Чтение онлайн

– Я еле дождалась утра, - сказала женщина вместо приветствия, протягивая Звенигоре руку.
– Ты наш самый желанный гость, так как принес нам счастье, на которое я давно уже перестала надеяться. Прошу, садись, дорогой друг!

– Я тоже рад, увидев, что Златка действительно ваша дочка... взглянул Арсен на Младена и Анку.

– Она так похожа на меня?

– Безусловно. Те же глаза - такие темно-синие, что кажутся черными, нос, рот, даже голос, пани Анка... Пока я не видел вас, в сердце у меня иногда возникало сомнение... Теперь оно исчезло, и я радуюсь вместе с вами.

– Радоваться рано... Златки нет, и мы не знаем, что с нею, - сказал Младен.

– Главное, что она жива. И до тех пор, пока Сафар-бей не знает, чья она дочь, ей опасность не угрожает. Ее жизни, во всяком случае. А мы тем временем сделаем все, чтобы освободить ее.

Воевода переглянулся с женой.

– Мы всю ночь думали об этом, - сказал он.
– Я уже послал верных людей в Сливен и в Загору, завтра или послезавтра мы получим подробные сведения о Златке, если она еще там. Мы благодарны, друг, за сердечную готовность помочь нам освободить нашу дочь, но, думаю, мы не можем требовать от тебя участия в этом деле. У каждого свои заботы, своя дорога.

– Да, у меня своя дорога. Но она так тесно переплелась с дорогой Златки, что теперь их разведет разве что сам господь бог! Вот почему я хочу и должен встретиться с Сафар-беем.

Воевода снова переглянулся с женой. Сказано достаточно прозрачно. Нет сомнения - казак влюблен в их дочь, он и не скрывает этого. Мало того, вроде даже дает понять, что имеет на нее не меньше прав, чем родители. Это сразу не понравилось Анке. Она сжала губы, раздумывая, как вести себя с чужеземцем, чтобы и не оскорбить и не дать повода надеяться на одобрение его чувств.

Изменение настроения Анки заметили и Звенигора и воевода. Казак не придал этому значения, а воевода, по-видимому думавший иначе, чем жена, постарался сгладить неожиданно возникшую натянутость:

– Если так, дело решено: тебе, другар Арсен, придется ехать в Сливен.

– Я тоже так думаю, - спокойно сказал казак.
– Кроме меня, никто из ваших людей не знает ни Златки, ни Якуба.

– Конечно... Я рад, что мы пришли к одной мысли. Надо теперь подумать, как это сделать... Анка, распорядись, пожалуйста, чтоб нам подали завтрак сюда.

Жена воеводы вышла. Вскоре гайдутин внес на деревянном подносе хлеб, холодную телятину, мед и кувшин виноградной ракии.

Воевода наполнил ракией чарки и сказал:

– Много лет не было в этой комнате более дорогого гостя, нежели ты, другар. Известие о Златке влило в наши сердца новые силы, возвратило нас к жизни... За твое здоровье, другар! За наш успех!

– За ваш успех, воевода!
– с чувством произнес Звенигора.
– За гостеприимную Болгарию!

– Ты что-нибудь слышал о нашем гайдутинском восстании?
– оживился воевода Младен.
– Знаешь о его целях? Тебе известно, что все вы оказались среди тех, кто поклялся не складывать оружия до тех пор, пока болгарская земля стонет под властью турецкого султана и его сатрапов?

– Да, я об этом знаю, - отвечал Звенигора.
– Я несколько раз бывал в Болгарии, много рассказывал о вашей борьбе Якуб... Сейчас многое вижу собственными глазами.

– Ты нам сочувствуешь?

– Еще бы! Наши народы - братья. У нас общий враг. Я не только сочувствую, но готов и сам присоединиться к вам. К тому же у меня есть поручение, не выполнив которое я не имею права возвратиться на Украину...

– Какое? Не могли бы мы помочь?

Звенигора рассказал. Воевода развел руками:

– Только счастливый случай поможет тебе. Турция велика, и найти в ней человека, особенно невольника, так же трудно, как маковое зернышко на песчаном морском берегу. Что ж касается другого... то и я слышал, что султан готовит войну против Московии и Украины. Собственно, это еще надо проверить. Завтра или послезавтра ты поедешь в Сливен с моими людьми, чтобы вызволить Златку, и там вам обязательно придется близко сойтись с Сафар-беем и его окружением. Постарайтесь проверить эти сведения. Почему я остановил свой выбор на тебе, а не на ком-либо другом? Тебя никто не знает, ты не болгарин, которым турки не доверяют. Ты можешь выдать себя за приезжего купца.

– Если турки узнают, что я с Украины, меня могут схватить...

– Выдавай себя за польского купца. Сейчас султан заигрывает с польским королем, чтобы тот не объединился с Русью... К тому же ты свободно владеешь турецким языком. Это понравится тем, с кем придется общаться в Сливене. Выдавая себя за сторонника ислама, а то и настоящего потурнака, очень быстро приобретешь их доверие. Если подтвердится, что турки готовят военный поход, мы найдем возможность предупредить Запорожье и ставку князя Ромодановского. Таким образом, ты сможешь хорошо послужить своей родине и оказать услугу московскому царю.

Звенигора был удивлен осведомленностью воеводы Младена о событиях, происходящих далеко от его родных Балкан.

Воевода, как бы угадывая мысли казака, говорил дальше:

– Болгария - маленькая страна. Наших собственных сил для борьбы с Портою мало. Чересчур мало. К тому же враг посеял раздор в нашем народе: много болгар стали помаками, принявшими ислам. Но, на счастье, мы не одиноки! С нами и сербы, и волохи80, и молдаване, а по ту сторону Черного моря армяне, грузины... Греки тоже с нами, арабы... Все они только ждут благоприятного времени. Но наша наибольшая надежда на вас, другари! На Русь!.. Пусть только сунет спесивый султан голову в пасть северному медведю! Это станет началом его конца и нашего освобождения!.. Теперь ты понимаешь, друг, почему меня так интересуют эти сведения.

Воевода умолк и взглянул в глаза казаку.

– Я согласен, - ответил Звенигора.

– Но ты не представляешь всю глубину опасности, с которой неизбежно встретитесь там. Я должен предупредить об этом...

– Э-э, казаку всю жизнь рисковать головой приходится.

– Это совсем другое: в бою, когда рядом друзья, опасность не так страшна. А там вы встретитесь с Сафар-беем.

– Ну и что?

– Это наш самый заклятый враг! Фанатичный приверженец ислама и опытный воин. Всего два года возглавляет он здесь отряд янычар, а беды натворил больше, чем многие турецкие воеводы за двадцать лет. Сжигает села, убивает всех, на кого падает подозрение в связях с нами, беспощадно расправляется с пленными гайдутинами... Мы давно за ним охотимся, но безуспешно. Это хитрый и коварный враг! Хорошо владея болгарским языком, он часто сам переодевается крестьянином, ходит по базарам, выслеживает, подслушивает неосторожных горцев, а потом неожиданно налетает со своими головорезами на селения и все предает огню... Я уверен, что про Момчила он тоже что-нибудь пронюхал. Момчил - мой давний друг, мои глаза на побережье, моя надежная рука там... Я всегда знал, сколько войск и каких турки забросили через побережье ко мне в тыл. Через Момчила мы получали от венецианских купцов порох, свинец и фузеи81... Теперь старик схвачен. Его смерть тоже будет на счету Сафар-бея!.. Этому негодяю надо...
– Воевода резко взмахнул рукой, что могло означать только одно - снять голову с плеч.

– Понимаю, - сказал Звенигора.

– Но главное задание, Арсен, дорогой мой другар, освободить Златку... Об этом надо думать прежде всего...

– Подождите!.. У меня есть еще одна просьба!
– На пороге стояла Анка. Она вошла тихо и, очевидно, слышала конец беседы.
– Много лет прошло с тех пор, как украли наших детей. Теперь мы узнали о Златке. А Ненко?.. У меня до сих пор еще теплится надежда, что я когда-нибудь встречу нашего Ненко... Он жив! Материнское сердце чувствует... Может, удастся, другар, встретить кого-нибудь еще, кто помнит негодяя Гамида, расспроси осторожно о той давней истории. Чего доброго, найдется и след сына...