Чтение онлайн

Изъ сказаннаго ясно, что публика, посщавшая лондонскіе театры, если мы согласимся исключить изъ нея духовенство и пуританъ, была почти по ровну раздлена между всми классами общества. Тутъ можно было встртить и адмирала, и матроса, и студента и торговца изъ Сити. Изъ состава тогдашней публики ни въ какомъ случа нельзя исключать женщинъ и двушекъ, потому что мы имемъ положительныя свидтельства о постоянномъ посщеніи ими театральныхъ представленій. Въ Блакфрайрскомъ театр было даже нсколько ложъ, исключительно предназначенныхъ для придворныхъ дамъ и женъ посланниковъ. Извстный противникъ театровъ, Госсонъ, въ своемъ посланіи къ благороднымъ гражданкамъ Лондона (To the Gentlewomen Citizens of London) тщетно убждалъ ихъ перестать посщать театральныя представленія, такъ какъ подобныя посщенія могутъ только вредить ихъ нравственности и доброму имени 235). Присутствіе благовоспитанныхъ женщинъ въ лондонскихъ театрахъ удивляло посщавшихъ Англію иностранцевъ. Въ 1617 г. прибыло въ Англію венеціанское посольство, во глав котораго стоялъ Піетро Контарини. Капелланъ этого посольства, Гораціо Бузино, велъ дневникъ куда вносилъ все, что особенно поражало его вовремя пребыванія въ Англіи 238). Мы позволяемъ себ привести одно мсто изъ его дневника, гд встрчается нсколько любопытныхъ подробностей о театральныхъ представленіяхъ того времени, состав публики, костюмахъ и т. п. "На другой день (разсказываетъ Бузино) мы отправились въ одинъ изъ многихъ лондонскихъ театровъ, гд даются всякого рода представленія. Мы видли трагедію, которая впрочемъ не могла интересовать меня, такъ какъ я не понималъ ни слова по англійски, хотя не безъ удовольствія смотрлъ на роскошные костюмы актеровъ. Мн гораздо больше понравились разнообразныя увеселенія, состоящія изъ танцевъ, пнія и музыки. Но величайшимъ наслажденіемъ для меня было смотрть на толпу здшнихъ аристократовъ, одтыхъ съ царскимъ великолпіемъ, которые соблюдали строгую тишину и внимательно слдили за представленіемъ. Эти театры посщаются множествомъ прекрасныхъ и благовоспитанныхъ женщинъ (respectable ladies у Броуна), которыя свободно входятъ сюда и безъ малйшаго смущенія садятся рядомъ съ мужчинами". Обычай посщенія театровъ женщинами такъ вошелъ въ права общества, что женщины, сначала носившія маски, чтобъ скрыть свое присутствіе въ театр и тмъ избавиться отъ нареканій, впослдствіи стали ходить въ театръ безъ масокъ 237). Пуританскіе противники театровъ (Норсбрукъ, Госсонъ, Фильдъ, Стэбсъ и др.) въ особенности налегаютъ на то, что театральныя представленія, кром порядочныхъ людей, посщались также дурной и развратной частью общества 238), что куртизанки и карманные воришки ходили туда на поживу. Но разв есть какое-нибудь общественное собраніе въ мір, гд бы можно было застраховать себя отъ встрчи съ подобнаго рода субъектами? Начиная съ церкви и кончая театромъ, везд можно встртить много подозрительныхъ личностей, но отъ этого церковь не перестаетъ быть мене святой, а театръ мене нравственнымъ.

Учрежденіе постоянныхъ театровъ, въ связи съ быстрымъ развитіемъ драматическаго искусства и возрастающей популярностью театральныхъ представленій, вызвало сильную реакцію со стороны пуританъ, съ своей аскетической точки зрнія считавшихъ театръ, поэзію и вообще искусство суетными и грховными удовольствіями, придуманными врагомъ рода человческаго съ цлью отвратить человка отъ чистой христіанской жизни и, развративъ его волю и чувство, сдлать его окончательно неспособнымъ посвятить себя служенію Богу и истин 239). И потому, какъ только эти представители возрожденнаго средневковаго аскетизма замтили, что театральныя представленія, выработавшись мало по малу въ самостоятельное учрежденіе, начинаютъ становиться въ полномъ смысл общественной потребностью, какъ тотчасъ же принялись громить ихъ въ своихъ проповдяхъ и памфлетахъ. Съ этихъ поръ и почти до половины слдующаго столтія идетъ сильная борьба между пуританами и поддерживавшимъ ихъ городскимъ совтомъ съ одной стороны и актерами и драматическими писателями съ другой, борьба, кончившаяся, впрочемъ, временнымъ торжествомъ реакціи и запрещеніемъ театральныхъ представленій во всей Англіи парламентскимъ указомъ 1642 г. Мы считаемъ не лишнимъ познакомить читателей съ главными фазисами этой борьбы, потому что изъ нея всего ясне видно культурное значеніе англійскаго театра, равно какъ и т отношенія, въ какихъ онъ находился къ современному обществу.

Первый ополчившійся противъ театральныхъ представленій былъ извстный пуританскій агитаторъ, Томасъ Уилькоксъ, который въ своей проповди, произнесенной 3 ноября 1577 г. въ церкви св. Павла, объясняетъ свирпствовавшую тогда въ город моровую язву наказаніемъ божіимъ за грхи народа, во глав которыхъ онъ ставитъ пристрастіе англичанъ къ театру. "Я не говорю о другихъ порокахъ, увлекающихъ человка въ бездну мірской суеты. Взгляните только на театральныя представленія и на стремящуюся туда толпу; взгляните на великолпныя театральныя зданія, вчный памятникъ расточительности и безумія лондонскихъ жителей. Я знаю, что они теперь закрыты по случаю язвы. Я одобрилъ бы этотъ образъ дйствій, если бы правительство продолжало его держаться и на будущее время, потому что закрытіе театровъ на извстный срокъ только пріостанавливаетъ распространеніе зарази; но не уничтожаетъ ея причины. Если вникнуть хорошенько въ дло, нельзя не прійти къ убжденію, что причина заразы есть грхъ, а причина грха сценическія представленія; слдовательно, истинная причина заразы есть сценическія представленія" 240). Въ томъ же году другой пуританскій священникъ Джонъ Hopсбрукъ издалъ цлый обстоятельный трактатъ, направленный противъ игры въ кости, танцованія и драматическихъ представленій 241). Трактатъ Норсбрука написанъ въ разговорной форм и состоитъ изъ вопросовъ неопытнаго юноши и вразумленій старца. Слыша вокругъ себя одновременно сильныя нападки на театральныя представленія и восторженныя похвалы имъ, юноша сталъ колебаться — дйствительно-ли театръ такъ безнравствененъ и вреденъ, какъ его хотятъ представить враги его? Молодость и страсть къ удовольствіямъ по всей вроятности не разъ уже подсказывали ему отрицательное ршеніе. Однако прежде чмъ внять увщаніямъ этого соблазняющаго голоса, онъ ршился изложить свои сомннія нкоему старцу, котораго опытность и умъ давно уже возбуждали его уваженіе. Обращеніе колеблющагося юноши изъ робкаго поклонника театровъ въ ихъ ршительнаго противника составляетъ содержаніе и мораль сочиненія. Разговоръ начинается длиннйшими разсужденіями о вред праздности, занимающими въ подлинник боле 80 страницъ, и потомъ уже переходитъ къ театру. Старикъ доказываетъ, что дьяволъ не могъ избрать лучшаго мста для привлеченія людей въ свои сти, ибо ничто въ такой степени не разжигаетъ страсти, какъ сценическія представленія. Однако — возражаетъ на это юноша — я слышалъ, что много мужчинъ и женщинъ, посщавшихъ театръ, никогда не испытывали на себ такого пагубнаго дйствія драматическихъ представленій. Въ отвт своемъ старикъ ссылается на авторитетъ Хризостома, Амвросія, Лактанція и другихъ отцовъ церкви, признававшихъ театръ учрежденіемъ вреднымъ для нравственности и въ заключеніе утверждаетъ, что не только ремесло актера безчестно, но что даже ходить въ театръ, а тмъ боле восхищаться сценическими представленіями дло весьма постыдное. Въ особенности онъ сильно вооружается противъ мистерій, которыя все еще продолжали изрдка даваться въ Лондон, видя въ нихъ профанацію слова Божія. "По истин — говоритъ онъ — нтъ ничего хуже, какъ мшать божественное съ непристойнымъ; это все равно, что класть мясо въ ротъ нечистыми руками. св. Августинъ говоритъ, что лучше совсмъ не касаться божественнаго, нежели искажать его. А между тмъ долгое попущеніе этихъ нечестивыхъ представленій вселило въ сердца людей такое слпое благоговніе къ нимъ, что нкоторые не стыдятся думать и открыто утверждать, что мистеріи также полезны, какъ и проповди". — Въ трактат Норсбрука содержится мало свдній о современной ему драм. Занимаясь исключительно вопросомъ принципіальнымъ, о безнравственности театральныхъ представленій вообще, авторъ только мимоходомъ упоминаетъ о двухъ знаменитыхъ въ его время театрахъ (The Curtaine и The Theatre), не сообщая при томъ никакихъ подробностей объ ихъ устройств. Замчательно впрочемъ, что авторъ съ рдкой проницательностью указалъ на общую причину, обусловливавшую собой быстрое распространеніе театральныхъ представленій, на чувство обезпеченности и матеріальнаго довольства англійскаго народа въ эпоху Елисаветы, которое, по его словамъ, до того вскружило голову людямъ, что они, отдавшись беззаботному веселью и думать забили о Бог и объ улучшеніи своей нравственности. Послднее обстоятельство особенно сокрушало служителей слова Божія, которые въ своихъ проповдяхъ не разъ жалуются, что церкви пустютъ, а театры все боле и боле наполняются публикой. "Разв звукъ трубы, (говоритъ одинъ современный проповдникъ), возвщающій начало дрянной піесы, не привлекаетъ тысячи людей, тогда какъ на благовстъ колокола, призывающій къ проповди, сойдется всего на всего одна сотня. Когда вы ни придете, въ Театръ, Занавсь и другія зданія, гд даются представленія, вы всегда можете найти тамъ (даже въ воскресный день) толпы народа, не говоря уже о другихъ увеселительныхъ мстахъ, которыя съ своей стороны тоже отвлекаютъ народъ отъ слова Божія" 242). Прошло всего два года посл учрежденія первыхъ постоянныхъ театровъ, и не смотря на систематическую оппозицію городскаго совта и положительное запрещеніе играть по воскреснымъ днямъ, театральныя представленія до того успли войти въ нравы народа, до того успли пріобрсть симпатію лондонскаго населенія, что городская администрація принуждена была сквозь пальцы смотрть на нарушителей своихъ собственныхъ постановленій и, какъ мы сейчасъ видли, допускала спектакли по воскреснымъ днямъ. Но и пуритане въ свою очередь тоже не дремали и продолжали волновать общественное мнніе, указывая на развращающее вліяніе театральныхъ представленій.

Въ 1576 году, когда великое драматическое движеніе только что началось, прибылъ въ Лондонъ бывшій студентъ оксфордскаго университета, Стефанъ Госсонъ. Не имя никакихъ опредленныхъ средствъ къ жизни, талантливый юноша обратился туда, куда смло обращались вс талантливые бдняки, гд принималась съ распростертыми объятіями всякая новая сила, словомъ — онъ вступилъ въ сношенія съ однимъ изъ только что основанныхъ лондонскихъ театровъ и предложилъ свои услуги въ качеств актера и драматурга. Предложенія его были приняты, и въ продолженіе двухъ лтъ онъ поставилъ на сцену нсколько изъ своихъ піесъ, (Captain Mario, Catilina, Praise at Parting), изъ которыхъ, впрочемъ ни одна не дошла до насъ. Два года спустя Госсонъ навсегда распростился со сценой и съ тхъ поръ сдлался заклятымъ врагомъ театральныхъ представленій. Изъ одного мста его Школы Злоупотребленій можно, пожалуй, вывести заключеніе, что причиной его разрыва съ театрами были простые денежные счеты 243). Но мы оставляемъ эти мелочи реалистамъ. Все что тутъ мы знаемъ о Госсон заставляетъ насъ предполагать, что тутъ были причины посерьезне, что каррьера актера и драматическаго писателя едва-ли могла быть когда нибудь по сердцу человку, который въ двадцать лтъ смотрлъ на жизнь какъ на юдоль скорби и считалъ вс ея блага ничтожными и суетными 244). Самъ Госсонъ объясняетъ своей разрывъ съ театрами тмъ, что онъ не могъ быть спокойнымъ зрителемъ совершающихся тамъ безчинствъ (Plays Confuted, London 1582. The First Action), но несомннно, что тутъ дло не обошлось безъ вліянія пуританскихъ проповдниковъ, которые съ необыкновеннымъ искусствомъ умли дйствовать на натуры, подобныя Госсону, воспламеняя ихъ религіозную экзальтацію. Какъ бы то ни было, но осенью 1579 года появилось въ свтъ сочиненіе бывшаго драматурга Школа Злоупотребленій (The Schoole of Abuse), направленное противъ театральныхъ представленій и проникнутое суровыми воззрніями пуританской морали. Ригоризмъ автора доходитъ до того, что онъ безъ всякаго колебанія соединяетъ въ одномъ общемъ осужденіи вс изящныя искусства и называетъ актеровъ, поэтовъ и музыкантовъ гусеницами общества 245). Замчательно, что въ защиту своихъ воззрній Госсонъ не приводитъ, подобно Норсбруку и другимъ пуританскимъ проповдникамъ, текстовъ изъ Св. писанія и не прикрывается авторитетомъ отцовъ церкви; въ принцип онъ даже допускаетъ искусство, но безусловно осуждаетъ вс уклоненія отъ истинныхъ цлей искусства, а съ его пуританской точки зрнія художественныя цли всегда должны подчиняться цлямъ нравственнымъ. Онъ напр. допускаетъ поэзію и музыку, но только въ томъ случа, когда он не служатъ одному удовольствію, но также приносятъ нравственную пользу. По его словамъ, истинное назначеніе древней поэзіи состояло въ томъ, что она воспвала на торжественныхъ пирахъ, подъ акомпанементъ музыки, подвиги знаменитыхъ полководцевъ, мудрые совты и добродтельную жизнь предковъ; при этомъ роли распредлялись такъ, что на долю музыки приходилось своей мелодіей отвлекать слушателей отъ частаго прикладыванія губъ къ чаш, между тмъ какъ поэзія въ свою очередь должна была вдохновлять ихъ къ совершенію благодтельныхъ для народа подвиговъ. (The Schoole of Abuse, ed. by Arber. p. 25). Переходя вслдъ за этимъ къ театру, авторъ прежде всего оговаривается, что онъ не думаетъ считать каждаго посвятившаго себя драматическому искусству потеряннымъ человкомъ: "мн, говоритъ онъ, очень хорошо извстно, что нкоторые изъ актеровъ — люди трезвые, скромные и ученые, честные домовладльцы и пользующіеся хорошей репутаціей граждане, хотя въ послднее время невыносимое чванство ихъ спутниковъ (я разумю наемниковъ, которымъ они платятъ жалованье) сдлало то, что объ нихъ начинаютъ уже дурно поговаривать. Подобно тому, какъ нкоторые актеры чужды злоупотребленій, такъ и нкоторыя изъ ихъ піесъ не заслуживаютъ ни малйшаго упрека. Впрочемъ этихъ послднихъ такъ мало, что ихъ легко сосчитать". Затмъ, назвавъ нсколько нравственныхъ и благонамренныхъ піесъ, къ которымъ онъ причисляетъ и свою піесу Catiline's Conspiracies, Госсонъ длаетъ слдующій выводъ: "Эти піесы — прекрасныя піесы, лучшія изъ драмъ, когда либо игранныхъ здсь; он достойны быть пропты музами и разыграны самимъ Росціемъ, но все таки я скажу, что он годятся не для всякаго и что ихъ не слдуетъ играть публично. Если же кто спроситъ меня: какъ, вы сами, писавшій комедіи въ прежнее время, теперь такъ яростно нападаете на нихъ — я отвчу: согршилъ и очень жалю о своей ошибк; только тотъ уйдетъ далеко, кто не оборачивается назадъ; лучше поздно, чмъ никогда" (ibid p. 41). Госсонъ заключаетъ свой памфлетъ обращеніемъ къ лорду-мэру, прося его, какъ хозяина города, обратить вниманіе на безчинства, существующія въ лондонскихъ театрахъ, а если можно, то и совсмъ уничтожить театральныя представленія, подающія постоянный поводъ къ этимъ безчинствамъ. Не смотря на сравнительно умренный тонъ, въ которомъ написано все сочиненіе, оно произвело сильный переполохъ въ театральномъ мір 246), Госсонъ разсказываетъ (The Ephemerides of Phialo, 1579), что актеры даже собирались убить его. Нападки Госсона пріобрли особое значеніе въ силу того обстоятельства, что самъ онъ былъ прежде актеромъ и драматическимъ писателемъ и стало быть зналъ дло не по однимъ только слухамъ. Такихъ нападеній нельзя было оставлять безъ возраженій, и актеры ршились отвчать. Они обратились за помощью ко многимъ литераторамъ, и одинъ изъ нихъ Томасъ Лоджъ, бывшій товарищъ Госсона по оксфордскому университету, общалъ написать систематическій отвтъ Госсону. Но время было горячее; ждать было некогда, и пока Лоджъ готовилъ свое возраженіе, актеры наскоро сами смастерили памфлетъ противъ Госсона Straunge Newes out of Affrick 247), немедленно вызвавшій со стороны послдняго Апологію Школы Злоупотребленій (An Apologie of the Schoole of Abuse), приложенную къ его Ephemerides of Phialo. (Ноябрь 1579 года). Госсонъ начинаетъ съ обвиненія своихъ противниковъ въ томъ, что они его не совсмъ поняли. "Поэты, музыканты и актеры — говоритъ онъ — вс считаютъ себя одинаково оскорбленными мною. Первые думаютъ, что я совсмъ изгоняю поэзію; вторые — что я осуждаю музыку; третьи — что я отнимаю у человка вс его развлеченія; но всякій кто со вниманіемъ прочелъ мою книгу, безъ сомннія замтилъ, что я осуждаю только злоупотребленія связанныя съ существованіемъ этихъ искусствъ. Вдь если врачъ, пользуя больнаго, по неосторожности причинитъ ему смерть, то мы можемъ обвинять врача, но не науку". Посл этого вступленія можно; повидимому, ожидать, что Госсонъ возьметъ часть своихъ обвиненій назадъ. И дйствительно, онъ это длаетъ относительно поэзіи и музыки, но за то съ удвоенною яростію накидывается на театральныя представленія. "Я убжденъ — говоритъ онъ — что если бы актеры нсколько поразмыслили надъ своей дятельностью, они сами не замедлили бы признать себя негоднйшими и опаснйшими членами общества. Воръ отнимаетъ у насъ кошелекъ силой; актеры же очищаютъ его съ нашего согласія; тотъ обираетъ насъ тайно; эти же грабятъ явно; тотъ ошеломляетъ насъ ударами; эти — веселыми шутками; тотъ уязвляетъ тло, а эти — душу. О Богъ, о люди, о небо, о земля, о времена, о нравы! Воръ по крайней мр въ конц концовъ попадается и терпитъ за свои злодянія; эти же съ гордымъ видомъ безнаказанно прогуливаются подъ самымъ носомъ у честныхъ людей. Понятія такъ перепутались въ нашей голов, что мы называемъ убійцей того, кто проливаетъ нашу кровь и шутомъ того, кто наноситъ смертельныя раны нашей совсти; мы зовемъ бойней то мсто, гд умерщвляютъ животныхъ, но то, что по истин можетъ быть названо бойней христіанскихъ душъ, мы называемъ развлеченіемъ. Пусть же не думаютъ, что я, ратуя противъ театровъ, въ тоже время ратую противъ всякихъ развлеченій. Въ жизни есть много невинныхъ удовольствій, но только театръ не принадлежитъ къ ихъ числу" 248).

Пуританскія тирады Госсона, въ настоящее время способныя возбудить разв только улыбку въ читател, въ то время представляли изъ себя реальную силу, потому что въ нихъ выражался взглядъ цлой вліятельной партіи, захватившей въ свои руки городское управленіе и всячески старавшейся представить театръ въ глазахъ правительства учрежденіемъ опаснымъ и безнравственнымъ, постояннымъ источникомъ всхъ городскихъ безпорядковъ и безчинствъ. Посл этого понятно, съ какимъ нетерпніемъ актеры ждали отвта Лоджа, который долженъ былъ снять съ театровъ пятно, наложенное на нихъ рукою недобросовстнаго противника.

Наконецъ въ начал 1580 г. давно ожидаемая Защита Поэзіи, Музыки и Театралиныхъ Представленій появилась въ свтъ 249). — Въ отвт своемъ Лоджъ держится того же порядка, котораго держался обвинитель; сначала онъ защищаетъ отъ нападеній Госсона поэзію, потомъ музыку и наконецъ театральныя представленія; разумется для нашей цли важна только послдняя часть, гд Лоджъ распространяется о нравственномъ значеніи театра. Здсь Лоджъ побиваетъ Госсона его собственнымъ оружіемъ и доказываетъ, что если въ какомъ либо отношеніи театры заслуживаютъ похвалы, то именно въ томъ, что въ нихъ предаются осмянію человческіе пороки, ибо что такое комедія, какъ не наставница жизни, зеркало нравовъ, изображеніе истины 250)? Безъ сомннія, Теренцій не ршился бы назвать богача по имени и выставить на всеобщій позоръ его жадность и жестокое обращеніе съ дтьми, но онъ могъ заклеймить его подъ именемъ Демеаса. Равнымъ образомъ онъ не могъ назвать по именамъ развратныхъ молодыхъ людей его времени, но онъ имъ представилъ ихъ собственный портретъ въ образ Панфила. Хотите вы познакомиться съ паразитомъ? Взгляните на Давуса. Хотите видть придворнаго льстеца? Взгляните на Гнато. — Если бы въ наше время были сатирическіе поэты, которые въ своихъ комедіяхъ осмивали бы современные пороки, воплощая ихъ въ комическіе образы, то я увренъ, что этимъ путемъ мы могли бы избавиться отъ многихъ изъ вашей братіи. Лоджъ не удивляется, что Госсонъ, ослпленный своей неразумной ненавистью къ театрамъ, упустилъ изъ виду ихъ нравственное значеніе. По его мннію, все зависитъ отъ взгляда, съ которымъ мы подходимъ къ извстному предмету. "Изъ одного и того же цвтка мудрый вмст съ пчелой можетъ извлечь медъ, а невжда вмст съ паукомъ — ядъ. Конечно, съ одной стороны люди умные, понимающіе сущность трагедіи и комедіи, всегда будутъ хвалить ихъ, но съ другой стороны вполн извинительно невжд бранить то, чего онъ не въ состояніи понять". Затмъ, сказавши нсколько словъ о значеніи театральныхъ представленій въ Рим, гд ни одно общественное торжество не обходилось безъ комедіи, Лоджъ переходитъ къ Англіи. Конечно — говоритъ онъ — мы не нуждаемся въ Росціяхъ и не ощущаемъ большаго недостатка въ людяхъ, занимающихся ремесломъ Теренція, но во всякомъ случа наши драматурги стоятъ гораздо ниже, чмъ стояли древніе поэты; вслдствіе этого они должны подчинять свой талантъ вкусу публики, но такъ какъ всякая публика любитъ подражанія, то я совершенно согласенъ съ тмъ, что поэтъ долженъ брать изъ жизни такіе сюжеты, которые, представляя собой точное отраженіе жизни, были бы въ тоже время побужденіемъ къ добродтели. Читатель видитъ, что въ своемъ взгляд на искусство Лоджъ не далеко ушелъ отъ Госсона, что, подобно этому послднему, онъ готовъ былъ подчинить художественныя задачи задачамъ нравственнымъ. Но нельзя не сознаться, что въ борьб съ пуританами, этотъ способъ защиты былъ самый раціональный, потому что онъ отнималъ у противниковъ то оружіе, которымъ они такъ хорошо умли агитировать общественное мнніе.

Одновременно съ отвтомъ Лоджа актеры выставили въ защиту своей профессіи другое произведеніе, гд доказывалась необходимость театра съ иной точки зрнія. Это была пьеса The Plays of Plays, не дошедшая до насъ, но основная мысль которой, по показанію Госсона (Playes Confuted, 4 Action) заключалась въ томъ что театральныя представленія доставляютъ наслажденіе, а наслажденіе ни коимъ образомъ не можетъ быть исключено изъ человческой жизни 151). Въ этихъ словахъ слышится протестъ старой веселой Англіи противъ мрачныхъ аскетическихъ воззрній пуританизма, исказившихъ національный характеръ англичанъ и грозившихъ превратить жизнь народа въ какое-то, исполненное подвижничества и самоистязаній, одиночное заключеніе. Актеры попали въ само сердце вопроса. Не злоупотребленія театра, но самое существованіе этого увеселительнаго учрежденія, отвлекавшаго народъ отъ заботъ о спасеніи души, приводило въ негодованіе пуританъ. — Основной принципъ пуританизма — это культура нравственнаго чувства. Полный вры въ свое предъизбраніе, каждый пуританинъ считалъ себя отмченнымъ божьей благодатью и старался вести образъ жизни, достойный своего великаго назначенія. Онъ зналъ одно наслажденіе — исполненіе долга; одинъ страхъ — прогнвить Господа, не спускающаго глазъ съ своихъ избранныхъ. Пламя религіознаго энтузіазма, охватившее душу пуританина, выжгло изъ нея все живое и поэтическое. Вс законныя наслажденія человческой природы, все что проливаетъ отрадный свтъ на наше земное существованіе, казалось ему суетнымъ и безнравственнымъ. "Сила ихъ чувствованій (говоритъ Маколей) относительно одного предмета длала ихъ спокойными относительно всхъ прочихъ. Одно преобладающее чувство подчинило себ состраданіе и ненависть, честолюбіе и страхъ. Смерть утратила свои ужасы, и наслажденіе свой прелести. У нихъ были свои улыбки и слезы, свои восторги и печали, но не для предметовъ міра сего. Они проходили земное поприще подобно тому, какъ шелъ желзный человкъ въ поэм Спенсера съ цпомъ въ рукахъ, сокрушавшій и попиравшій притснителей, смшивающійся съ человческими существами, но не длившій человческихъ немощей, не вдавшій ни усталости, ни удовольствія, ни печали, не уязвимый никакимъ оружіемъ, не удержимый никакою преградою." 252) Съ такими-то противниками приходилось бороться начинающему драматическому искусству; и нтъ никакого сомннія, что они съумли бы задушить его въ самой колыбели, если бы съ одной стороны оно не опиралось на симпатіи народныхъ массъ; съ другой стороны, если бы власть не поддерживала его своимъ вліяніемъ. Въ случа какихъ либо притсненій со стороны городскихъ властей актеры смло обращались къ своимъ знатнымъ покровителямъ, которые почти всегда заступались за нихъ. Современные пуританскіе памфлеты полны горькихъ жалобъ на потворство, оказываемое актерамъ судьями и другими правительственными чиновниками. "Пусть заступничество сильныхъ, (говоритъ одинъ современный авторъ), не препятствуетъ судьямъ творить расправу надъ нечестивыми. Покровительство, оказываемое этимъ юнымъ сорванцамъ длаетъ ихъ часъ отъ часу дерзостне. Увы! любовь къ театру до того распространена между знатью, что представители ея готовы удержать судью отъ исполненія его прямыхъ обязанностей, лишь бы только угодить своимъ слугамъ — актерамъ." 253) Но успхъ театральныхъ представленій не завислъ отъ одного какого нибудь класса общества. Конечно, знать могла оказать актерамъ матеріальную поддержку, могла защитить ихъ отъ притсненій городскаго совта, но не въ ея власти было сообщить театру ту притягательную силу, о которой на вс лады кричали его противники. Неизвстный пуританскій памфлетистъ, изъ котораго мы сдлали предъидущую выписку, говоря о современныхъ ему театральныхъ представленіяхъ, весьма характеристически замчаетъ, что многіе до того запутались въ этой паутин, что и рады бы вырваться изъ нея, да не могутъ. Чарующая сила удовольствія до того оковываетъ душу, что никто изъ попавшихъ туда не можетъ выйти безвредно, будь то двушка, мать семейства или кто бы то ни было 354). Мы позволяемъ себ привести еще одно мсто изъ того же писателя, которое, подобно огоньку, озаряющему въ ночную пору темную окрестность, бросаетъ яркій лучъ свта на запутанный вопросъ объ отношеніи актеровъ и драматическихъ писателей къ современному обществу. Въ начал своего памфлета онъ предупреждаетъ читателей, что взглядъ его на театральныя представленія основывается не на колеблющейся почв личныхъ мнній, но на незыблемомъ авторитет слова Божія. "Справедливо, говоритъ онъ, что одно мнніе можетъ быть совершенно противоположно другому и изъ того, что сценическая профессія не по душ тому или другому лицу, никакъ не слдуетъ, что она исчезнетъ, будучи столь высоко цнима всякого рода людьми 255)". Признаніе драгоцнное, показывающее, что по мр возрастанія англійской драмы, возвышалось въ общественномъ мнніи значеніе сценическаго искусства и его представителей, между которыми было не мало личностей, внушавшихъ уваженіе самимъ врагамъ своими талантами и ученостью. Да иначе и быть не могло. За исключеніемъ музыкальныхъ пьесъ ни одинъ родъ художественныхъ произведеній въ такой степени не выигрываетъ отъ хорошаго исполненія и не проигрываетъ отъ дурнаго, какъ драма. Какой бы живостью ни обладало воображеніе зрителя, оно едва-ли въ состояніи представить ему личность Фольстафа такой типичной, какой она напр., являлась намъ въ неподражаемой передач покойнаго Лэмона. Люди, видвшіе игру хорошихъ актеровъ и при этомъ анализировавшіе свои собственныя впечатлнія, могутъ подтвердить, что иногда взглядъ, игра физіономіи, улыбка, даже жестъ талантливаго актера полне и лучше дорисовываетъ изображаемую имъ личность, чмъ длинные монологи и самопризнанія. Нердко случается, что талантливое исполненіе до того преображаетъ самую пьесу, что она становится ршительно не узнаваемой. "Est ce bien moi, qui ai fait cela? съ восторгомъ воскликнулъ Вольтеръ, увидвъ одну изъ своихъ сценъ совершенно преображенной въ глубоко-прочувствованной игр г-жи Клеронъ. 256) При такой кровной связи между драмой и ея исполненіемъ, весьма естественно, что везд, гд только драматическое искусство пользуется симпатіями общества, часть этой симпатіи должна быть обращена и на актеровъ. Вотъ почему мы находимъ слишкомъ преувеличеннымъ мнніе тхъ писателей, которые, признавая за англійскимъ театромъ XVI вка извстное общественное значеніе, въ тоже время, со словъ пуританъ, утверждаютъ, что актеры составляли нчто въ род отверженной секты, не принимаемой ни въ какое порядочное общество. Безспорно, въ тогдашней Англіи находилось не мало людей, которые, съ одной стороны подъ вліяніемъ пуританскихъ воззрній на театръ, съ другой подъ вліяніемъ аристократическихъ предразсудковъ, смотрли на актеровъ съ нескрываемымъ презрніемъ, но большинство англійскаго общества, съ королевой и ея дворомъ во глав, не раздляло этихъ обскурантныхъ воззрній, защищало театръ отъ преслдованій пуританъ и при всякомъ случа выражало талантливйшимъ представителямъ сценическаго искусства свое уваженіе и сочувствіе. Когда умеръ знаменитый актеръ Ричардъ Борбеджъ, то чуть ли не весь Лондонъ слдовалъ за его гробомъ, а изъ стихотвореній, написанныхъ по этому случаю, видно, что смерть Борбеджа оплакивалась современниками какъ великая національная потеря 257).

Но возвратимся къ нашему предмету. Лоджева защита театральныхъ представленій съ нравственной точки зрнія только раздразнила пуританъ. Госсонъ, съ трудомъ успвшій черезъ годъ добыть себ памфлетъ Лоджа (такъ усердно городскія власти позаботились объ его уничтоженіи), тотчасъ же приготовилъ на него отвтъ, вышедшій въ начал 1582 г. подъ заглавіемъ Театральныя Представленія Опровергнутыя. 258) Въ посвященіи своей книги одному изъ вліятельныхъ министровъ Елисаветы, сэру Фрэнсису Уэльсингэму, авторъ, сравнивая театральныя пьесы съ знаменитыми конюшнями Авгія, проситъ Уэльсингэма уподобиться Геркулесу и очистить отъ нихъ Англію. — Такъ какъ почти всякая пьеса состояла тогда изъ пяти дйствій, то и Госсонъ раздлилъ свой памфлетъ на пять главъ, назвавъ ихъ дйствіями (actions). — Въ первомъ дйствіи авторъ подымаетъ старый вопросъ о безнравственности и злокачественности театральныхъ представленій, приводитъ мста изъ отцовъ церкви (Тертулліана), доказывающихъ, что театръ есть изобртеніе дьявола и т. д., Лоджъ между прочимъ въ одномъ мст сказалъ, что въ древности театральныя представленія имли религіозное значеніе и были посвящены богамъ. Госсонъ ловитъ его на слов. "Вы утверждаете (съ торжествомъ восклицаетъ онъ), что языческія представленія были посвящены богамъ, но какимъ богамъ? Безъ сомннія языческимъ — стало быть, они исходятъ не отъ истиннаго Бога, а отъ дьявола". По словамъ Госсона, дьяволъ, чтобъ отвратить сердца англичанъ отъ истиннаго Бога, во первыхъ — наслалъ въ Англію много негодныхъ итальянскихъ книгъ, которыя, будучи переведены на англійскій языкъ, отравили добрые нравы англійскаго народа и во вторыхъ — завелъ театры, гд даются піесы, выкроенныя по тому же нечестивому италіянскому образцу. Во второмъ дйствіи Госсонъ, опровергая Лоджево опредленіе драмы, предлагаетъ вмсто него свое собственное, заимствованное изъ піитики Скалигера. Здсь же авторъ длаетъ, знакомую намъ, характеристику современной ему драмы и въ заключеніе сообщаетъ любопытный перечень источниковъ, изъ которыхъ современные драматурги заимствовали содержаніе своихъ произведеній. Въ третьемъ дйствіи Госсонъ осуждаетъ самый принципъ сценическаго искусства. "Ложь есть грхъ, и дьяволъ не даромъ называется отцомъ лжи; что же такое театральныя піесы, какъ не сплошная ложь? Въ нихъ напр. мальчики играютъ женскія роли и стараются подражать женщинамъ не только въ одежд, но въ голос и тлодвиженіяхъ, между тмъ какъ самое переодванье въ женское платье запрещено Богомъ. Платье установлено Богомъ какъ знакъ отличія между полами, стало быть люди, переодвающіеся въ женское платье, тмъ самымъ нарушаютъ божескія установленія. Тоже самое нужно сказать и объ актерахъ низкаго происхожденія, которые изображаютъ изъ себя царей, ибо они тоже нарушаютъ заповдь божію, выдавая себя не за то, чмъ они суть на самомъ дл". Изъ всего этого авторъ выводитъ заключеніе, что сценическое искусство есть великій грхъ и что какъ бы хороша и назидательна ни была сама по себ театральная піеса, ее гршно поставить на сцену, хотя иногда весьма полезно прочесть. Четвертое дйствіе есть пространный отвтъ на тенденціозную пьесу Play of Playes, направленную противъ его Школы Злоупотребленій. Возражая противъ основаній мысли неизвстнаго автора, объясняющаго театръ изъ присущей человку потребности наслажденія, Госсонъ съ своей пуританской точки зрнія доказываетъ, что театральныя представленія способны доставлять только чувственное, а не духовное наслажденіе, которое состоитъ въ помышленіи о будущей жизни, дарованной намъ кровію I. Христа. — Мы, говоритъ онъ, уподобляемся пилигримамъ, предпринявшимъ далекое странствованіе, чтобы достигнуть нашей небесной родины; вслдствіе этого, проходя по земл, мы должны очень осмотрительно пользоваться ея благами, иначе они отвлекутъ насъ отъ нашей великой цли. По мннію Госсона, театръ именно обладаетъ способностью увлекать человка въ сферу чувственнаго плотскаго наслажденія, и потому стыдно посщать театральные представленія, а еще стыдне защищать ихъ.

Наконецъ, въ пятомъ дйствіи Госсонъ снова возвращается къ затронутому имъ прежде вопросу о пагубномъ вліяніи театральныхъ представленій на народную нравственность и въ подтвержденіе своихъ словъ подробно разсказываетъ о томъ, какъ вели себя молодые люди въ народныхъ театрахъ. "Когда я самъ, (говоритъ онъ), работалъ для театра, я имлъ случай насмотрться на ежедневно совершающіяся тамъ безстыдства и убдиться, что театръ есть рынокъ разврата, что въ немъ, какъ на бирж, вы можете за деньги достать все что только угодно. — Въ Рим было въ обыча у легкомысленныхъ молодыхъ людей, подсвъ поближе къ куртизанкамъ, угощать ихъ гранатами и по окончаніи спектакля заходить къ нимъ на домъ. Почти тоже длается и въ нашихъ театрахъ. У насъ прежде всего молодой человкъ идетъ въ партеръ (yard) и оттуда окидываетъ взоромъ вс галлереи. Намтивъ гд нибудь податливую красавицу, онъ, подобно ворону, завидвшему добычу, бросается туда, усаживается возл нея, угощаетъ ее вмсто гранатъ яблоками, играетъ навшенными на ней бездлушками, говоритъ безъ умолку и по окончаніи представленія идетъ съ ней ужинать въ таверну. Откровенный развратъ нашихъ театровъ возбуждаетъ отвращеніе во всхъ видящихъ и слышащихъ; это ядъ для зрителей, и разсадникъ безпутства для самихъ актеровъ". Въ заключеніе авторъ длаетъ изъ всего имъ сказаннаго слдующій выводъ: "Театральныя представленія суть изобртеніе дьявола, остатокъ язычества, корень отступничества, пища разврата — гнушайтесь ими! Равнымъ образомъ, по скольку актеры суть наставники порока, учители легкомыслія и дти праздности — презирайте ихъ! Богъ милосердъ; объятія Его всегда отверзты для тхъ, кто приходитъ къ Нему во время, но помните, что Богъ также справедливъ; лукъ Его натянутъ, стрла вложена, и если вы будете упорствовать въ своемъ нечестіи, то Онъ снова не замедлитъ наслать на васъ моровую язву".

Надемся, читатели не постуютъ за многочисленность приведенныхъ нами выписокъ, узнавши, что намъ хотлось наглядно показать, сквозь какую чащу невжества, предразсудковъ и крайняго недоброжелательства нужно было пробиваться англійскому драматическому искусству, прежде чмъ оно достигло высоты своего художественнаго совершенства. Не смотря на несомннное сочувствіе большинства англійскаго населенія къ театру, сочувствіе, о которомъ на вс лады твердятъ его заклятые враги, развитіе его далеко не было похоже на побдоносное шествіе къ великой дли, вырывавшее даже у самихъ противниковъ невольные взрывы восторга. Англійская драма, подобно бдной сиротк въ народной псн, должна была первое время ходить подъ заборами, прежде чмъ ее пригласили войти въ домъ, должна была ежедневно дрожать за свое существованіе и постоянно уврять и общество и правительство въ своей благонамренности. Сочувствіе большинства не могло избавить ее отъ нареканій, клеветъ, распускаемыхъ о ней ея врагами. Актерамъ и драматическимъ писателямъ приходилось бороться съ противниками непреклонными, неразборчивыми на средства и главное вліятельными. Эта, борьба должна была причинять сильныя страданія такимъ чуткимъ натурамъ, какъ напр. Шекспиръ, который въ одномъ изъ своихъ сонетовъ даже оплакиваетъ свое отверженное званіе (outcaste state). Любопытно прослдить вс ухищренія, употреблявшіяся пуританами съ тмъ, чтобъ доконать ненавистное имъ учрежденіе. Появится ли въ город зараза или просто случится какое нибудь несчастіе или безпорядки, какъ пуритане тотчасъ же спшатъ приписать ихъ театральнымъ представленіямъ и краснорчиво доказываютъ публик и правительству, что въ этихъ несчастіяхъ нужно видть кару Божію за оскверненіе воскреснаго дня суетными удовольствіями. Впрочемъ нужно отдать справедливость правительству, что оно рдко обращало вниманіе на ихъ инсинуаціи, а тайный совтъ всегда отдлывался полумрами, общаніемъ строго слдить за безпорядками на будущее время и т. п. Въ 1563 г., по случаю появленія моровой язвы въ город, лондонскій епископъ Гриндаль, приписывая это несчастіе актерамъ, профанирующимъ своими нечистыми устами слово Божіе, обратился къ Борлею съ просьбой закрыть вс театры на одинъ годъ, а если можно, то и навсегда, такъ какъ скопленіе народа въ театрахъ есть главная причина распространенія заразы 259). На это письмо Борлей отвчалъ, что, по его мннію, неосновательно взваливать на Провидніе отвтственность за вс наши несчастія. Усматривая причину распространенія заразы не въ театрахъ, не въ профанаціи слова Божія, а въ густот населенія, онъ сдлалъ распоряженіе, чтобъ въ каждой квартир жило только по одному семейству 2fi0). Въ 1583 г. одинъ изъ загородныхъ лондонскихъ театровъ или скоре цирковъ, Парисгарденъ, обрушился отъ большаго стеченія публики, собравшейся смотрть на медвжью травлю, причемъ нсколько человкъ было убито и множество ранено. Какъ нарочно, несчастіе произошло въ воскресный день и это дало поводъ пуританамъ приписывать его гнву Божіему. "13 января — писалъ Борлею извстный противникъ театровъ, лондонскій городской судья, Флитвудъ — нарушители субботняго дня были наказаны по вол Божіей въ ІІарисгарден, и пока я пишу вамъ эти слова уже вышла книга, посвященная этому же предмету" 261). Книга, о которой упоминаетъ Флитвудъ, есть брошюра Джона Фильда, подробно развивающая мысль, уже вскользь высказанную Флитвудомъ, что несчастіе въ Парисгарден было актомъ гнва Божія за несоблюденіе воскреснаго дня.

Въ томъ же году пуритане сдлали новую вылазку противъ театровъ изданіемъ въ свтъ книги Стэбса Анатомія Злоупотребленій 262), которая, подобно вышедшему поздне Зеркалу Чудовищъ (A Mirror of Monsters, London, 1587) Ренкинса, заключая въ себ весьма мало данныхъ для характеристики англійскаго театра, легко можетъ быть опущена безъ всякаго ущерба полнот изложенія. Съ этихъ поръ пуританскіе громы замолкаютъ надолго, можетъ быть потому, что въ 90-хъ годахъ самому пуританизму пришлось переживать трудные дни и изнемогать подъ бременемъ жестокихъ преслдованій, обрушившихся на него со стороны установленной церкви. За то актеры и драматическіе писатели нсколько ободрились; они открыто стали на сторону правительства, писали отвты на памфлеты Мартина Марпрелата (Лилли, Нашъ и др.) и выводили его самого на сцену въ смшномъ вид 263). Но вопросъ о нравственномъ значеніи театральныхъ представленій представлялъ слишкомъ живой интересъ, чтобъ не найти себ отголоска въ другихъ общественныхъ сферахъ. Прерванная полемика продолжалась въ университетскихъ кружкахъ, возбуждая къ себ страстное участіе въ профессорахъ и студентахъ. Въ Оксфорд, гд пуританскія воззрнія были сильно распространены, образовалась цлая партія противниковъ театра, которая хотла изгнать изъ стнъ университета даже обычные торжественные латинскіе спектакли. Во глав противниковъ сценическихъ упражненій для студентовъ стоялъ Джонъ Рэнольдсъ, директоръ коллегіи Corpus Christi, а во глав защитниковъ театра профессоръ коллегіи Christ-Church, Вилльямъ Гагеръ, котораго историкъ Оксфордскаго университета называетъ лучшимъ драматическимъ писателемъ своего времени (the best comedian of his time). Къ Гагеру примкнули итальянецъ Альберикъ Gentilis 264), Торнтонъ и др. Столкновеніе между обими партіями произошло изъ за того, что въ 1592 г., ко дню какого-то университетскаго праздника, Гагеръ написалъ трагедію. которая и была разыграна студентами его коллегіи, при многочисленномъ стеченіи студентовъ изъ прочихъ коллегій. Боясь за нравственность своихъ питомцевъ, Рэнольдсъ письменно доказывалъ Гагеру все неприличіе и опасность его поступка; Гагеръ не замедлилъ отвтомъ, и такимъ образомъ между ними завязалась переписка, вошедшая потомъ цликомъ въ трактатъ Рэнольдса The Overthou of Stage-Playes, London 1599 г., на половину состоящій изъ писемъ Гагера и опроверженій Рэнольдса. Здсь авторъ нсколько подробне развиваетъ свои мысли о безнравственности сценическихъ представленій, высказанныя имъ нсколько лтъ раньше въ письм къ Торитону 265). Памфлетъ Рэнольдса нисколько не выше другихъ произведеній того же рода; по живости же изложенія онъ во многомъ уступаетъ Госсоновой Школ Злоупотребленій. Доказательства Рэнольдса имютъ чисто формальный характеръ и преимущественно основаны на извстномъ мст Моисеева Второзаконія (глава XXII, 5), запрещающемъ переодваться мужчинамъ въ женское платье и наоборотъ, причемъ авторъ въ подтвержденіе своихъ мнній приводитъ множество цитатъ изъ отцовъ церкви, выказывая при этомъ столько же учености, сколько узкости взгляда и казуистики. Полемика Рэнольдса съ Гагеромъ продолжалась и посл изданія книги Рэнольдса; въ приложеніи ко второму изданію ея, вышедшему въ 1629 г., находимъ еще два письма Гагера на латинскомъ язык и отвты на нихъ Рэнольдса. Изъ предисловія типографщика къ читателю (The Printer to the Reader) можно заключить, что побда осталась на сторон Рэнольдса и что, убжденный его доказательствами, Гагеръ увровалъ въ безнравственность театральныхъ представленій.