Чтение онлайн

— Может не испытывать судьбу и не попадаться на глаза здешним жителям?

— А может не стоит трусить? Выбирались много раз из разных передряг, выберемся и из этой, если что-то пойдет не так. К тому же они могут что-то знать о месте нашего назначения. Да и интересно, что за люди тут живут, и какие у них тараканы в головах.

Любопытство взяло вверх над осторожностью (в который раз), и Андрей зашагал прямо в огороженный прямоугольник. Дорога проходила сквозь забор, ворота были гостеприимно открыты. Никого не было видно. Андрей подходил все ближе, но никто не выходил ему навстречу. Неужели и здешние жители покинули дома? Над воротами красовалась надпись: «Приток Полыни». — Какое странное название, — подумал Андрей, уносясь вверх. Он не заметил, как угодил в ловушку — надпись отвлекла его, и он наступил в петлю, подхватившую его и подвесившую его вверх ногами на воротах, яки летучую мышь. Тут же со всех сторон его окружили невесть откуда взявшиеся люди. Они ликовали: — Инопланетянин, дневной инопланетянин, наконец, он наш. — Несколько рук схватили его за конечности, отвязали от ворот и куда-то поволокли. Надо было обходить это поселение стороной. Опомнившись, Андрей стал слабо протестовать: — Я не инопланетянин. Я здесь родился. На Земле. — Молчи, инопланетянья твоя харя, целее будешь, — инопланетянин получил болезненный тычок под ребро и предпочел больше не протестовать. Пока. Должен же среди них быть кто-то адекватный.

Люди внесли Андрея в одно из зданий, занесли в белое, кафельное помещение и привязали к металлическому лотку. — Окститесь, не толпитесь, дайте место профессионалам. — Два высоких человека в белых халатах из грубой льняной ткани отодвинули толпу подальше от лотка и приступили к осмотру Андрея. Похожи на врачей. Для начала они зажгли операционную лампу, если можно ее так было назвать — роль лампочек в ней играли зажженные восковые свечи, дававшие больше копоти, чем света. Затем стали постукивать и ощупывать Андрея. — Узрите, коллега, какой характерный инопланетный горб, — сказал один из профессионалов, указывая на не снятый рюкзак. — Это рюкзак, — возразил Андрей. — И я не инопланетянин, а обычный человек, рожденный на Земле. — Типичный инопланетный бред, — сказал один из людей-непрофессионалов, окружавших распластанного Андрея. — А вот и нет, — не согласился другой человек. — Он сказал «я не инопланетянин», я от кума слыхал, что так звучит подтверждение на инопланетном. — Да откуда твоему куму знать инопланетный язык? Он же валенок. — Да вы оба не правы, — встрял в разговор третий человек. — Общеизвестно, что инопланетяне не обладают достаточно развитой речью, и все, что он сказал, лишь имитация. — Тихо, — осадил их строгий человек в белом халате. — Не мешайте проводить осмотр. — Толпа замолчала, но вскоре опять стала шептаться: — Главный конструктор идет, расступись. — Люди расступились, и к лотку подошел грузный мужчина величественного вида. Он был одет в синий льняной халат, а на носу восседали круглые очки с толстой оправой и отсутствующими стеклами. — Вот, Сергей Павлович, проводим осмотр дневного инопланетянина. Он оказался смышленее ночных — умеет даже пародировать человеческую речь, — отрапортовал один из врачей, вытянувшись по струнке. — Разрешите проводить вскрытие? — Разрешаю. — Стойте, погодите! Я же человек! Сергей Павлович, я же такой, как и вы! — Андрей не на шутку испугался, услышав слова о вскрытии. Не могут же эти люди так запросто убить живого человека. В руках одного из врачей появился скальпель. Он уверенно провел им от горла до паха, разрезая одежду, оголили грудь Андрея и удивленно застыл. — Сергей Павлович, посмотрите сюда, — обратился он к грузному мужчине. — Что там у тебя? — подошел тот поближе и тоже замер. Люди, толпившиеся вокруг и с любопытством вытягивающие шеи, чтобы посмотреть на чудную животинку, притихли. Все взгляды были прикованы к амулету Солнца (круг с нанизанными на него тремя эллипсами). Подарок истинных детей заинтересовал главного конструктора. — Это же искусственные спутники Земли, — произнес он после минутного замешательства. — Я вижу, Вы — культурный человек, а вовсе не инопланетянин, — это уже он обратился к Андрею. — Простите меня великодушно за мою ошибку. Не так часто нас посещают люди извне. Если быть точнее, то Вы — первый. А вы чего стоите истуканами? Не видите, приличного человека привязали? Освободите его. — Врачи избавили Андрея от пут, и Сергей Павлович помог ему подняться с холодного ложа. Конструктор повел его прочь из белого кафельного помещения, сквозь почтительно расступающуюся безмолвствующую толпу. Было видно, что они разочарованы, что Андрей не оказался инопланетянином, но в них постепенно зарождалась новая надежда и в их взглядах стала просыпаться теплота. Они стали шушукаться, обсуждая случившийся казус, и Андрей покинул здание уже в статусе безусловного любимчика. Пока он не понимал, с чем связан такой кардинальный поворот и как на это повлиял амулет Солнца, который, при должной фантазии, действительно был похож на Землю, с тремя летящими вокруг нее спутниками. Искусственные спутники Земли. Слова, практически забытые в Гарграде. Они встречались только в некоторых уцелевших книгах и совсем не использовались обществом города за ненужностью. В исторических книгах еще можно было встретить упоминания запусков спутников и даже людей, но запуски требовали больших усилий и постепенно ушли в небытие. Были еще фантастические книги, наподобие той, что лежала у Андрея в рюкзаке, но там описывались совсем уж неправдоподобные вещи, никогда не случавшиеся наяву. Тем более было удивительно, что эти люди, судя по свечам даже не знавшие электричества, так уверенно использовали такие специфичные слова. Становилось все интереснее. Не зря все-таки Андрей зашел.

Выйдя на свежий воздух, толпа двинулась к красивому бело-красному дому. Оглядевшись, Андрей увидел устройство этого поселения. Небольшие двух- и трехэтажные дома кучковались вокруг крохотной площади с фонтаном. Амбары всеразличных форм, цветов и размеров были неравномерно раскиданы по ровной как стол поверхности. К толпе присоединилась парочка стройных дворняг в вязаных темно-красных комбинезонах (!), задорно лаявших на людей и поддерживающих всеобщий разговор. Поодаль в теньке одинокого дерева лежала толстая как бочонок, спокойная собака без комбинезона и равнодушно взирала на собравшуюся толпу. Разглядел он, наконец, и людей, окружавших его. Кроме уже знакомых строгих белых халатов, люди носили вышиванки и косоворотки со звездными орнаментами, причем рубахи плавно перетекали в штаны. Поднявшись на крыльцо дома, Сергей Павлович обратился к сопровождавшей их толпе: — Товарищи, расходитесь по своим местам. Дайте нашему гостю отдохнуть. — Люди нехотя стали покидать площадь, худые собаки рассосались вместе со всеми, спокойная собака положила голову на землю и закрыла глаза. Конструктор пригласил Андрея войти в дом: — Пожалуйста, проходите, Андрей, как Вас по батюшке, не услышал? — Называйте меня просто Андрей. Я так привык. — А. Давно путешествуете. Понимаю, — не стал спорить Сергей Павлович, придерживая Андрея за локоть. — С дороги первым делом нужно искупаться. Прошу в наш душевой блок. — Перед Андреем открылась дверь, и он очутился в небольшой комнате с маленьким окном у потолка. Посреди комнаты стояла пластиковая душевая кабина с полупрозрачными стенками. Сергей Павлович закрыл дверь, оставив гостя одного. Он разделся и зашел в кабинку. Вместо лейки сверху был установлен деревянный таз, полный теплой воды. Рядом со сливом располагалась педаль, при нажатии на которую таз наклонялся, окатывая купающегося струей воды. Какие еще удивительные технологии встретятся здесь? Искупавшись и одевшись в новую одежду, Андрей вышел к ожидающему его Сергею Павловичу, и они вошли в большую комнату с деревянным столом. Вокруг стола сидело несколько человек. — Позвольте представить Вам мою семью, — начал конструктор. — Этого молодого человека зовут Сергей Павлович, — указал он на румяного юношу в синем халате. — Мой старший сын — будущий главный конструктор. Авиация Автодоровна, моя жена, — грузная женщина добродушно поклонилась, приветствуя Андрея. Она, как и все остальные, кроме конструкторов, была одета в белую вышиванку. — Ванадий Сергеевич, Олимпиада Сергеевна и моя младшенькая — Звездарина Сергеевна, — Сергей Павлович представил всю семью, собравшуюся за трапезным столом. — Поздоровайтесь дети с нашим дорогим гостем. — Каждый из детей поднял согнутую в локте правую руку влево вверх так, что распрямленная ладонь оказалась перед лицом, чуть выше лба, затем они совершили поясной поклон, не убирая рук. — Что ж. Все протокольные формальности соблюдены. Приступим к обеденному функционалу. Прошу всех садиться. — Сергей Павлович сел во главу стола, посадив рядом жену и старшего сына. Андрей расположился напротив. — Помолимся перед трапезой. — Главный конструктор пододвинул к себе прибор, напоминающий тот прибор с витым проводом, но без цифр и с более простой формой меньшей детали. Поднеся эту деталь ко рту, он начал молиться: — Десять… девять… восемь… семь… шесть… пять… четыре… три… два… один… Ключ на старт. — Поехали! — нестройным хором отозвались остальные участники обеда. Андрей подумал, что фраза «ключ на старт» должна звучать до отсчета. Так он помнил из книг. Но он не стал поправлять — вряд ли они понимают, что это значит. Да он и сам с трудом это представлял. К тому же, это могло означать совсем не то, что ему казалось. Андрей быстро об этом забыл, так как перед ним встал новый вопрос — что есть? На столе не было заметно привычной еды. Впрочем, этот вопрос скоро сам собой разрешился. Дети и взрослые схватили со стола тюбики (в похожие в Гарграде упаковывают зубную пасту) и стали выдавливать их себе в рот. Последовав за их примером, Андрей ощутил во рту однородную пластичную массу со вкусом птичьего паштета. В другом тюбике находилось что-то молочное, среднее между сметаной и майонезом. В третьем обнаружился салат. Выдавливать его было неудобно, но таковы были здешние обычаи. Часть тюбиков была пластиковой и имела обычную тюбиковую форму, а часть по форме больше походила на сосиски. Гора использованных тюбиков росла, приходило чувство насыщения. Выдоив последнюю сосиску, Сергей Павлович удовлетворенно откинулся на стуле, поглаживая себя по животу. — Ух, напехтюрился, так напехтюрился. Давно так сытно не трапезничал. Скажи-ка, мил человек, — переключил он внимание на Андрея. — Издалече ли ты к нам пришел? — Да. Путь прошел неблизкий, с юга. — И что, там тоже люди обитают? — Конечно. Я пришел из большого города. — И как зовут Главного конструктора? — Его не принято называть, — вывернулся Андрей. Честно говоря, он совершенно не помнил его имени. И хотя его лицо и имя встречались на плакатах на каждом углу в Гарграде, мозг Андрея воспринимал это как белый шум и отфильтровывал его. На руку в этом играла и напускная таинственность и загадочность главного правителя — сокрытие его пребывания, связей и родственников. — А как вы готовитесь к встрече космонавтов? — продолжил расспрашивать Сергей Павлович. — Каких космонавтов? — Вы не знаете о космонавтах? — Нет. — Бедолаги. Как же вы живете? Зачем, ради чего выживете? — Главный конструктор встал и обеспокоенно заходил по комнате, схватившись руками за голову. Периодически он кидал сочувственные взгляды на Андрея. — Как же так можно? Ваша жизнь полна пустоты и бессмыслия. Бедные, бедные люди. — Сергей Павлович остановился и решительно подсел к Андрею. — Что ж. Не бросать же человека в беде. Начнем ликбез. Давным-давно, когда человечество было мудрее и населяло всю планету, задумались лучшие люди о границах колыбели, в которой выросли. И решили раздвинуть их, запустив сначала искусственные спутники, затем животных. И дошла очередь до человека, взметнувшегося с воды в небо черным крылатым силуэтом. А затем второй, третий. И стали они называться космонавтами. Носители знаний покидали Матушку-Землю, распространяя свое влияние на всю вселенную. Они улетели, но обещали вернуться. И мы ждем их, смиренно совершая ритуалы и поддерживая оборудование в рабочем состоянии. При должном рвении они снова услышат наши сигналы и вернутся на Землю, захватив с далеких планет полезные грузы, которые вернут человечество к процветанию. Только сообща посылая сигналы, можно добиться их благословения. А ваш город в этом не участвует. Вот почему космонавты не торопятся вернуться. Надо с этим что-то делать. Я должен это обмозговать. А пока, Сергей Павлович повернулся к младшей дочке. — Звездарина Сергеевна, проведи экскурсию нашему гостю. — Хорошо, папочка, — Звездарина засияла как звездочка, вскочила со стула и повела Андрея к выходу из дома. Светлые, распущенные волосы ниспадали на белое платье, украшенное звездами. Довольное лицо расплывалось в улыбке, предвкушая много интересного. — Пойдем, я тебе все-все покажу в нашем городе. Все производства, достопримечательности и собак с кошками.

Андрей со своей проводницей снова оказался на площади с фонтаном и первой достопримечательностью, показанной ею, оказалась упитанная спокойная собака, безмятежно дремавшая в тени единственного дерева. — Машка! — закричала Звездарина, несясь к ней. Машка осталась неподвижной, если не считать завилявшего хвоста, с глухим звуком ударявшимся о бетонное покрытие площади. Девочка, подбежав к Машке, принялась ее наглаживать; собака, приподняв голову, засопела от удовольствия. Почуяв звуки удовольствия, к людям подбежали уже знакомые собаки в комбинезонах и принялись ласкаться. Андрей и Звездарина уделили и им внимания. Девочка, весело смеясь, стала рассказывать: — Это Белка и Стрелка — друзья космонавтов. Когда космонавты вернутся, то возьмут их с собой в полет. Поэтому их тренируют и держат в форме. А Машку все любят, поэтому она такая толстая. А теперь экскурсия, — посерьезнела девочка. — Мы находимся на центральной площади, около фонтана Первооткрывателей. Справа от фонтана можно наблюдать трех дружелюбных собак. Позади находится дом Главного конструктора (это тот, из которого мы вышли), — добавила она шепотом и продолжила обычным голосом. — По левую руку можно наблюдать здание госпиталя, но лучше туда не попадать (тамошние врачи такие страшные). За ним видны жилые бараки, в которых в комфортных условиях расположились сотрудники нашего центра тире города. Правее можно увидеть панораму образовательных зданий — детский сад, школа, институт. Смотри, какие они красивые, — Звездаина сопровождала свой рассказ движениями рук, которые совершают экскурсоводы в музеях, показывая экспонаты. Открывающийся вид действительно напоминал музей. Стены домов были украшены мозаичной плиткой, изображающей суровых людей в архаичных нарядах, стоящих в героических позах. Похоже, что именно эти изображения используются местными жителями в качестве журнала мод. А девочка продолжала говорить об образовательных зданиях: — Сейчас каникулы, поэтому они все пустуют. А жаль. Я бы показала, что мы проходим. Правда каждый год одно и то же (и это начинает надоедать). Остальные здания отсюда не видать. Нужно идти, ножками смотреть. — И они пошли — два человека и две собаки. Машка осталась отдыхать в теньке.

— У нас здесь такие вещи есть — ты ахнешь, — девочка шла вприпрыжку по бетонной плитке. Собаки деловито бежали рядом, всем своим видом показывая важность возложенной на них миссии — сопровождении Звездарины. — У нас есть настоящая ракета. — Прям таки настоящая? — не поверил Андрей. — Конечно настоящая. Настоящее не бывает. Но я ее покажу в конце экскурсии. А пока мы пришли к пищевому блоку. Здесь у нас хлев. — Они вошли в ничем не примечательный хлев. В загонах стояли, ходили и лежали коровы. — Из этих буренок мы достаем мясо, молоко, пищевые тюбики и маленьких буренок, — продолжила экскурсию Звездарина. Так вот откуда берутся тюбики, похожие на колбасу. Девочка провела Андрея сквозь хлев в соседнее здание, полное зерна и кошек. Собаки не обращали на них ни малейшего внимания. — А это элеватор. Здесь живут кисы. Чтобы им было, что есть, мы насыпаем сюда зерно. На него сбегаются мыши, и кисы их едят (я знаю, что все наоборот, но так интереснее). В следующий дом заходить нельзя. Ассоль Элемовна будет недовольна. Она никого не пускает. «Это цех повышенной стерильности», — произнесла Звездарина низким голосом, уперев руки в бока и закатив глаза. — Там делают тюбики и заполняют их едой. Когда вырасту — пойду туда работать. Так хотя бы узнаю, как это происходит. — А зачем вы еду распихиваете по тюбикам? — Андрей задал интересующий его вопрос. — Как зачем? — не поняла вопроса девочка. — Мы делаем это по заветам космонавтов. Пойдем дальше. Следующая остановка — ЦУП. Как суп, но ЦУП, — девочка хихикнула. — Главное наше здание. Альфа и омега, как говорит папа. Не знаю, что это значит, но что-то очень важное. — Они зашли в квадратное здание, поднялись на второй этаж и оказались в помещении, заставленном столами и стендами с картами, графиками и какими-то цифрами. Везде горели свечи, создавая яркое, мерцающее освещение. Напряженные люди вглядывались в стенды, за центральным столом сидел строгий мужчина и монотонно говорил в прибор, похожий на прибор Сергея Павловича: «Кедр. Кедр. Это Заря-34. Как слышно. Прием». Фраза повторялась раз за разом, оператор тщетно ждал ответа из неработающей рации. Постояв и посмотрев на работу ЦУПа, Андрей и Звездарина пошли дальше. — Это сборочные цеха, — показала Звездарина на большое угрюмое здание, из которого раздавались глухие и звонкие удар, гул и грохот. — Там мужчины делают оборудование и оружие. Мы туда не пойдем (там очень страшно). Мы пойдем лучше в ткацкий цех. Там собирается вся одежда и все такое. — Пройдя немного, они подошли к такому же по виду зданию, сквозь стены которого проникал более приятный звук — женские голоса хором пели красивую песню. Зайдя внутрь, они увидели ткацкие станки (по крайней мере так их представлял себе Андрей) и женщины, стоящие около них, другие женщины что-то вязали крючками и спицами, мяли, плели, носили полотна ткани. — Полюшко-поле. Полюшко широко поле. Едут ли по полю геро-о-ои. Это красной армии герои. — Песня разливалась под сводами цеха, подзаряжая позитивом и хорошим настроением, работа спорилась. Следующей остановкой их экскурсии был огромный ангар, снаружи украшенный уже знакомой мозаикой, но изображавшей героических космонавтов в белых скафандрах, а внутри которого оказался гигантский бело-черный автобус, очень широкий и расплющенный снизу-сбоку. Это самолет, догадался Андрей. Он читал о таких — они могли поднять человека в воздух и даже вывести в космос. — Это челнок, — продолжила экскурсию Звездарина. — Я точно не знаю, зачем он нужен, но думаю нужен. Космонавты воспользуются им, когда вернутся. Ну все. Теперь осталось самое интересное — ракета. Пойдем. Путь предстоит неблизкий, а вернуться нам дотемна надобно.

Андрей ахнул. Он заметил ракету издалека. Она темнела на фоне неба, грозя проткнуть его своим острым носом. Ракета была начищена до блеска и одета в бело-красную ливрею. Два металлических столба удерживали ее от падения. Собаки, все еще сопровождавшие людей, с невозмутимым видом заявили свои права на эту территорию. Девочка заканчивала экскурсию: — Это запасная ракета. Точная копия ракеты, на которой улетели космонавты и на которой они вернутся, принеся с собой полезный груз. Мы ее приводим в порядок, ремонтируем, красим. Ты бы знал, сколько мусора мы оттуда выкинули — какие-то провода, ящики; слили неприятную вонючую жидкость, которая, говорят, горит. Одним космонавтам ведомо, что было бы, какая катастрофа, останься она внутри. А теперь — чистая, красивая ракета, готовая отправиться в полет к неведомым мирам. Жду не дождусь, как космонавты нас хвалить будут, — Звездарина сладко зажмурилась в предвкушении будущих похвал. Затем повернулась к Андрею и сказала: — Посмотрели, повосхищались, пора и возвращаться. Больше показывать нечего.

Они двинулись в обратный путь, болтая о жизни, о путешествии, о людях. — А какие люди живут в твоем городе? — заинтересовалась Звездарина. — Обычные. Разные. Плохие и хорошие. Как везде. Как, я уверен, и здесь. Мы отличаемся от вас только оберткой. Переодень нас, и не поймешь, кто где. Встречный вопрос — почему мой амулет убедил всех, что я не инопланетянин? — Это же ясно как день — ты знаешь о существовании спутников, а инопланетяне — нет. Значит, ты не инопланетянин. — Звучит логично. А кто такие эти инопланетяне? — Это наши враги. Они похищают детей по ночам и поедают их. Они жуткие и страшные, — девочка скорчила гримасу, олицетворяющую ужас и страх. — У них белая кожа, впалый нос и зеницы без зрачков. И появляются они только ночью. Поэтому когда тебя поймали, подумали, что ты дневной инопланетянин — самый главный их предводитель и скрываешь внутри себя орган управления остальными инопланетянами. — А почему вы не подумали, что я космонавт? — Пфф, — фыркнула девочка. — Да какой же ты космонавт. Где твой скафандр? Где твоя ракета? Где твой позывной? Один амулет со спутниками не делает тебя космонавтом. Теперь мой черед задавать вопрос. Почему у тебя нет отчества и фамилии? У тебя нет родителей? — Есть. Должны быть. Но я их ни разу не видел и ничего о них не знаю. — Они умерли? — Нет. Может быть. Не знаю. — Андрей задумался. Действительно. У него же должны быть родители. Но он даже не пытался их найти. Ему это в голову не приходило. Его воспитывали в интернате так, что он не испытывал семейных чувств. Он знал, что когда придет время, он станет отцом для ребенка, которого никогда не увидит, а с его матерью он встретится один раз в жизни. Это цена, которую платили инженеры, за относительную свободу. Встретив Катю, Андрей почувствовал пробуждение спавших где-то глубоко отцовских чувств. Эти чувства, поколениями уничтожаемые в зародыше, были все еще сильны и проснулись при первой попавшейся возможности. Андрей стал понимать задумку. Инженеры, не лишенные семейных связей были бы серьезной общественной силой, которая могла повернуть (впрочем, могла и не повернуть) развитие общества в новом направлении. Атомизируя их, можно было избавиться от такой гипотетической опасности. Без семьи инженеры все свои силы вкладывали в работу, не думая о преобразовании общества. Поэтому у них не было фамилий и отчеств. Кстати об отчестве. — Скажи, Звездарина, почему у твоего старшего брата другое отчество? — Потому что он старший. Мы прямые потомки самого первого и самого главного Главного конструктора. Все старшие сыновья гордо носят его имя, знаменуя тем самым преемственность поколений.

Дальше они шли молча, переваривая услышанное. Звездарина жалела Андрея, не знавшего родительской любви, а Андрей думал об обществах, встреченных им в путешествии. Все они были построены людьми, такими же, как и он. Он понимал их язык, но не понимал их. Законы, по которым были построены эти общества, казались неправильными, чуждыми человеку. Но, тем не менее, они существовали. И существовали устойчиво. Нынешнее поселение людей только выглядело нормальным. Господствующий здесь культ космонавтов покрывал только внешний вид, не заботясь и не подозревая о сути космонавтики. Раскрашенная ракета пуста внутри и никогда не взлетит. Центр управления без электричества не выйдет на связь с инопланетными кораблями и те не скинут полезный груз. Главный конструктор, не умеющий конструировать, не выведет людей в космос. И им нельзя открыть глаза. Опасно. Они живут в своем выдуманном счастливом мире, в ожидании еще большего счастья. Андрей не чувствовал права разрушить их вымышленный мир. Да он и не смог бы. Никто не поверит пророку, идущему против общества, а скорее даже распнут. Эта перспектива не улыбалась Андрею. Да и это общество не самое плохое. Неужели истинные дети, странно себя ведущие (непонятно, всерьез они или это коллективная шутка), живущие в пещере, лучше ждущих космонавтов? Или жители Эдема, провалившиеся в первобытные времена с вкраплениями технологий, живут в более правильном обществе? Да даже Гарград, устройство которого всегда казалось Андрею естественным, уже был очень далек от идеала. Сравнение давало пищу для ума и обнажало все проблемы, несправедливости и глупости различных обществ. Сколько он их увидел, и сколько их еще разбросано по планете? Найдет ли он идеальное общество? Существует ли оно? И главное — может ли вообще существовать? И чем больше он об этом думал, тем больше в нем, где-то внутри, зрело ощущение, что он находится в зазеркалье.

— Коллеги, позвольте считать наше собрание открытым, — Сергей Павлович собрал симпозиум, на который пригласил Андрея в качестве почетного гостя. — Головной вопрос на повестке: «Потерянные люди и способы их спасения». Как мы узнали от нашего дорогого гостя, на юге находятся поселения, в которых не знают о существовании космонавтов. С этим нужно что-то делать. Какие будут вопросы, предложения, пожелания? Кто хочет высказаться? Пожалуйста, Эльбрус Октябрятович. — С места поднялся невысокий мужчина в белом халате и близоруко щурящимися глазами. — Я считаю, ничего не нужно делать. Пусть эти дикари живут в неведении. На всех грузов не хватит, и было бы справедливым, чтобы космонавты навестили именно нас, поколениями блюдущих заветы предков. — Спасибо, Эльбрус Октябрятович. Ваше мнение услышано. Кто еще желает? Пожалуйста, Гипотенуза Серповна. — А я считаю, — начала с места говорить худая женщина с вытянутым лицом, — что мы не вправе отказывать в знаниях заблудшим потомкам. Кто мы такие, чтобы лишать других людей радости встречи с космонавтами? — Спасибо, Гипотенуза Серповна. Кто следующий? — Люди вставали и высказывали свое мнение, сводящееся, в той или иной мере, к первым двум. Время затягивалось, казалось, что собрание не закончится, пока не выскажутся все присутствующие. Наконец, слово взял Сергей Павлович: — Я выслушал все ваши мнения. Можно согласиться и с одним и с другим, но у меня есть еще вот какие соображения по этому поводу. Мы десятилетиями пытаемся выйти на связь с космонавтами и пока безуспешно. Как Главный конструктор я могу сказать, что это может быть связано с недостаточной силой сигнала. Кроме нас никто не пытается связаться с космонавтами, и они нас не слышат. Поэтому жизненно необходимо не только сообщить им о космонавтах, но и научить выходить на связь. Кто-нибудь желает возразить? Нет? Тогда переходим к голосованию. На повестку выносится следующее предложение: Предлагаю снарядить экспедицию с целью возвращения заблудших потомков. Прошу голосовать. Кто за? — Сергей Павлович первым поднял руку, все остальные собравшиеся последовали его примеру. — Против? Нет. Воздержавшиеся? Нет. Предложение принято единогласно. Предлагаю состав экспедиции утвердить в рабочем порядке. Все желающие могут в течение недели сдать мне заявления на желание участвовать в экспедиции. Если нет возражений, давайте продолжим наш симпозиум. Есть вопросы к нашему гостю? Да, пожалуйста, Дрезина Демировна. — Встала темноволосая женщина в белом комбинезоне и, немного нервничая, спросила: — Скажите, уважаемый Андрей, как вы попали в наш город? — По шоссе. Я шел с юга, сначала по лесу, потом наткнулся на полуразвалившийся город и из него вышел на шоссе, которое привело меня сюда. — Люди в зале притихли. Женщина продолжила еще более неуверенно: — П-п-простите, а этот город случайно не «Богатое удолье»? — Да, вроде я видел там такую табличку. — В зале повисла гнетущая тишина. Андрею было не впервой удивлять незнакомцев. Пока он не понимал, чем это вызвано, но скоро все должно разрешиться. — И Вы никого не видели? — чуть не падая в обморок и переходя на шепот мужественно продолжила побелевшая женщина. — Нет. — Толпа зашепталась. Все обсуждали только что услышанное. Сергей Павлович не пытался восстановить тишину и порядок, а только задумчиво смотрел на Андрея. Что же их так взволновало? Прочитав этот немой вопрос, Главный конструктор ответил: — Вы, Андрей, прошли через самое логово инопланетян. И прошли, прошу заметить, совершенно без потерь. У Вас есть какой-то механизм отпугивания против них. Что-то, благодаря чему они не атакуют Вас. — Андрей быстро перебрал в голове возможные варианты и пришел к выводу, что инопланетяне — это какие-то ночные хищники, а не нападали они на него потому что, во-первых, он был в их логове днем, и, во-вторых, его одежда и весь внешний вид отличался од внешнего вида местных жителей. Из книг Андрей знал, как могут животные пугаться всего нового и незнакомого. Но не успел он это озвучить, как за него уже все решили. — Предлагаю снарядить еще одну экспедицию, но теперь уже в логово инопланетян, совместно с нашим гостем. Кто за? Решение принято единогласно. Поздравляю, — обратился Сергей Павлович к Андрею, — у Вас есть шанс попасть в анналы. Это высокая честь. Только Главные конструкторы попадали туда раньше. А пока можете отдохнуть. На этом симпозиум считаю законченным, прошу всех расходиться.

Андрей в раздумьях вернулся к ракете. Сбежать или остаться? — думал он по дороге. Экспедиция в логово инопланетян может быть опасной и закончиться повреждениями или смертью. Но, с другой стороны, он уже так много раз уходил от смерти, что почти потерял страх. И эти люди. Они могли расположить к себе своей детской непосредственностью и такой ненастоящей серьезностью. Андрей не хотел их расстраивать. Особенно Звездарину. Стоит ли этот поход одной слезинки маленькой девочки? До Кати он бы решил, что нет. А сейчас все изменилось — если это не стоит, то что стоит? Какой Андрей стал чувствительный. Или всегда таким был, а путешествие и встречи с новыми людьми лишь раскрыли эту особенность его характера? Решено. Что бы там ни было, он пойдет в логово инопланетян и поможет этим людям. Цель его путешествия очень туманна, да и нет там, по расшифрованным координатам, скорее всего, ничего. Он помог прикасаемым, избавив их от насильника, он помог истинным детям, дав им надежду, он поможет и местным, побывав в логове инопланетян. Помощь придавала ценности его путешествию, и на душе становилось не так паршиво от пережитых потерь.

За этими размышлениями Андрей не заметил, как добрался до ракеты. Глядя на нее, новые мысли стали одолевать голову Андрея. Головной обтекатель на фоне звездного неба уносил мысли далеко от этого места. Опять при взгляде на ночное небо душу стала рвать щемящая тоска. Все эти миллиарды звезд. Все триллионы планет, которые могут вращаться вокруг них. На многих может быть жизнь. На некоторых даже разумная жизнь. Сколько могло быть встреч. Сколько поисков нового. Сколько ответов на вопросы вселенной. Человечество уже бы делало первые шаги в космосе. Если бы мы продолжали развиваться в том направлении, то, кто знает, возможно, мы бы уже входили в свой первый контакт с внеземной жизнью. Или в очередной. Мы бы знали больше о вселенной. О человеке. О других существах и обществах. Сейчас мы не знаем ничего даже о своих соседях. Когда мы повернули не туда? Как это произошло? Почему стремление к звездам затмилось стремлением к мелким радостям? Ведь сложные достижения, такие как полеты в космос, приносят гораздо больше удовольствия, чем простые развлечения. Но и даются тяжелее. Андрей это знал. Тяжелая задача дает гораздо большее удовлетворение, чем простая. И тот, у кого хватит воли преодолеть испытание, в награду получит истинное удовольствие, несопоставимое с удовольствием, получаемым от фильмов, игр, музыки, спортивных состязаний и других зрелищ. Не думать — проще и выгоднее, но если ты преодолел эту планку и научился думать, то не сможешь остановиться, не захочешь. Жаль, что человечество почти разучилось это делать. Андрей даже не был уверен в себе. Он стоял около величественной ракеты и чувствовал себя совсем крошечным в ее тени. Когда-то люди умели творить такие произведения. Андрей был муравьем рядом с ракетой. Какое человечество ничтожное… Какое человечество великое… Было. Когда-то. Возможно, шанс еще не упущен. И можно восстать из руин.