы сами тянутся к его волосам, гладят их, запоминая каждую прядь. Они стали такими тонкими за эти дни...

– Скоро, солнышко, – говорю, заставляя себя улыбаться. – Как доктор разрешит. Думаю, еще пару дней, и мы поедем домой.

– А можно мороженое, когда выпишемся? – его голосок звучит так трогательно, что в горле комом встают слезы.

– Конечно можно, – отвечаю, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Даже два, если будешь хорошо кушать эту противную кашу.

Поправляю ему одеяло, и в этот момент в кармане халата вибрирует телефон. Кто это может быть? Сердце начинает биться чаще, когда я вижу имя: Роза.

Сообщение короткое, но от него дыхание перехватывает.

"Твоя Олька не теряет времени. Уже закрутила курортный роман с каким-то итальянцем. Видео пришлю позже. Наслаждайся мыслью, как Игорек будет рвать и метать, когда узнает ?"

Она все же полетела и не сказала? Вот же неугомонная, но за такую новость я ей благодарна. Губы невольно трогает ухмылка, но это не радость, это оскал зверя, который наконец-то увидел слабое место своего обидчика.

– Ну что, Оленька, – шепчу я так тихо, что даже не уверена, сказала ли это вслух, – недолго музыка играла.

– Мам, ты чего смеешься? – Саша откладывает ложку, его брови поднимаются в удивлении, а во взгляде появляется та самая детская проницательность, которая всегда заставляет меня чувствовать себя раздетой догола.

– Да так… Вспомнила одну глупую шутку, – отвечаю, ощущая, как лицо прячется за маской, за которой прячется вся моя боль.

– Какую? Ну скажи! – он тянет меня за рукав, и его пальчики кажутся такими хрупкими, такими беззащитными...

– Ну представь, – присаживаюсь на край кровати, чувствуя, как пружины скрипят под моим весом, – идет ежик по лесу и вдруг видит, гриб растет. И гриб ему и говорит...

– Мам! – хмурится Саша, и в его глазах вспыхивает искорка удивления, та самая, что была до всего этого кошмара. – Ты же сама говорила, что грибы не разговаривают!

– Ну вот видишь, даже ты понял, что шутка глупая, – смеюсь, радуясь, что смогла отвлечь.

Он снова ест кашу, а я думаю, неужели правда эта стерва, которая разрушила мою семью, не продержалась и дня? Представляю, как перекосит Игоря от бешенства эта новость. Как же сладко будет наблюдать, как он поймет, что его предали точно так же, как он предал меня. Это будет лучшая агония мира.

Но радость, если это вообще можно назвать радостью, от этой новости длится недолго. Телефон снова вибрирует в руке. На этот раз звонит Лена, моя помощница из кафе.

– Алло, Лен? Что-то случилось?
– поднимаю трубку, и сразу же ощущаю, как по спине пробегает холодок от ее всхлипываний.

– Марго… - ее голос дрожит, слова срываются.
– Ты сидишь?

– Что такое? Говори!
– Саша вздрагивает на кровати.

– У нас… у нас пожар. Только что… - Лена задыхается, и в трубке слышны какие-то отдаленные крики, гул голосов.

– Что?!
– вырывается у меня. В голове мелькают образы: мое кафе, в которое я вложила душу, которое было последним островком стабильности все в огне.
– Как пожар? Что случилось?

– Какой-то мужик в черной маске зашел, - Лена говорит прерывисто, голос ее хрипит от дыма или слез.
– Вылил из бутылки какую-то вонючую жидкость прямо на столы и поджег. Все вспыхнуло моментально…

– Ты что, шутишь?
– голос звучит резче, чем я хотела бы, и вижу, как Саша съеживается, услышав этот тон. Сразу же стараюсь говорить тише, но поздно, сын напуган.
– Скажи, что это розыгрыш…

– Марго, я бы не стала так шутить, - Лена отвечает медленно, и в ее голосе такая усталость и страх, что у меня холодеет внутри.
– Я сама ползала в дыму, людей выводила. Пожарные уже тут, полиция тоже. Они требуют хозяйку.

– Боже мой… - шепчу, и вдруг понимаю, что у меня пересохло во рту. Глотаю с трудом.
– Все живы? Никто не пострадал?

– Да, успели выбежать. Но зал… Марго, там все в саже. И запах этот жуткий…

– Хорошо. Я скоро буду, вешаю трубку, не в силах ее слушать и в голове пустота.

Игорь.

Я знаю, он мог. После всего, что произошло, после его удара, после того, как он бросил сына… Да, он мог.

– Мам, что случилось? Ты вся белая.

– Ничего страшного, - глажу его по голове, стараясь говорить спокойно, хотя пальцы дрожат.
– Просто небольшая проблема на работе. Мне надо ненадолго отлучиться. Ты побудешь с медсестрой, ладно?

– А что случилось?
– он хватает меня за рукав, и его пальчики цепляются за ткань, будто боится, что я исчезну.
– Почему ты так испугалась?