Чтение онлайн

— Все готово, можно собирать Приспособление. Скоро ты начнешь свой путь к предназначению. — Иосиф был весьма доволен сложившейся ситуации, а вот у Андрея были вопросы. Как с помощью двух цилиндров, бутылки с жидкостью, метлы и малярной ленты можно преодолеть Великий Разлом? — Не переживай. Все увидишь, как придет время. — Иосиф взобрался на пассажирское сиденье и с важным видом, как будто это он проходил Испытания, стал указывать путь теперь уже к самому конечному месту назначения. В этот раз они доехали до ВЕликого РАзлома (а состояние-то, похоже, ухудшается) и двинулись вдоль него на восток. Местность стала выравниваться. На пути попадались идущие в ту же сторону люди. Вскоре они подъехали к рампе, установленной на самом краю ВЕликого РАзлома.

— Приехали, — возвестил конец пути Иосиф. — Это остов Приспособления. Сейчас я буду его собирать. А истинные дети помогут мне.

Они вылези из вездехода и подошли к Остову ПРиспособления. Вокруг собиралась толпа Истинных Детей. Они собрались вокруг, держа в руках зажженные свечи. Иосиф взошел на Остов и толкнул речь.

— Дети, мы собрались здесь, чтобы собрать Приспособление, дарованное древними предками нам в наследство. У нас появился Посланник, — Посланник, Посланник, — эхом зашептали люди, — и пришло время отправить его на север, к своему предназначению — на поиски Матери-Отца. — Матери-Отца, Матери-Отца. — Древние! — возвысил голос Иосиф, — спасибо, что не бросили нас. Спасибо, что следуя своей неисчерпаемой мудрости, изготовили Приспособление, приспособленное для переброски Посланника через Великий Разлом. Приступим же, Дети, к воссозданию Приспособления. — Люди стали подтанцовывать, напевая простую мелодию. Свечи в их руках затейливо плясали, создавая атмосферную светомузыку. Иосиф начал собирать ПРИспособление.

Первым делом он взял в руки метлу и принялся подметать ею остов, который, честно говоря, не создавал впечатление незаконченного объекта, а выглядел как полноценный рабочий трамплин, просто слегка пыльный. Закончив с сухой уборкой, Иосиф полил жидкостью из бутыли только что подметенную поверхность. Позволив ей высохнуть, он принялся орудовать малярной лентой, выкладывая ею геометрические узоры. Покончив с лентой, он схватился за два цилиндра и снял с них верхнюю часть. Это оказались пульверизаторы, разбрызгивающие краску. Иосиф продолжил собирать ПРИспособление, смело поливая разноцветными струями поверхность трамплина. Покончив с этим, он схватил ленту и одним движением оторвал ее. Люди, потеряв линию мелодии, радостно загалдели. ПРИСпособление было завершено. Андрей восхищенно смотрел на него, его дыхание сперло от избытка чувств. Погоди-ка. Откуда этот восторг? Иосиф просто нарисовал на трамплине оранжево-голубую стрелку. Как это может помочь преодолеть ВЕЛикий РАЗлом? Эта краска сообщает дополнительный импульс? Бред. Откуда бы взялась энергия? Но как же все-таки красиво. Это точно изобретение ДРЕвних. Андрей любовался Трамплином. Люди громко восхищались искусным творением. Иосиф гордо смотрел на дело своих рук. Нет, это просто трамплин с рисунком. Ничего великого здесь нет. Андрей не мог объяснить такие перепады своего настроения, но похоже что-то влияло на его разум, как и на разум живших здесь людей. Рациональное «Я» боролось с мечтательно-оторванным, верящим исключительно в чудеса. Пока личность Андрея еще не распалась, следует поскорее покинуть эту местность. Жаль покидать таких хороших людей. Они были первыми незнакомцами, которые сразу доброжелательно отнеслись к Андрею. Но они странные, и он не хотел бы становиться таким же. Пребывание в постоянном восхищении сделает жизнь проще, но закроет для понимания много в этом мире. Жизнь в неведении счастливее, но не такая интересная.

— Теперь все готово для начала твоего путешествия на север, — Иосиф подошел ближе, вдоволь налюбовавшись красивым трамплином. — Пришло время прощаться. Но я не говорю «прощай». Я говорю «До свидания!», — он повысил голос, галдящие люди притихли, обернувшись в его сторону. Он продолжал обращаться уже не только к Андрею: — До свидания! Еще увидимся, когда Отец принесет тебя к обратно к вернувшейся к нам Матери в складках своего плаща! И когда они подарят нам Истинного Хозяина, который накажет пРЕДАТЕЛЯ, а Солнце озарит некогда цветущие, потом пришедшие в упадок, а потом снова расцветшие земли! Но это будет в конце эпохи! А сейчас только начало! Так запасемся терпением и будем молиться за исполнение миссии Посланника! А ты, Посланник! — обратился он к Андрею. — Ты знаешь, что делать! Так седлай своего четырехколесного жеребца и отправляйся в долгий путь, полный смертельных опасностей и фатальных приключений! Ура! Ура! Ура! — Последний странный трехкратный выкрик подхватили все люди, стоявшие вокруг неподвижно и слушавшие Иосифа до этого затаив дыхание.

Андрей оседлал жеребца, он знал что делать. Первым делом нужно было прикинуть необходимую скорость. Определив угол наклона трамплина и примерную ширину разлома (кажется отпускает), а также сделав поправку на сопротивление воздуха, он прикинул скорость. Хорошо, что ветра нет — воздух стоял неподвижным маревом — не придется учитывать дополнительный фактор. И хотя ветер в спину мог помочь, но он был слишком ненадежной, непостоянной переменной, способной внести неожиданные изменения в полетные процедуры не предназначенного для этого вездехода. Чтобы точно узнать длину разгона, Андрей стартовал от трамплина и поехал от разлома, набирая скорость. Набрав нужную скорость, он затормозил и развернулся. Такого разгона точно хватит. Андрей вдохнул полной грудью сухой воздух и постарался снять напряжение. Это будет важно после приземления на той стороне разлома. Встреча с землей будет жесткой и расслабленные мышцы сыграют роль амортизаторов и сгладят нагрузку на тело. Нужно еще настроиться на сам прыжок. В первый раз всегда сложно, но не так, как во второй. Неизвестность пугает. Но и успокаивает. Когда не знаешь чего бояться — боишься меньше.

Пора. Сцепление отпускается, газ уходит в пол, двигатель ревет. Жеребец взрывает колесами землю, вскидывая в воздух облако мелких камней. Андрей, настроившись на трамплин, переключает скорости, выжимая из вездехода максимум мощности. Трамплин приближается все быстрее и быстрее. Снаряд выходит на расчетную скорость и, не снижая ее, въезжает на оранжево-голубую стрелку. Пробег. Отрыв. Краткие секунды свободного парения многократно растягиваются, растекаясь по неравномерной стреле жизни Андрея. Люди остаются позади. Пропасть ловит безрассудного человечка бездонной пастью, уходящей глубоко к чреву планеты и питающей ее смелыми сумасшедшими авантюристами, кидающими вызов Великому Разлому. Но в этот раз человек недосягаем. Оскалившиеся зубы с бессильной злобой клацают, пытаясь дотянуться до отважного безумца. Тщетно. Твердая почва встречает своего героя, слишком сильно прижимая своими любвеобильными объятиями к груди. Удар приходится на все четыре колеса. Тело, удерживаемое ремнем безопасности, дергается навстречу рулю, но останавливается на полпути, ребра остаются целы. Руки, отпустившие руль в момент приземления, снова хватаются за управление многотонной машиной. Еле удержав равновесие, Андрей снижает скорость. Люди, оставшиеся в прошлой жизни (в который раз это уже происходит?), ликуют по ту сторону разлома. Жаль покидать этих хороших, но странных людей. Возможно, Андрей увозит с собой их последнюю надежду. Но такова жизнь. Надежды редко когда выполняются, а иногда, когда исполняются, лучше бы и не исполнялись. Андрей стоял, оглядываясь назад и понимая, что обратно дороги нет. Все мосты сожжены, а некоторых даже не существовало. Он надавил на педаль газа и поехал дальше, оставив всю предыдущую жизнь позади. Начиналась новая жизнь.

Разлом остался далеко позади. Серая пустошь поначалу становилась все серее, но затем стали появляться новые цвета. Из-под камней проклевывались редкие чахлые ростки. Зажелтели приземистые кустарники. Желтизна вскоре сменилась блеклой зеленью, кусты стали попадаться чаще, чем камни. Ползучие растения принялись оплетать своими сетями раскинувшееся под колесами пространство. То тут, то там возникали низкорослые деревья. За время езды природа плавно сильно изменилась. Цвет выкручивался — насыщенно-серый сменялся спокойно-разноцветным. Пустошь сменилась лугами. Непуганая живность выпрыгивала из-под колес. Мошкара размазывалась о лобовое стекло. Всюду чувствовалось подзабытое дыхание жизни. Сверху простиралось голубое небо, накрывая такое же безбрежное зеленое море. Цветы разноцветными звездочками копировали ночное небо. Вездеход с большим трудом преодолевал подминаемую траву, чем неровную каменистую поверхность. Ехать по цветам было несколько дискомфортно — душа разрывалась, уничтожая такую красоту. Еще и неизвестно было, кто тихо погибал под колесами. Андрей, вырвавшись из плена, сбежав от неминуемой казни, привез в этот райский уголок смерть. Опять это излишнее самокопание. Вместо того чтобы наслаждаться прекрасными видами, он думал о принесенных обитателям лугов проблемах.

— Когда ты стрелял в людей, тебя не тревожила их оборванная жизнь.

— Это совсем другое дело. Я защищался. А живность и растения беззащитны.

— Тот толстячок тоже был беззащитным. Он не нападал на тебя.

— Я тоже защищал. Защищал других — прикасаемых, новых жертв.

— Но ты ешь мясо. Мясо невинных беззащитных животных. Тоже убийство.

— Мясом я питаюсь. Это не прихоть. Это необходимость. Я не испытываю удовольствия от смерти животных. Если будет возможность получать белки и микроэлементы не убивая, то я это сделаю. Я бы с удовольствием ел искусственное мясо, но пока это недостижимо. Можно сказать, что такие убийства тоже защита — защита меня от болезней и смерти. Убийство ради удовольствия я не приемлю.

— Вот именно. Никакого удовольствия от наезда на живые организмы я тоже не испытываю. Но смерть это вечный естественный спутник жизни. И если кузнечик не погибнет под колесами вездехода, то в следующий миг он погибнет в лапах паука, борющегося за свое выживание. Если бы ты мог объехать, то объехал и незачем переживать из-за этого. Да и кузнечик не заметит своей смерти, так как не ощущает свою жизнь. — Да. В этих словах есть смысл. Незачем себя корить.

Успокоив себя, Андрей продолжил рассекать по зелено-разноцветному ковру. Зеленый цвет успокаивал и дарил умиротворение. Он был уже не только снизу. Все чаще стали попадаться высокие деревья, одетые в изумрудную одежку. Маршрут пересек небольшой ручеек, затем речка. Вездеход без труда форсировал ее бурные, сопротивляющиеся воды. Встречаемые препятствия требовали повышенного расхода топлива. Мотор ревел, вкушая усиленные порции бензина. Бак потихоньку пустел. Выбрав удобную площадку и остановившись, Андрей полез в салон в поисках канистр с бензином. Они были здесь, под одним из сидений. Он точно это помнил. Ящики с гайками, песком и прочим мусором остались на месте. И почему он только их не выкинул? Совсем забыл. А канистр нигде не было. Зараза. Начальник Эдема забрал их себе, оставив весь остальной хлам нетронутым. Этого можно было ожидать.

Андрей вернулся за руль. Надо проехать как можно дальше, пока есть бензин в бензобаке. Дальше придется идти пешком. Это не смертельно, но неприятно. Крупные колеса быстро катили Андрея по лугам. Смогут ли то же самое сделать ноги? Андрей никогда не ходил по такой высокой траве. В каналах растительность не была такой буйной. И еще одна мысль тревожила его — кто проживает на дне этого зеленого океана? Какие опасные ядовитые твари могут укусить или присосаться? Как обезопасить себя от неминуемой встречи с дикой природой? Клещи, змеи, пауки, ядовитые растения и черт знает, что еще может встретиться в траве. Вездеход не был подвержен живым уязвимостям. Мысли о возможности встречи с опасными представителями флоры и фауны не приходили до этого ему в голову. Мотор взревел в последний раз, кашлянул и замолчал. Внезапно возникшая гипотетическая опасность стала максимально близкой. Раздавленная живность получила шанс на отместку. А может все обойдется? Точно все обойдется. И когда это он только успел стать таким трусливым? Он убежал от неминуемой гибели, сражался, убивал, и теперь испугался. Даже сам не понял, чего испугался. Осторожность терять не надо, но и паниковать тоже нет никакого резона. Андрей проверил свою одежду — вся ли кожа надежно прикрыта, нет ли входов для незваных гостей. Убедившись в исправности, он провел инвентаризацию имущества, просмотрел рюкзак, обыскал бардачок и салон. Все было на своем месте. Он был готов к долгому походу. Ноги уверенно встали на землю и зашагали, ведомые компасом и картой.

Яков на его месте был бы вне себя от счастья. Но он бы надолго здесь застрял, забыв о пище и сне. Как он там в каналах? Не забывает поесть? — Надеюсь, у него все будет хорошо, — подумал Андрей, забыв о собственных страхах и опасениях. Ярко голубые цветы с желтой сердцевиной покачивали вслед своими головами. Мелкие белые цветки словно снежинки припорошили поле впереди. Правее до горизонта поднимали бутоны более крупные желтоватые соцветия. Вот пролетела стрекоза. Кузнечики выпрыгивали врассыпную из-под ног с щелкающим звуком. Фиолетовые, похожие на абажуры параболоиды гроздьями свисали с длинного стебля. Какое-то желто-черное мохнато-полосатое насекомое деловито копошилось во внутренностях абажура. Завитые спиралью красные лепестки поодиночке встречались посреди всего этого разнообразия. О! Ромашка! Такой цветок Андрей знал. Яичница глазунья с множеством лепестков встречалась и в Гарграде. Иногда для успокоения достаточно одной мелкой привычной детали, чтобы мозг не воспринимал окружение враждебным. Аккуратный бело-желтый привет из прошлой жизни навел мостик с прежним Андреем, знающим, что будет делать на года вперед. Нынешний Андрей не знал что будет делать через десять минут. И эта ромашка, цветущая и здесь, и в прошлой жизни, давала надежду. Человек сможет жить везде. И Андрей сможет. Его шаг стал еще уверенней. Жизнь налаживалась.