Чтение онлайн

– Привет... Чего это вы? Трудповинность отбываете? Буржуазные дети, что ли?

– Сам ты оттуда...
– девушка откинула с потного лба прядь волос. Берите лопаты да помогайте! Сытые, больно хорошо выглядите... Здесь, между прочим, детей рожают, - она кивнула на кирпичное здание с надписью "Больница".
– А водопровод лопнул.

– Оно, конечно, - кивнул Никифоров.
– Только у нас, девушка, своя работа.

– Вижу...
– Она окинула его презрительным взглядом.
– По улицам шляться - вот твоя работа.

– Шустрая ты, - улыбнулся Афииоген.
– Ладно, бывай.

Из парадного с воплем выскочила пожилая женщина. Срывая голос, она выкрикивала только одно слово:

– Убили! Уби-и-или!!!

Афиноген выдернул из-за пояса наган:

– Кого убили? Где?!

Женщина остановилась, посмотрела на Афиногена дикими глазами.

– Да вы не пугайтесь, - успокоил Коля.
– Мы из МУРа...

Девушка, оставив работу, подошла вплотную к Коле и Афиногену:

– Извините, ребята. Не то о вас подумала... Женщина, да вы успокойтесь! Объясните толком, что, где?

– Там...
– она вытянула руку в сторону подъезда.
– Там...

– За мной!
– Никифоров побежал.

Влетели в парадное. В углу, на батарее парового отопления, висел человек. Никифоров подошел ближе и тихо вскрикнул: это была Таня.

– Чего же она, - убито сказал Никифоров.

– Да не сама она, - поморщился Коля и снял с груди Тани визитную карточку, приколотую булавкой: "Берендей Васильевич Кутьков, вор в законе", - прочитал он вслух.

– Виноват я, - горько прошептал Никифоров.
– Не надо было ее отпускать... Ох, не надо!

– Наступает нам на пятки Берендей, - сказал Афииоген.
– Крепко наступает.

Маша Вентулова, восемнадцатилетняя выпускница Смольного института, дочь отставного полковника, сгинувшего где-то на фронтах гражданской войны, в дом профессора Жичигина попала случайно. Осенью 18-го она решила пробиться в Новороссийск к родственникам отца. Маша уехала из Петрограда голодная, раздетая, с узелком в руках. В Москве, на Петроградском вокзале, к ней привязались блатные - хотели отобрать узелок и изнасиловать. Откуда-то появился высокий старик лет 60, с эспаньолкой, в шапке-боярке, с тростью в руках, что-то сказал блатным, и те исчезли, словно их никогда и не было... Спаситель представился, назвался профессором Московского императорского университета Аристархом Николаевичем Жичигиным, "бывшим, к сожалению...", - добавил он с грустной усмешкой. Выяснилось, что жене Жичигина Галине Николаевне, даме в возрасте, давно хотелось обзавестить девушкой-компаньонкой, другом семьи, утешительницей в дни печали... "Вас сам бог послал, Машенька...
– со слезами на глазах сказал Жичигин.
– Наша встреча не случайна, она предопределена". Маша по молодости и отсутствию жизненного опыта мистическую тираду Жичигина пропустила мимо ушей и сразу согласилась. Приехав в дом и увидев солидную, со вкусом обставленную квартиру профессора, познакомившись с Галиной Николаевной, Маша прониклась к чете Жичигиных доверием и уважением, а самое главное, - горячая благодарность переполняла Машу. Она была готова сделать для Жичигиных буквально все! Но ее ни о чем не просили. И, больше того, сразу же приняли как равную. Вместе обедали, завтракали, ужинали.

У Маши была своя комната. Иногда Галина Николаевна просила ее почитать вслух книгу или сыграть на рояле Лунную сонату Бетховена. Маша охотно играла, и Галина Николаевна тихо плакала, вытирая слезы кружевным платочком. "А я терпеть не могу Бетховена, - заметил как-то профессор. По-моему, эта музыка чересчур воздействует на совесть..." Маша удивилась, но вопросов задавать не стала. Мало ли кто и как воспринимает музыку... Однако с нового, 1919 года Жичигин резко переменился. Он стал раздражительным, все чаще по поводу и без повода вступал в пререкания с женой, а однажды Маша услышала, как профессор обругал ее площадными словами. Маша вспылила, наговорила ему кучу дерзостей, а он в ответ неловко обнял ее, ничего не ожидавшую, и поцеловал в губы. Маша убежала и долго рыдала у себя в комнате. С тех пор и началось... Не проходило дня и даже часа, чтобы Аристарх Николаевич не пытался поймать ее в коридоре, обнять. Маша совсем было решила уйти от Жичигина, но однажды вечером, укладывая в баул несложные свои пожитки, вдруг задумалась: куда? Куда она, одинокая, слабая, запуганная, уйдет?

Маша вышла в гостиную, села к роялю. Не игралось, и Маша просто сидела, опустив тяжелую голову на ладони. Горели свечи. Неслышно подкрался Жичигин, нежно погладил по голове. Маша вскрикнула, вскочила.

– Тише...
– Аристарх приложил палец к губам...
– Жена в ванной, я не хочу, чтобы она слышала...

– Я стану кричать!
– сказала Маша.
– Уходите!

– Сначала выслушайте...
– Аристарх Николаевич дрожал, на лбу у него выступили мелкие капельки пота.
– Я - ваша судьба, Маша... Что вы одна в этом мире? Без средств, без защиты?

Маша хотела убежать, но он схватил ее за руку:

– Вот, вот здесь, смотри!

Он подтащил ее к аквариуму, сказал, задыхаясь:

– Ты думаешь, это так, рыбки... Не-ет! Здесь второе дно. Под песком! Никто и никогда не догадается!

Маша невольно посмотрела на аквариум, и ободренный Жичигин продолжал:

– Здесь миллион! В английских фунтах! Он твой, Маша! Я старый селадон и дурак, мне стыдно, я сед, я немощен, но я люблю тебя, люблю, ну что же я могу с этим поделать...
– он истерически зарыдал, а Маша ошеломленно смотрела на него, пораженная этим признанием.

– ... Мы уедем...
– шептал Аристарх Николаевич, - далеко, за границу, в Монте-Карло... Подальше от этой вонючей страны с ее пьянством, горлопанством и революциями! Мы купим виллу...

– Откуда у вас эти деньги?
– вдруг спросила Маша.
– Она не хотела спрашивать. Ни ее воспитание, ни убеждения не позволяли ей задавать такой вопрос, но сумма была так огромна, а Жичигин всегда был так подчеркнуто скромен в средствах и высказываниях о деньгах, что любопытство пересилило, и Маша спросила.

– Я мог бы вам наврать, - сказал Аристарх Николаевич трагическим голосом.
– Но я слишком верю вам и слишком вас люблю. Эти деньги, правда, с моего ведома, спрятал здесь один... человек... Он - подлец, каких свет не видывал. Взяв их, мы не ограбим его, Маша... Мы только восстановим справедливость!

– Вы жалкий и подлый человечишка!
– сказала Маша.

– К тому же еще - негодяй и клятвопреступник!
– из-за портьеры вышла Галина Николаевна и отвесила Жичигину довольно увесистую пощечину. Аристарх Николаевич закрыл лицо руками и застонал - то ли от того, что все планы лопнули, как мыльный пузырь, то ли от бессильной ярости.

Кто-то позвонил в дверь. Галина Николаевна ушла в коридор и тут же возвратилась с низкорослым мужчиной в барашковой шапке.

– Вот, к тебе господин, - сказала Галина Николаевна.

– Кутьков, - осклабился Берендей.
– Здравствуйте, барышня, поздоровался он с Машей.
– А у меня к тебе разговор, Аристарх.

– Галя...
– страдальчески сморщился Аристарх.
– И вы, Маша... Оставьте нас...

– Зачем же, - Берендей отодвинул стул и сел.
– У нас, Аристарх, ни от кого секретов нет... Знаешь, зачем пришел?

– Помилуй бог!
– Жичигин взмахнул руками.
– Даже не догадываюсь!

– Представь же меня дамам, - сказал Кутьков.
– Будь вежлив.

– Это, - Аристарх поджал губы.
– Это - знакомый... Он работал... В общем, мы знакомы по университету.

– Наоборот все, - поправил его Кутьков.
– Профессором был я, а он студентом... Но это - особый разговор. А сейчас, Аристарх, гони мои деньги.

Маша перехватила отчаянный взгляд профессора и вздрогнула. Она сразу же все поняла. Между тем Жичигин сцепил пальцы и нервно ерзал на стуле.