Чтение онлайн

с доном Олежищем, — с которыми только и оставались мы теперь на особняке, по укороченному субботнему дню уже свернулись восвояси. И в затенённом от жаркого солнца высокими клёнами за забором послеполуденном дворе истекали последние часы

рабочей недели. Тут и Слава позвонил…

— Лёха, ты где?.. Слушай, я тогда сейчас подскочу — надо будет съездить, заказ посмотреть. Ирина позвонила — сто тридцать метров тигрового песчаника на цоколь, отмостку и въезд в гараж, я понял, укладывать надо.

Ирина была местным дилером литовской фирмы, торгующей в регионе натуральным камнем со всего мира — очень дорогим, но дивно красивым. Деловой парнишка — фирмач, ещё по зиме, увидав с улицы ушаковский фасад, высмотрел и меня сквозь

щели забора, настырно позвонил, всучил вышедшему охраннику на закланье толстый каталог и вызволил меня на улицу. Поговорить о сотрудничестве: «Когда будут приезжать покупать камень, будут, естественно, и интересоваться, есть ли у нас свои мастера

с ним работать». Настоящий деловой подход, хватка и энергия не оставляли сомнений: с таким можно и нужно работать. «Вы приезжайте к нам в офис, там предметно поговорим». Но куда было мне, придавленному грузом ушаковской каменоломни! Визитку я, конечно, взял для вида, но так бы она и истлела, затрепавшись до трухи в кармане комбинезона, если бы не Слава. Припёртый кризисной зимой к стенке (не то, что год назад: «Ой, а я вторую неделю после Нового года никак не могу на работу выехать — так лениво начинать!»), он позвонил однажды, жёстко начав разговор без привычной шуточно-прибауточной прелюдии: «Так, сразу: давай поговорим серьёзно. У тебя из работы что-то есть?» Тут-то, среди гвоздей, огрызков карандашей, каменных осколоч-

ков и каменной пыли, я и нащупал визитку.

Клещами они с Джоном — Евгением, новым своим напарником и компаньоном, за фирмача ухватились. Молодцы — я бы всё равно до него никогда не доехал. Тот первому их визиту, ясно, порадовался, а после третьего выразил желание и меня уже увидеть: от того ли вы, ребята, человека? Привезли, показали — я заодно на бирюзово-розовый таиландский и малахитово-- зелёный — со дна моря! — исландский камень поглазел. И фирмач удостоверился. Наладил в городе дело, торговлю камнем организовал, оставил на хозяйстве яркую девушку Ирину (на которую Слава, естественно, не мог не запасть: «Предупреждаю: на неё глаз не ложить — убью!»), — и поехал дальше, другие регионы осваивать. Ну, а Ирина начала Славе заказы подбрасывать. За десять им самим благодушно предложенных процентов стоимости работы: хорошо быть «сэкси»! «Да нет, Лёха, не то ты говоришь, неправильно ты понимаешь: просто чтобы у неё заинтересованность была нам, а не кому-то другому, работу отдавать». Прав он был, конечно, добрая душа. В исполнении одного заказа я уже поучавствовал. Дважды, урывками по полдня, убегал по весне с Ушакова — показать двум мастерам Славы, как укладывать каменную плитку на фасад. Хозяин ушаковский как раз с семьёй был в

Германии на отдыхе, Гриша посему торчал на доме не целый день, и хотя работой я был нагружен в избытке («А он всегда так — через неделю приедет, а спрашивает работу,

как будто его месяц не было»), но время для помощи друзьям я выкроил — святое ж дело! Тем более, совсем уж скоро будем мы работать вместе — пока придётся делать морские свои документы, жить-то надо за что-то будет!

 Парни схватили каменную кладку на лету (да и сложного-то не было ничего: прямоугольные пластины камня, что плитка керамическая — лепи и лепи: главное, чтоб рука не дрожала), и дело было слажено быстро. Без дальнейшего моего, как не без

удовлетворения не преминул Слава походя в телефонных разговорах замечать, участия.

Правильно: «А на этом участке фронта, товарищ Жу-юков, ми обойдёмся и без вас!» Да оно и мне, тянувшему воз ушаковский, легче.

Но вот теперь Слава опять теребил меня. Надо было ехать куда-то и вдруг, чуть не демонстративно, подразумевалось, помахав ручкой самому хозяину. Который, как на грех, вот уже второй час кряду шастал в дотошном обозрении по двору, в подвал, а из подвала обратно во двор, подзывая, случалось, через Гришу и меня для согласования пришедших вдруг дельных идей и обсуждения нахлынувших прожектов. Пробило — не иначе…

И как тут ему своим уходом в душу плюнуть? Как на неприятность нарваться? Главное же дело — денег сегодня должны были дать. А Слава, между тем, уже подъехал — его грохочущий без глушителя микроавтобус я, как обычно, заслышал ещё за два перекрёстка. С верным Адилем — славным парнишкой — сидел он теперь в душной кабине, припарковавшись чуть поодаль, теребя в нервных поклонах бейсболку о руль и каждые три минуты набирая меня — я уже, в присутствии хозяина с Гришей и сбрасывать его звонки начал. Пару раз, захватив для вида рулетку и какой-нибудь камешек, выскальзывал я за ворота, увещевая друга подождать ещё чуть-чуть: «Да щ-щас, они свалят!..» Но Слава проявлял редкостную нынче несговорчивость и нетерпеливость. Упёрся, и всё тут! Наконец, решился я на единственно правильный в этой ситуации ход. Умыкнуть прямо

так, в робе, предварительно стерев два самых дорогих номера из телефонного справочника: мобильник надо было оставить здесь же, на виду, среди своего разложенного инструмента. Если Гриша начнёт в пути дёргать своими звонками («Лёха, а ты где вообще?.. Ну ты красавец — я в шоке! Шеф тебя обыскался!»), толку от поездки будет мало: Гаврила «сядет на измену», «загрузившись» по полной. А Слава по такому случаю ещё и масла в огонь подольёт — наслушаюсь тогда с двух сторон. А так, хва-

тятся, Гриша меня наберёт — телефон тут же и отзовётся преданно: «Здесь Лёха, здесь! Где-то… Только отбежал — сейчас вернётся!» Успокоятся, через минуту, глядишь, о Лёхе и забудут (дольше-то о нём здесь всё равно вряд ли помнят). Вот только два номера из телефона людям этим — серьёзным — знать не надо: ни к чему это им!

Опасения насчёт Гриши оказались напрасны — ни единого раза, как выяснилось, он меня не набрал.

Неприятности ждали в этот день с другой стороны…

* * *

В то время часто всплывала увиденная однажды по телевизору картина: серый матёрый волчище, разбрасывая лапы в последнем своём беге, уходит от погони по хрустящему фиолетовому снегу в синей ночи: «Он уводит охотников от волчицы с волчатами».

* * *

— Трус ты, Алексей, трус! — в сердцах высказывал Слава, вертя между делом баранку.

Зажатый между ним и напряжённо молчавшим Адилем, я краснел, закипал, но огрызался пока вяло.

— Трус!.. Потому что ты не можешь им всё в глаза сказать! Не можешь взять, да и послать их на хрен!

Таким я Славу ещё не видел. И выслушивать от него такое мне ещё не приходилось. Знай, я бы и не поехал — много радости: «Я коней запалил, от волков ускакал», — а он мне за это выволочки устраивает!

— Трус, потому что не можешь оттуда уйти!

Вот Слава красавец! Он что, меня за идиота держит, законченного? Идиотом был, что влез туда, на Ушакова, но теперь ещё, за последний рывок до окончания, уйти оттуда вот так, «некрасиво» — полное безумие. Бестолково — куда эти три с лишним года? Кому — ни себе, ни людям? Нет, работу — теперь! — нужно было довести до конца — и знак восклицательный!