Чтение онлайн

Ослепительный солнечный свет казался направленным прямо мне в глаза. Я щурился, как крот, и смотрел вниз, чувствуя, как в глаза насыпался песок.

Аарон достал из кармана жилета солнцезащитные очки Джона Леннона, надел их и указал направо и немного назад.

— Мы там.

Мы пересекли дорогу к парковке, которая могла быть на любой автостоянке торгового центра в США. Японские и американские внедорожники стояли в ряд с седанами и минивэнами, и ни один из них не выглядел старше пары лет. Это меня удивило: я ожидал худшего.

Керри отделилась от нас и направилась к другой стороне парковки.

— Увидимся позже.

Я кивнул на прощание. Аарон ничего не сказал, просто кивнул вместе со мной.

Земля была мокрой от дождя, солнечный свет сверкал на асфальте. Мои глаза всё ещё были полузакрыты, когда мы подошли к синему, ржавому, покрытому грязью пикапу «Мазда».

— Это мы.

Это больше походило на то, что я ожидал. У него была двойная кабина и столь же старый стеклопластиковый кунг «Бак Пак» над кузовом, превращавший пикап в фургон. Блеск краски давно выгорел под тропическим солнцем. Аарон уже был внутри, перегнувшись, чтобы открыть мне дверь.

Попасть внутрь было всё равно что в духовку. Солнце пекло через ветровое стекло, внутри было так жарко, что трудно дышать. Меня обрадовало только то, что на сиденьях было старое одеяло, защищающее нас от почти расплавленного ПВХ, хотя жара всё равно делала своё дело.

Шариковый компас был приклеен к ветровому стеклу, а на приборной панели стояла небольшая открытая банка, наполовину заполненная зелёной жидкостью. Судя по картинке с цветами на этикетке, когда-то это был освежитель воздуха.

— Извините, Ник, мне нужно на минутку. Ненадолго.

Я оставил дверь открытой, пытаясь впустить немного воздуха, пока он закрыл свою и скрылся за «Маздой».

Я прошёл всего сто метров от здания терминала, но уже взмок. Мои джинсы прилипли к бёдрам, капля пота скатилась по переносице, добавляя страданий. По крайней мере, кондиционер заработает, когда он заведёт двигатель.

В разбитом зеркале заднего вида я поймал четыре отражения Аарона и Керри, а рядом с ней — четыре грузовика. Это был тоже пикап, но гораздо более старой модели, чем «Мазда», возможно, старый «Шевроле», с округлым капотом и крыльями и плоской платформой с деревянными бортами, в таких обычно перевозят скот. Они спорили, стоя у открытой водительской двери. Она размахивала руками, а Аарон качал головой.

Я сменил позу и посмотрел на зелёные горы вдалеке, думая о месяцах, проведённых в этих джунглях, и ждал, когда они закончат, пока в голове начинала зарождаться мигрень после перелёта.

Минуту или две спустя он запрыгнул в кабину, как ни в чём не бывало.

— Извините за это, Ник, просто нужно было кое-что взять в магазине.

Судя по её реакции, это было что-то дорогое. Я кивнул, как будто ничего не видел, мы закрыли двери, и он завёл двигатель.

Оставив окно закрытым, чтобы помочь кондиционеру включиться, я увидел, как Аарон лихорадочно опускает своё, пока он маневрирует с парковки, касаясь руля только кончиками пальцев — он, должно быть, был достаточно горячим, чтобы обжечь кожу. Он звучал почти извиняющимся.

— Нужно пристегнуться. Здесь к этому довольно строго.

Мельком взглянув на моё закрытое окно, он добавил:

— Извините, кондиционера нет.

Я опустил своё, и мы оба осторожно застегнули ремни, пряжки которых были горячими, как монеты из сушилки. Керри нигде не было видно, когда мы выезжали с парковки; должно быть, она уехала сразу после того, как получила свой список покупок.

Я опустил солнцезащитный козырёк, когда мы проезжали мимо группы молодых чернокожих парней в футбольных шортах, вооружённых большими жёлтыми вёдрами, губками и бутылками с моющим средством. Они, казалось, вели оживлённую торговлю; их лужи мыльной воды на асфальте просто лежали, не испаряясь в высокой влажности. «Мазда» не помешала бы их услугам, как снаружи, так и внутри. Изношенные резиновые коврики были покрыты засохшей грязью; обёртки от конфет были разбросаны повсюду, некоторые засунуты в мой дверной карман вместе с использованными салфетками и наполовину съеденной пачкой мятных леденцов. На заднем сиденье лежали пожелтевшие выпуски «Майами Геральд». Всё выглядело и пахло усталым; даже ПВХ под одеялом был порван.

Он всё ещё нервничал, когда мы выехали из аэропорта и поехали по двухполосному шоссе. Выхлопная система гремела под машиной, когда мы набирали скорость, а открытые окна не спасали от жары. Рекламные щиты, рекламирующие всё — от дорогих духов до шарикоподшипников и текстильных фабрик, — были воткнуты в землю в случайном порядке, пытаясь быть замеченными над пампасной травой высотой почти в три метра по обе стороны дороги.

Менее чем через две минуты мы остановились у пункта оплаты, и Аарон протянул оператору доллар США.

— Здесь такая валюта, — сказал он мне. — Называется бальбоа.

Я кивнул, как будто мне было не всё равно, и смотрел, как дорога становится новой двухполосной магистралью. Солнечный свет отражался от светло-серого бетона, и моя мигрень давала о себе знать.

Аарон заметил мою проблему и порылся в дверном кармане.

— Вот, Ник, хотите?

Солнцезащитные очки, должно быть, были Керри — с большими овальными линзами, которыми гордилась бы Жаклин Онассис. Они закрывали пол-лица. Я, наверное, выглядел как полный придурок, но они работали.

Джунгли уже пытались отвоевать землю у пампасной травы по обе стороны дороги — по крайней мере, на участках, не занятых шлакоблочными и жестяными лачугами. Гигантские листья и лианы взбирались на телеграфные столбы и заборы, как зелёная болезнь.

Я решил разговорить его, прежде чем задавать важные вопросы.

— Как долго вы здесь живёте?

— Всегда. Я зонианец.

Должно быть, было очевидно, что я понятия не имею, о чём он говорит.

— Я родился здесь, в Зоне, Американской зоне канала. Это десятимильная полоса, около шестнадцати километров, которая раньше проходила по всей длине канала. США контролировали Зону с начала двадцатого века, знаете ли. — В его голосе звучала гордость.

— Я этого не знал. — Я думал, у США там просто были базы, а не юрисдикция над целой частью страны.

— Мой отец был лоцманом на канале. До него мой дед начинал капитаном буксира и дослужился до сюрвейера тоннажа — знаете, оценивал вес судов, чтобы определить их пошлину. Зона — мой дом.

Теперь, когда мы ехали на скорости, ветер бил мне в правую щёку. Он был не таким уж прохладным, но это был хоть какой-то бриз. Обратной стороной было то, что нам приходилось кричать друг на друга из-за шума ветра и хлопанья газетных листов и углов одеяла о ПВХ.

— Но вы американец, верно?

Он тихо рассмеялся моему невежеству.

— Мой дед родился в Миннеаполисе, но мой отец тоже родился здесь, в Зоне. США всегда были здесь, работали на администрацию канала или в военных. Здесь была штаб-квартира Южного командования — у нас было до шестидесяти пяти тысяч солдат. Но теперь, конечно, всё ушло.

Пейзаж всё ещё был очень зелёным, но теперь в основном травянистым. Большая часть земли была расчищена, и кое-где паслись жалкие коровы. Когда деревья появлялись, они были такого же размера, как европейские, совсем не похожие на гигантские стометровые деревья с подпорками, которые я видел в первичных джунглях дальше на юг, в Колумбии или Юго-Восточной Азии. Этот низкий полог листьев и пальм создавал условия вторичных джунглей, потому что солнечный свет проникал внутрь, и между стволами могла расти растительность. Высокая трава, большие пальмы и ползучие лианы всех видов пытались поймать лучи.