Чтение онлайн

— …Серёжка? Он сложный ребёнок… Видишь, когда Люба его носила, Серёге постоянно зарплату задерживали — помнишь же, какое тогда было время, как военным зарплату по полгода не платили? В общем, всю беременность, считай, она сидела то на сухарях, то на картошке… Потом ещё из комнаты той — Любе уже вот-вот рожать! — их погнали. Нервотрёп какой, представляешь!.. Как тут ему не быть сложным ребёнком?

А после — серёжки для Серёжки…

Я потянулся за запылившимся на столе веранды телефоном.

— Ал-лёу, да!.. Привет!.. Да вот, иду, гуляю — праздник ведь, как-никак.

Она говорила впопыхах ходьбы, на заднем фоне гудели машины, шумел город. Она была не так далеко. Она была рядом.

Она была!

— Люба, ты меня извини, пожалуйста — что я не так делал! Двойное дно я уже сломал — не тревожься! Теперь я буду партнёром — и только! — не переживай больше на этот счёт. А о том… О том, что тебя любят, ты вспомнишь, когда захочешь.

— Спасибо, Лёша… Спасибо!

Так, а если нашим чудо-станком разрезать кирпич по диагонали — с угла на угол: два прямоугольных треугольника получается. Их совместить, а между ними, по месту, вырезать клинышек? Мысль! Семь кирпичей, получается, всего-то и порезать — не дольше, чем голову ломать. На два их стальных уголка (те закоптятся моментом — не будут снизу и заметны) приладить без спешки, но с душою, совместить бережно, аккуратнейшим образом заполнить и разделать между ними швы. Вытереть ветошкой мизерные помарки — баста! Пару часов работы, верно, и займёт.

Вода закипала в резиновом ведре — впору было снимать пену.

Станок резал кирпич, как масло. Родной ты мой! Верил ведь я, знал — там, на Ушакова, что мы с тобой «делов» ещё натворим! Хорошим людям на диво.

Оголовок был нахлобучен ещё до первых, ранних уже сумерек. Здорово он смахивал на пиратскую треуголку. Симпатичный, необычный, практичный — ручной работы. Достойно он венчал мангал — молодец, Гаврила!

Ни снег, ни грозовые с моря тучи

Теперь мангалу не страшны!

Пирата треуголку нахлобучив,

Стоять штормлёный будет от весны и до весны.

Оно, конечно, старый пират на деревянной своей ноге не очень «плясал» под каталонские мотивы, но… Должно быть, бывал в чудесном этом городе в свою-то бытность. А может быть даже, там и осел: с мешком золота, что прихватил с собой, сбежав с борта «Эспаньолы» (кстати!), где ещё райской жизни и найти?

В любом случае — Небо вело моей рукой. Значит, Ему так было угодно.

* * *

— Здорово! — оценила Светлана в воскресенье. — Очень красиво получилось.

— Да, не стыдно даже Алле с Лориком уже показать — пусть придут, глянут, оценят. Будет им и культурная, на выходные, программа — не всё же на даче глинтвейн запитывать!

Скрыв улыбку, хозяйка покосилась на меня:

— А ты, оказывается, Алексей, тоже на язычок злой… Ну розы, конечно, вообще!..

— Только, Светлана, — честно спешил упредить я, — я их уже подарил.

— Кому ты мог мои цветы подарить? — искренне возмутилась хозяйка.

— Даме… Сердца!

— Ой, Лёха, ну тебя! Скажи лучше, когда уже закончим-то, наконец? Там уже домашние-то твои, дамы и короли, кроют, наверное, меня по чёрной масти! Ой! — Представляя, Светлана передёрнула плечами.

Да никто, Светлана Зоркая, вас не кроет, не клянёт, не костерит — а то они меня не знают? Муки творчества — обычное дело. Унесли ваятеля, как весеннее половодье — с берега теперь только безнадёжно и гукай: для очистки только совести своей! Ну, вышло чуточку больше полутора недель — второй месяц всего лишь пошёл: пред Ушакова-то — ничто! Миг мимолётный, мгновенье краткое, можно сказать, незаметное. А с розами, Гаврила, ты верно смикитил — Ей подарим!

* * *

Она была где-то недалеко. Она была рядом — все эти двенадцать лет. А ты, сноб, Её просто не замечал!

А может, тебе ещё не было дано разглядеть Её? Её красоты — необычной, истинной, видной лишь немногим. Избранным? А ты, пока не прошёл круги ушаковского ада, но сотворивши при этом нечто, не был ещё посвящён. И вот теперь ты видишь — ясно! — цветенье дивной розы. И чем дальше — тем ярче будет оно в неповторимой своей красоте.

* * *

Не был Гаврила мудрым Леонардо — старче,

Но силу он любви почувствовав в груди,

Увидел ясно, как всё ярче

Цветенье алой розы впереди.

* * *

Кое-как пережили длинный, скучный понедельник. Прошедший в скором, без потуг, громождении последней детали конструктива — «перекрыши» декоративного примыкания мангала к трубе. Тут уж Гаврила мудрить не стал: времени на изыски действительно не оставалось. Заканчивать надо было. Вчера. А завтра наступит долгожданный вторник… Я не видел Её уже четыре дня!

И он наступил! И опять за полдень было свёрнуто и забыто дело, экспресс унёс домой, откуда дорога прямым ходом была теперь только одна — на танцпол.

И был счастливым этот путь! И озарились улыбками лица присутствующих. И светлоликая Татьяна снизошла до меня участливым вниманием:

— Ваша партнёрша — такая молодец! Она та-ак здорово в субботу танцевала! Так отрывалась!

— В субботу? — Пакет со сменной обувью готов был выпасть из рук и бухнуться со стуком на паркет.