Чтение онлайн

Только теплая спина грязного Адара рядом.

– Ну, ну, - говорит Джон и обнимает меня, - все уже позади. Ты просто ударилась, вот и все.

И у него на груди я начинаю реветь с чистой совестью.

– Но было стра-ашно!

Джон-фейри гладит меня по голове и говорит:

– Знаю. Мне тоже... Так получилось... Такая уж жизнь... Но теперь все позади. И, эльфенок... мы можем сыграть, как в старые добрые времена. М?
– и лицо у него такое доброе-предоброе.

Я думаю недолго, вытираю пальцем под носом и осторожно прошу:

– Можно "Виски во фляге"?

Лицо Джона делается сердитым. Он достает из кармана платья платок и вытирает мне лицо, заставляя высморкаться. А потом разглаживает пальцем складки на своем лбу, словно солнце выходит из туч, и гусельник говорит:

– Хорошо. Но только без слов!

– Ладно, - соглашаюсь, - я их и так наизусть знаю.

*** Тэм

Лодочник предложил мне "горячительного". Я не нашелся, как отказать. Да и, собственно, с чего мне отказывать?..

– А вам не надо за курсом следить?
– спросил я.

– Туман, тьма, ничего не видать, - отвечал Гэвин.
– Подрейфуем до утра, ветер несильный. Кто ж на ночь глядя в море лезет да на Самайн.

– Простите, - покаялся я.

Гэвин поднял на меня глаза, закупоривая бутылку.

– За что?
– подвинул он мне стакан.

– В такое дело мы вас втянули...

– Ах, не беда!
– засмеялся тот.
– Раз вы друзья мисс Бетти, то и мои друзья. А дела... Так и я ведь не только рыбку поставляю, - подмигнул рыбак.

Я поперхнулся. Ром вошел не в то горло. Одни преступники кругом.

– А... Бетти знает?

– Еще бы ей не знать, - похвастался Гэвин.
– Да и у вас рыльце в пушку, - он погрозил пальцем с лукавой улыбкой.
– Как та ваша девичка прибежала - Френ ее зовут, верно?
– так я и понял - пора сматывать удочки. А уж сколько шуму ваша карета наделала... Ну, а записка все разъяснила. Будем!

Он поднял свой стакан и залил содержимое в глотку одним махом.

А что тут скажешь?..

Я последовал его примеру.

Джон и Рони завели "Виски во фляге", Терри сидел рядом и прихлопывал да притопывал, вполне довольный. Они разложили яблочный пирог на одеяле и пировали у единственного фонаря. Френ дулась, но ела.

Проблемы не решены, но вечер и море укрыли нас на сегодня. Я улыбнулся. День словно растворился в тумане за бортом: разведка с Бетти под руку в порту, табурет на голове пораженного Одли и плачущая Джен на моей груди, скомороший выезд кареты на причал. Мадемуазель Франсуаза, которая по-прежнему с нами из-за глупой выходки Джен.

Жизнь вышла из-под контроля. Сейчас я не знаю, что правильно, а что ошибка, где берег, а где море... Я запутался, я тону, я исчезаю. И мне на это плевать.

Гэвин налил еще, не спрашивая.

– Забористый ром, - прокряхтел он.

– Сможете завтра вести корабль?
– спросил я почти безразлично, опрокидывая в себя второй стакан и расползаясь теплом в тумане.

– А то!
– стукнул себя в грудь Гэвин.
– Да и ветер попутный. потихоньку сносит нас на юг. Вы не беспокойтесь, капитан. Если небо нам улыбнется, завтра будете в Галлоуэе.

Капитан. Я усмехнулся. Что за ирония судьбы.

– Девушка поет хорошо, - кивнул Гэвин на корму.
– Сладко.

Дети, похоже, уснули. Фонарь переместился в конец нашей шхуны. Джен устроилась в снастях, тихо перебирала струны да что-то мурчала, глядя в никуда.

Она напоминала мне кошку - ходит собственными тропами и ластится только когда ей угодно. Сердце сжалось - она его уже забрала. Я сам не заметил, как ноги принесли меня к гусельнице. Каково же было мое удивление, когда я разобрал слова песни:

В сердце Мэри - море,Север на краю земли,Заблудшие галлеоны.Мэри не сойдет с пути.Ты уплывешь, но вернешься ль,Сказать сможешь ли "прощай"Храмам из злата и землям дивным?Мэри, я не в силах ждать.

Мэри... Словно упрек. Но в чем упрекать меня?

Я никогда не разговаривал с Мэри как с Джен, не спасал ее, не успокаивал, не смеялся, не пережил с нею ни одного приключения, не чувствовал себя в силах сделать для нее хоть что-нибудь.

Я был влюблен и очарован. Но вот только - можно ли это назвать любовью? И что это, вообще, такое - любовь?

И просто ли я очарован Джен? Или это то - большее?

В двери тук-тук-тук -- он вновь здесь. Тук-тук -- в ответ тишина. Он с новым тук-тук-тук вернется, "Мэри, выйдешь за меня?".

Джен оборвала последнее "тук-тук-тук" и обернулась. Заметила меня.

– Прости, - бросила коротко.
– Я... случайно песню сложила.

– Почему ты просишь прощения?
– присел я на край борта. Чтобы смотреть прямо на нее.

Гусельница смешно наклонила голову набок. В свете фонаря, в тумане, в ночи, в простом сером платье да с разбросанными как попало кучеряшками она казалась пакостным фейри из фольклора.

– Это твоя боль, - тихо повинилась фейри.

– Это старая история. Прошло уже два года с ее смерти, Джен.

Я чудесным образом исцелился от боли. Уже неделю как.

– Ничто не старо, - покачала гусельница головой и приложила руку к груди, - пока оно здесь.

Я улыбнулся. Море качало нашу шхуну, как мать ребенка. Так спокойно мне не было давно.

– Она там, - показал я в скрытое туманом небо.

Джен прищурилась вопросительно.

– В звездах, - пояснил я.
– Больше не здесь, - я похлопал там, где должно было бы быть сердце.

"Здесь", не спросив меня, согласен ли я - она. Джен задумчиво пробежалась пальцами по струнам.

– Ты... отпустил ее?

Я кивнул, Джен в ответ - тоже.

– Расскажи о ней, какой была капитан Мэри?

Хм. Я задумался.

– Все точно, как в твоей песне. Далекая и прекрасная. Как звезда. Я ходил за ней, как тень. Слушал. Томился. Но даже не разговаривал толком.