Чтение онлайн

Пули дырявили штукатурку, били стекла.

– Коля, - окликнул Бушмакин, - дуй за подмогой. Они, вишь, в атаку пошли.

Погромщики вытянулись в редкую цепь и медленно двигались в сторону бушмакинцев.

– Коля, если вы уходите - дайте мне ваш наган, - попросил Колычев.

– Не дам, - сказал Коля, пряча наган за спину.
– Я никуда не пойду.

– Приказы не обсуждать!
– обозлился Бушмакин.
– С кем я только связался! Щенки и интеллигенция.

– Интеллигенция тут ни при чем, - сказал Никита.
– От обилия знаний никто еще не страдал. А вот от темноты...

Пуля сбила с Никиты фуражку, и он растерянно заморгал.

– Счастлив ваш бог, - заметил Колычев.

– Случайность...
– побледневший Никита попытался улыбнуться.

– Сколько у нас еще патронов. Давайте все, что есть, - приказал Бушмакин.

В подставленную шапку посылались обоймы и патроны.

– Стрелять прицельно, не торопиться, - командовал Бушмашин. Вот так...
– Он выстрелил, среди громил началась паника.

– У них снайпер!
– орали бандиты.
– Он всех нас перебьет!

– Братцы! Помилосердствуйте! За что вы нас?

– Николашку скинули, а русскому человеку все равно труба!

– Да здравствують свобода, равенство и братство!
– завопил кто-то среди громил.
– Кто посмееть по етим словам пальнуть, - стреляй!

Он поднялся в рост, двинулся на бушмакинцев. Бандиты перестали стрелять и с восхищением следили за смельчаком.

– Я его срежу...
– Вася прицелился.

– Нишкни, - зашипел Бушмакин.
– Коля, как он близко подойдет, - хватай его!

– Сделаем, - Коля приготовился.

Громила шел вначале ровным и быстрым шагом. Но постепенно молчание бушмакинцев насторожило его, он замедлил шаг, потом и вовсе остановился.

– Не успею, - сказал Коля.
– Далеко.

Громила постоял мгновение и вдруг, подоткнув полы длинной кавалерийской шинели, бросился назад. Вася выстрелил, и бандит, сделав несколько заплетающихся шагов, рухнул.

– Ну, была не была, - сказал Бушмакин.
– За мной, вперед!
– крикнул он и побежал в сторону бандитов.

Остальные кинулись за ним.

– Батька кокнули!
– закричал кто-то.
– Спасайся кто может!

Громилы бросились врассыпную. На повороте путь им преградил броневик и черная цепь матросов. Впереди бежали Сергеев и Маруська.

Оставшихся в живых громил окружили и увели. Сергеев обнял Бушмакнна:

– С почином тебя.

– Поменьше таких починов, - хмуро отозвался Бушмакнн.

Заныла ладонь, и он, только теперь вспомнив о ней, обмотал ее платком.

– Чиновники?
– спросил Сергеев.

– Они, - кивнул Бушмакин.
– А ты от кого знаешь?

– Люди видели, - ответил Сергеев: - Сообщили нам. Всех взяли, ни один не ушел.

Маруська подошла к Коле, спросила, заглядывая в глаза:

– Ты переживал за меня?

– По-моему, переживать надо было тебе, - ответил Коля.
– Ты в тепле сидела. А мы здесь - охо-хо!

– Не любишь ты меня, - вздохнула Маруська.

– Почему ты так думаешь?
– пряча смущение, спросил Коля.

– Ну, какой же парень станет пререкаться с любимой девушкой?
– грустно улыбнулась Маруська.
– Чувствую я, Коля, что будет у нас с тобой неразделенная любовь, - пошутила она.

– Да ладно тебе, - сказал Коля.
– Пойдем-ка лучше домой, а то, я так понимаю, начинается у нас у всех не жизнь, а сплошная морока. Отдохнуть надо.

– Какой может быть отдых у революционных сыщиков?
– подошел Никита. Покой нам только снится. Можно я вас, провожу, Маруся?

Она бросила на Колю печальный взгляд.

– Проводите.

Они ушли. Коля долго смотрел им вслед и думал, что вот встретилась ему хорошая девушка, а что толку? Никакого волнения в груди, хоть убей.

Подошел Вася, подмигнул:

– Увели девку? Из-под носа? А ты не зевай!
– и, заметив огорченный Колин взгляд, добавил: - Тебе сколь лет-то? Восемнадцати нет? Ну, браток. У нас с тобой все еще впереди!

ГЛАВА ВТОРАЯ

НАПАДЕНИЕ

В городе за последние дни участились случаи разбойных нападений. С обнаглевшими бандитами начата решительная борьба, в которой население должно содействовать органам Советской власти. Бандитизм, нарушающий нормальное течение жизни Москвы, будет твердой рукой искоренен, как явление дезорганизующее и играющее на руку контрреволюции...

/"Известия", 25 январи 1919 г./

Петроградский январь 1919-го был промозглым и слякотный.

Четверка коней на фронтоне Главного штаба рвалась сквозь туман. Над Дворцовой площадью провисло мокрое небо. У правого крыла Зимнего стоял оркестр - несколько продрогших солдат с помятыми трубами в крючковатых, покрасневших пальцах. Надувая щеки, они неслаженно, но старательно выводили: "Смело, товарищи, в ногу..."

Над импровизированной дощатой трибуной трепетало кумачовое полотнище: "Все на борьбу с Красновым!" Держа равнение, вдоль трибуны шел полк петроградской милиции. Другие полки уже прошли, а этот, только что сформированный из петроградских милиционеров, вступил на площадь, чтобы сразу же после парада вслед за другими грузиться в эшелон и отправляться на Южный фронт. Зрители уже разошлись. Когда последняя рота свернула под арку Главного штаба, наперерез строю бросился мальчишка лет десяти.

– Батя!
– закричал он, срывая голос.
– Ба-а-тя!!

Милиционер с винтовкой, видимо, отец мальчишки, растерянно оглянулся, вышел из шеренги:

– Витька... Ты зачем здесь? А мать? Мать-то больная я тебе настрого не велел уходить, настрого!

– Нету больше матери.
– Витька опустил голову и отвернулся.
– Я уж думал, тебя не найду...

– Как это нету?
– не понял милиционер.

– Умерла мать... Только ты ушел, она и умерла...
– мальчишка заплакал.

Шагали шеренги. Вот и последняя скрылась в глубине арки, а милиционер все стоял, не в силах осмыслить случившееся.

– Ты иди, батя, - мальчишка вытер мокрое лицо рукавом.
– Иди... А то отстанешь.

– А ты? Ты как же? Мать бы надо похоронить...

– Соседи похоронят... Обещали, - буднично сказал мальчишка.
– Ты иди... Нельзя тебе...

– Ну, ладно...
– милиционер бросился догонять роту. Уже у самого Невского он оглянулся: сын все стоял под аркой - маленький, сгорбившийся, с поднятым воротником старенького пальто, в отцовском шлеме с синей милицейской звездой.