Чтение онлайн

— Я никуда не уйду. Я рядом и буду с тобой столько, сколько понадобится.

Я снова плачу. Не хотела, но слезы все льются, а Энджел просто стоит и смотрит на меня.

— И я рядом, — говорит он, но затем выходит из комнаты.

— Ты не одна. До тех пор, пока дышу, я буду прикрывать твою спину, Джози. Ты не избавишься от меня, пока мы живы.

— Хватит, не говори так, — теперь я рыдаю у нее на плече, но Виенна не отпускает. В этот момент Энджел возвращается с мокрыми и сухими бумажными полотенцами.

— Я просто обработаю, — он опускается на колени, берет мою руку и осторожно стирает кровь.

Что вообще происходит?

Виенна садится рядом, обвивая рукой мои плечи, пока Энджел продолжает обрабатывать рану.

— Все будет хорошо. Мы рядом, слышишь?

Мне удается перестать плакать, остаются лишь редкие всхлипы. Это единственное, что заглушает тишину.

Закончив, Энджел снова уходит.

— Ты не одна, — тихо говорит она и смотрит на меня с дрожащей улыбкой на лице.

— Но...

— Никаких «но». От этой дружбы тебе не отвертеться. Мы во всем разберемся, и ты позволишь помочь. Хорошо?

Меня это пугает, но я все равно киваю.

— Где у тебя хранятся чистящие средства? — спрашивает Энджел.

Джозефина: 15-е апреля

Я нервно кручу кольцо на пальце, уставившись на безупречно чистую гостиную.

— Если серьезно, почему ты здесь?

Ви вышла ответить на звонок, оставив нас с Энджелом наедине. Мы стоим в гостиной, которую он прибрал совершенно один. И я до сих пор не могу понять, как и зачем это сделал.

Он смотрит на меня оценивающим взглядом, тем самым, что использует перед тем, как сделать подачу. Нервирует, а я терпеть это не могу.

Кажется, Энджел чувствует мое состояние, поскольку взгляд заметно смягчается, будто только сейчас он понял, как на меня смотрит.

— Чтобы тебя проведать.

— Для чего? — в моем голосе звучит оборонительная нота, но кроме тех случаев, когда рядом находился Дэниел, и редких встреч в кампусе, мы почти не общались. — Если ты здесь, чтобы назвать меня стервой или еще как, дерзай. Выскажись и уходи.

Он улыбается.

— С какой стати мне убирать гостиную, а потом оскорблять тебя?

Я пожимаю плечами. Вопрос звучит нелепо даже для меня, но кто знает, на что способны люди. В конце концов, он лучший друг человека, с которым я порвала. Когда рассталась с Брайсоном, его друзья, даже зная, что он сделал, все равно меня оскорбляли.

— Я его бросила. Выгнала. Он наверняка меня ненавидит. Я думала, вы все меня ненавидите, — слова срываются с губ, оставляя во рту привкус желчи.

Он качает головой, глядя на меня с искренним недоумением.

— Дэнни не такой. Он слишком добр к собственному же сожалению. Не думаю, что способен кого-то ненавидеть, даже если бы захотел, и уж тем более тебя. Ты для него важна, больше, чем, пожалуй, кто бы то ни был. Что, честно говоря, чертовски обидно, ведь я его лучший друг.

Уголки моих губ едва дергаются, но остальные его слова впиваются в грудь, как раскаленное железо.

— Ты все слышал. Давай не будем делать вид, что этого не было. Пьяный или нет, ты знаешь, что в его словах есть доля правды, — я замолкаю, пытаясь собрать рассыпающиеся мысли. При воспоминании о его словах снова подбираюсь к краю пропасти.

— Да, Дэнни был пьян, но, несмотря на сказанное, я знаю, что не стоит принимать его слова близко к сердцу. Ты просто попалась под руку, — он морщится. — Это время года тяжело ему дается, как и всей семье, к тому же Брайсон столкнул его в бассейн, и именно это стало последней каплей, — Энджел ненадолго замолкает. — И я знаю, ты злишься не на сказанное. Ты злишься, что, как и я, пропустила предпосылки. Можешь представить, сколько лет своей жизни я провел с ним? Мы практически выросли вместе. Я знаю — ну, думал, что знаю о нем все, но оказалось, это не так. Я не знал, что ему тяжело. Дэниел всегда улыбался, всегда смеялся, всегда пытался подбодрить кого-то. Даже Брайсона, который этого не заслуживал — Дэнни поддерживал его, когда того настигали неудачи, — он закатывает глаза. — Я должен был заметить предпосылки, и всегда буду ненавидеть себя за то, что пропустил их.

Я морщусь, ненавидя то, как начинает пощипывать нос. Я не собираюсь при нем плакать, твержу себе это снова и снова, но упрямая слеза все равно скатывается по щеке, потому что он не ошибается.

Я яростно смахиваю ее.

— Я не хотела расставаться, но была обязана. Не знаю, поддержать его. Я просто...

— Ты ведь шутишь?

— Что?

— Возможно, я и пропустил тревожные звоночки, но с тобой он был другим. Называй это любовью или как хочешь, но с тобой он казался светлее.

Я скептически фыркаю.

— Светлее?

— Ага, ты заставляла его хихикать в раздевалке. Хотя, будем честны, не производишь впечатление человека с чувством юмора.

— Эй, — я ошарашена.

— Разве я соврал?

— Ну, нет, но я могу быть смешной.

— Конечно, — протягивает он с издевкой.

— Это твой способ меня подбодрить? Потому что выходит чертовски плохо.

— Виноват. Тогда скажу так: Дэнни был... является... дикарем. Одержимым. Немного спятившим, когда дело касается тебя. Никогда не видел его таким, — он бросает мне вызывающую ухмылку.

В животе странно екает.

— И к чему ты ведешь?

— Просто хочу, чтобы ты знала, я понимаю. У тебя, может, проблемы с эмоциями или что-то в этом роде, но если разобраться, мы все в какой-то степени больные.

— Это твой способ меня подбодрить? — переспрашиваю я.

— Да, нет. Вот знал же, что надо было взять с собой Кая. Он мастер в таких вещах, — на долю секунды Энджел призадумывается, почесывая затылок. — Я просто пытаюсь быть воодушевляющим.

— Воодушевляющим?

— Наверное, не совсем подходящее слово, — он снова чешет затылок, потом выдыхает. — Ох, к черту. Слушай, я не силен во всем этом. И, говоря начистоту, не совсем опытен. Ни черта не понимаю в отношениях, но знаю своего лучшего друга. Я знаю Дэниела достаточно, чтобы понимать: все, что он к тебе чувствует, не является фальшивым или чем-то, что, как он считал, должен чувствовать, чтобы сделать тебя счастливой или помочь почувствовать себя лучше. Я понимаю, что сказанное им – полное дерьмо, но Дэнни был пьян, а ты попала под руку. Я не могу это объяснить, и не буду, сам запутаюсь. Но я знаю одно: Дэниел на все готов ради тебя. Ты могла бы кого-нибудь убить, и он даже бровью не повел бы; просто схватился бы за лопату. Вот на какую хрень он готов ради тебя пойти.