Чтение онлайн

– Вам стоит попросить медсестру посидеть с сыном, - говорит тихо, но так, что каждое слово четко врезается в сознание.
– Нам необходимо зафиксировать побои. К счастью, эта клиника может все оформить грамотно.

Я киваю, но голова вдруг становится непомерно тяжелой, будто кто-то налил в нее свинец. Мысли путаются, перемешиваясь с остатками адреналина и болью. Где-то на краю сознания я понимаю, что это шок, но не могу заставить себя реагировать.

– Дайте мне полчаса, - Саша прижимается ко мне, его пальцы впиваются в мою кофту, будто он боится, что я исчезну.
– Нужно успокоить сына и уложить спать.

Раевский молча кивает. Его взгляд на секунду останавливается на Саше и в его глазах мелькает что-то человеческое, почти отеческое. Затем он разворачивается и выходит, оставляя нас одних в этой внезапно ставшей огромной палате.

Я опускаюсь на край кровати, чувствуя, как пружины подо мной скрипят. Саша прижимается ко мне всем телом, тяжело дыша. Его пальцы цепляются за мою кофту, будто это единственная связь с реальностью.

– Мам...
– его шепот дрожит, и в нем столько детской боли и непонимания, что сердце сжимается в комок.
– Почему папа нас не любит?

Вопрос повисает в воздухе, такой простой и такой страшный. Я глажу его по волосам - они мокрые от пота и пахнут больничным шампунем. Целую в макушку, вдыхая этот знакомый, родной запах, единственное, что сейчас кажется настоящим.

– Так бывает, солнышко, - мой голос звучит удивительно спокойно, хотя внутри все разрывается на части.
– Но нам никто не нужен. Нам и вдвоем хорошо.

Он не отвечает, только крепче прижимается ко мне, пряча лицо у меня на груди. И в этот момент я понимаю - что бы ни случилось дальше, я больше никогда не позволю никому причинить ему боль.

Это не конец.

Это только начало.

Глава 20

Роза

Вечер в Порто-Черво дышит расслабленной роскошью, но в моей груди все сжимается от холодного, методичного возбуждения охотника за дичью. А дичь у меня крупная, наглая, шикарная, и ищущая активно приключений, но слишком избирательно.

Теплый воздух, насыщенный морской солью, жареными кальмарами и сладковатой вязкостью дорогих духов, обволакивает открытую террасу, где я сижу, притаившись в тени оливкового деревца. Его листья шелестят над головой, отбрасывая узорчатые тени на мраморный столик, где стоит мой полупустой бокал.

Пузырьки в нем уже почти исчезли, как и мое терпение. Я пятый час наблюдаю за Ольгой, этой разряженной куклой в алом платье, которое обтягивает ее тело, словно вторая кожа, подчеркивая каждую линию с вызывающей откровенностью.

– Типичная содержанка, - срывается с губ, когда она томно поправляет прядь волос, блестящих от дорогого укладочного средства. Пальцы непроизвольно сжимаются вокруг бокала.

Как Марго могла дружить с этой пустышкой? Как она не видела этого ненасытного голода в ее глазах, этого вечного поиска следующей выгоды?

Бар постепенно наполняется вечерней публикой, их смешки и разговоры сливаются в монотонный гул. За соседним столиком немолодая пара из Германии оживленно обсуждает меню, тыча пальцами в страницы, словно выбирая не блюда, а судьбу.

В дальнем углу компания англичан громко хохочет над чьей-то пошлой шуткой, их красные лица блестят от выпитого. А Ольга... Ольга уже допивает третий коктейль, что-то розовое, с дольками манго на дне, которые она лениво вылавливает пальцами, облизывая их с преувеличенным наслаждением.

И вот к ней подходит он.

Высокий, загорелый итальянец с тщательно уложенными черными волосами, будто только что сошел с рекламы дорогого алкоголя. Его белоснежная рубашка расстегнута до середины груди, открывая золотую цепочку, которая поблескивает на смуглой коже, словно змейка, пригретая на солнце.

Он непринужденно присаживается рядом, не спрашивая разрешения, и я чувствую, что пахнет компроматом и включаю видео.

– Прекрасная синьора одна?
– его голос звучит густо, с характерным южным акцентом, и в каждом слове обещание чего-то запретного.

Ольга закидывает голову, демонстрируя длинную шею. Я вижу, как ее зрачки расширяются от азарта. Она чувствует себя королевой, вокруг которой крутятся поклонники, даже не подозревая, что за ней наблюдают.

– А разве это не очевидно?
– она проводит пальцем по краю бокала, оставляя мокрый след, и в ее движении такая нарочитая игра, что мне становится противно.

– Тогда позвольте предложить вам компанию, - мужчина делает знак бармену, даже не дожидаясь ее ответа.
– Вино из нашего региона. Вы пробовали?

– Нет, но я открыта к новому, - Ольга томно прикрывает глаза, делая вид, что покорена его напором, но вдруг резко дергает плечом, почесывая предплечье. Ее брови на мгновение сдвигаются, губы подрагивают от внутреннего дискомфорта.

Я прищуриваюсь, отодвигая бокал. Что-то не так с ее поведением. То ли алкоголь ударил в голову, то ли... Она снова чешется, на этот раз шею, оставляя красные следы на идеально нанесенном тональном креме.

– У вас есть что-то особенное на вечер?
– продолжает флирт итальянец, не обращая внимания на ее странные движения. Его рука уже лежит на стойке рядом с ее локтем, палец лениво водит по бокалу.

Ольга наклоняется ближе, и ее голос становится чуть хриплым, будто в горле застрял ком.

– Это зависит от того, что вы считаете особенным...

Мужчина ухмыляется, и его пальцы скользят по ее колену, как будто проверяя, насколько гладкая кожа под тонкой тканью платья, да и на что он может рассчитывать, насколько она готова.

– У меня в номере с террасой прекрасная коллекция вин, сырная тарелка, потрясающий вид на закат.

Я медленно перебираюсь за соседний столик, стараясь не привлекать внимания. Сердце бьется ровно, но в груди тревожно, как перед финальным прыжком. Телефон жадно впитывающий каждое слово, покоится в руке и не представляет, какую важную роль играет в этом кошмаре.

– Заманчивое предложение, - кокетничает Ольга, но ее голос дрожит на последнем слоге. Она снова чешет шею.

– Все лучшие вещи в жизни заманчивы, красавица. И опасны.

Ольга смеется, но смех прерывается странным кашлем, сухим, лающим. Она резко наклоняется, хватая салфетку, и я вижу, как ее плечи напрягаются.

– Вам нехорошо?
– наконец спрашивает мужчина, но в его глазах читается не беспокойство, а скорее раздражение, ведь его планы могут рухнуть.

– Просто... Немного жарко, - она делает глоток воды, и ее пальцы дрожат, когда ставит стакан обратно.
– Ваше предложение... Оно действительно так заманчиво, как звучит?