Чтение онлайн

Уголки губ сами собой тянутся вверх, я вспоминаю ту ночь, когда он решил присоединиться к порче шин Брайсона.

Энджел отталкивается от стены и опирается на подлокотник дивана.

— Я понимаю, почему ты ко мне не расположена. Ну, я, считай, вломился в дом, выбил окно, которое, кстати, собираюсь починить, и вообще появился из ниоткуда. Мы почти не общались. Следовало бы проявить инициативу раньше, но я никогда не знал, как. О чем бы мы вообще говорили? А потом подумал о Дэнни. О том, какой он экстраверт и как умудряется найти тему для разговора буквально с кем угодно. Бьюсь об заклад, он бы и стену разговорил. Не знаю как, но нашел бы способ.

Смешок щекочет горло, но я сглатываю его.

— Да, нашел бы.

— В общем, пытаюсь сказать, что я тебя понимаю. Ты пережила много неприятного, но разве не как каждый из нас? Я знаю, ты чувствуешь вину и думаешь, что могла сделать больше, но ты делала все, что могла и, клянусь, для него этого было достаточно, — он смотрит на меня с тем тихим, усталым сочувствием, которое почему-то бьет сильнее любых слов. — Не вини ни себя, ни его. Вам обоим это ни к чему. Вздремни, подумай о произошедшем, не знаю. Делай, что должна, но не ставь на нем крест.

Отчаяние в его голосе сжимает мне горло, отчего продолжать разговор становится труднее.

— И еще, я тоже рядом. Как видишь, я не мастер мотивационных речей и задушевных разговоров, но если тебе нужно поговорить, я рядом. Я хороший слушатель. Или если тебе больше по душе крушить все подряд, неподалеку есть комната гнева. Могу свозить, если захочешь. Плавать я умею, но, если решишь оторваться, вряд ли догоню. Не против покрасить ногти, если тебе такое нравится. Или сделать пирсинг, не стану возражать. Но восковую депиляцию даже не предлагай. И романтические комедии для меня та еще пытка. Пробовал, не понравилось.

Я пытаюсь сдержать смешок, но все-таки тот вырывается. Энджел улыбается.

— Почему ты ко мне добр?

Он смотрит на меня несколько секунд.

— Кто-то же должен. Сама-то не можешь; ты слишком строга к себе.

— Ты говоришь, как он, — выдыхаю я.

— Я многому у него научился.

— Как он? — гулки стук сердца отдает в уши, ладони потеют.

Во взгляде Энджела появляется отстраненность.

— Э-э, не очень, но не хочу, чтобы ты подумала, будто я пришел уговаривать навестить его. Не приходи из чувства долга. Не поступай так с ним. Приходи только если действительно захочешь. Если будешь уверена, что не уйдешь.

— А если приду, и ты ошибаешься? Если Дэниел поймет, что я не та, кто ему нужен? — страхи пожирают меня изнутри, и, произнося это вслух, будто обнажаю все свои слабости.

— Полагаю, единственный способ узнать – это прийти.

17-е апреля

Мышцы скованы. Я с трудом поднимаю руку, чтобы постучать в дверь. И едва это делаю, тело покрывается мурашками, бросает в жар и холод одновременно.

Два дня ушло, чтобы набраться смелости и приехать к дому Дэниела. Казалось бы, ничего сложного, но внутри меня кишел целый рой тревог.

Негативные мысли заполонили мысли, заглушая любые разумные доводы. Так происходило до тех пор, пока Виенна не вытолкала меня из дома и не запихнула в свою машину, не оставив выбора, кроме как увидеться с ним.

С тех пор, как нашла меня в мамином кабинете, она не уходила. Я возражала, но Виенна и вправду не предоставила иного выбора. Она не навязывалась; просто была рядом, и я ценю это больше, чем смогу когда-нибудь сказать.

Я оглядываюсь через плечо, в окно машины. Виенна показывает большой палец и подбадривающе улыбается.

Команда уезжает на выездные матчи в эти выходные. Энджел сказал, что если хочу увидеть Дэниела, сейчас самое время, поскольку через пару часов они уедут и не вернутся вплоть до понедельника.

Я одновременно и боюсь, и жажду его увидеть. В голове роятся мысли: что сказать, чего не говорить, но каждая мысль в голове дополняется к спутанному, тревожному кому похожих.

И вдруг все резко обрывается, когда дверь распахивается. Сердцебиение начинает отдаваться в ушах, а в животе все сжимается.

— Джози, привет? — Кай поднимает брови, но потом хмурится. — Ты же не к Дэнни?

Я выпрямляюсь, борясь с желанием развернуться и уйти.

— Да, к нему.

Он морщится.

— Его нет. Он только что уехал.

— О... где он? Мне нужно с ним поговорить.

Рядом появляется Энджел, виновато улыбаясь.

— Привет, ты не видела мое сообщение?

— Нет, телефон разрядился. Не успела зарядить, — я не планировала приезжать именно сейчас. Виенна буквально вытолкала меня из дома. Я едва успела надеть обувь.

— Это Ви? — Кай заглядывает через мое плечо.

— Да.

— Я оставлю вас, — он обходит меня, бросая на прощание легкую улыбку: — Рад тебя видеть, Джози.

Искренность в его голосе застает врасплох, хотя не должна; Кай всегда был неплохим парнем.

— Я, э-э, знаю, что должна была прийти раньше, но... вот я здесь, и мне нужно с ним поговорить. Обещаю, я больше не уйду.

Энджел тяжело вздыхает.

— Он уехал домой.

— Домой?

— Родители приехали пару часов назад. Ему было нехорошо...

— Что значит «нехорошо»?

— Заходи, — он открывает дверь шире, впуская меня внутрь.

Я вхожу в гостиную, замечая на диване несколько спортивных сумок. Энджел собирается их убрать, но я останавливаю его.

— Не надо. Просто ответь, что ты имел в виду, сказав, что ему было «нехорошо»?

— Я не говорил, потому что не хотел, чтобы ты чувствовала себя обязанной и не планировал давить на чувство вины. Но у него было две панические атаки, и Дэнни почти не вставал с постели. А с начала месяца находится в академическом отпуске.

Легкие словно сжимаются, и я смотрю на него, не моргая.

— Что? — я качаю головой, вспоминая слова профессора Карлсона: «Бейсбольные отнимает все время». — Но он не ходил на занятия из-за бейсбола.

— Университет не разглашает детали, чтобы сохранить конфиденциальность. Он переживает тяжелый период, а пресса только подливает масла в огонь. Люди наверняка воспользуются его состоянием, чтобы поиздеваться. Уверен, тебе, как спортсменке, известно, насколько люди бывают жестоки.

— Он почти не вставал с постели? — глаза наполняются слезами, дыхание сбивается.