Чтение онлайн

— О! — я остановился у небольшого магазинчика с алкоголем, потому что из его витрины вместо уже привычных бутылок вина на меня глазела трёхлитровая качель водки. — Гхым… дела.

О том, что водка — это не только выпивка, я прознал уже давно. Она ведь хороша ещё и в качестве ингредиента для блюд. Первой что приходит на ум — это конечно уха, а возможностей для приготовления ухи в Венеции более, чем завались. Одна столовая ложка на порцию, и вот, суп заиграл новыми красками. С одной стороны брутальными, а с другой очень даже изысканными.

Дальше — томатные соуса на водочной основе. «Пенне алля водка» — это же вообще классика, причём далеко не русская. Ну и наконец кондитерка: мороженное, сорбеты, пропитка бисквита, водочная глазурь и водочная начинка для конфет.

— Беру! — с порога заявил я, указывая на красотку в витрине.

Бородатый дяденька продавец обрадовался мне, как собственному дню рождения.

— Я уж думал никогда её не продам, — не подумав ляпнул он, чем автоматически запустил процесс торгов.

В итоге я сбил с цены треть, сунул бутылку в рюкзак и весьма довольный собой продолжил шествие по рынку. А мозг тем временем сам собой настроился на некоторую ностальгию по утраченной родине. К слову, это со мной случилось впервые с момента прибытия…

Ну да не о ностальгии сейчас! Сейчас о русской кухне. В плане «удивлять», это мой несомненный козырь. Так что сейчас я прощупаю почву, а потом как-нибудь запущу русскую неделю в «Марине». И себе приятно сделаю, и поварят свою угощу, и для коренной венецианки Джулии проведу ликбез.

Итак! Помимо водки, на рынке Санта-Маргерита мне удалось найти ржаную муку, ядрёную горчицу, баночку хрена и сельдь. Причём сельдь именно такую, к какой я привык — солёную, в масле и с пряными травами. Ну а самой интересной находкой оказался настоящий сладкий красный лук. И как я не пытал продавца, тот так и не открыл мне свои каналы поставок.

Ну ничего, жизнь долгая.

— Лоренцо! — крикнул я, ворвавшись на кухню. — У тебя как вообще с тестом?

— Как видите, шеф, — повар указал на противни круассанов.

— А ржаной хлеб сможешь?

— Несомненно!

— Отлично!

С тем мы взялись за работу. Итальянец кривился, когда я заставлял его добавлять в заварное чёрное тесто тмин, кориандр и мёд, но поделать ничего не мог. Шеф же я, а не он.

— Ну! Пробуй, — сказал я, вытащив из итальянской печи первый кирпич настоящего бородинского хлеба. — Все подходите и пробуйте!

Должно быть, я сейчас напоминал ребёнка, который радуется новой игрушке, но мне было всё равно. Своей радостью хотелось делиться сразу же со всеми.

— Пойду Джулию позову!

С тем я выскочил в зал и увидел, как моя кареглазка разговаривает с белобрысым незнакомцем, который присел в самом неприглядном углу. На мужике лица не было. Хмурый, потерянный, во взгляде тоска. И даже лучезарная улыбка Джулии, которая по идее должна радовать всех, ну а особенно мужчин, ему была как-то по боку.

— Что случилось? — шепнул я девушке, когда та наконец приняла заказ и отошла от стола.

— Без понятия, — покачала головой кареглазка. — Кто-то, видимо, просто не в настроении. Что не предложи ему, всё не то.

— Ну так давай мимо меню поработаем, — предложил я. — Ничего поварам пока что не говори, я сам приму заказ.

Осмотрев китель на предмет пятен, я пригладил волосы и подошёл к столу.

— Добрый день! — мужик так же грустно поднял на меня взгляд. — Артуро Маринари, хозяин этого заведения. И в моих интересах сделать всё, чтобы мои гости были довольны. Если вас сможет порадовать блюдо, приготовленное специально под заказ, только скажите. Сеньор… м-м-м?

— Антонио, — сказал мужик.

И одного лишь произнесённого имени мне хватило, чтобы спалить акцент.

— Гхым, — прокашлялся я. — Из вас такой же Антонио, как из меня Артуро, — сказал я по-русски и указал на соседний стул. — Вы позволите?

И надо было видеть, как расцветает мужик. Как в мутных глазах начинают проблёскивать искры жизни, и как проступает улыбка на сумрачном лице.

— Конечно! Садись, земеля!

— Джулия! — я подозвал свою официантку и на ушко продиктовал ей то, что ей надлежало передать поварам. — Всё запомнила?

— Угу, — кивнула девушка и умчалась на кухню.

Ну а мы с Антоном начали знакомиться. Причём его даже спрашивать ни о чём было не нужно. Белобрысый прорвался сам — видно, никак не мог наговориться на родном языке. Всё про себя выложил.

Итак: Антон Гореликов оказался русским аристократом. Членом посольской миссии, который по долгу службы обязан был жить в Венеции. Тридцать пять лет, жена и трое детей. Самый младший из которых, к слову, урождённый венецианец и никогда не видел родину своих предков.

— Прошу, сеньор Артуро, — и тут Джулия вынесла с кухни поднос. — Всё, как вы и заказывали.

А на нём — сказка. Рядом с дымящейся, блестящей от сливочного масла отварной картошечкой лежала сельдь. Прокладкой холодного от горячего стала горка красного лука, порезанного на тоненькие колечки и хорошенечко пожмяканнаого в маринаде. Рядом соусник с горчичным соусом, хлебница с кусочками бородинского и, конечно же, графинчик водки.

— Ты… Я… Артур… Я…

Мой гость от такого потерял дар речи. Осмотрел наш стол голодными глазами и без утайки всплакнул. Ругался матом, но явно что от счастья. Просто перебирал все известные ему слова.

— Ну хватит-хватит. Ты же недалеко живёшь, я надеюсь? Специально для тебя буду держать в меню что-нибудь вот такое. Особенное.

— Спасибо, Артур! Спасибо!

Ощущать на щеке поцелуй венецианки было гораздо приятней, но и это ничего. Антон вскочил с места, сгрёб меня в объятия, расцеловал, а затем уткнулся в плечо и продолжил плакать. Экак его тоска срубила…

— Выпей, Антош, выпей.

— А ты?

— А я бы с радостью, но мне ещё в управу сегодня идти. Не поймут.

— Тогда я сейчас одну махну, — Гореликов начислил себе одну рюмочку, а затем отодвинул графин. — А остальное ты прибереги, ладно? Как время будет, посидим, поговорим. Мне-то сейчас тоже бежать нужно.

А я и не был особенно против. Обойдутся господа венецианцы без пропитанного водкой бисквита. Мы её вместе с Его благородием Гореликовым внутрь употребим.

Что ж… мои слова насчёт управы не были отмазкой. И мне действительно нужно было поспешить. Пропустить то, как Антон махнул рюмку, занюхал хлебушком и закусил с вилки, на которую любовно наколол всего и по чуть-чуть, я не мог. А вот дальше не остался.

— Увидимся! — крикнул я, оставляя счастливого Гореликова в зале, и вышел на улицу.