Чтение онлайн

Въ конц ноября 1558 г., когда извстіе о смерти королевы Маріи успло облетть вс уголки Англіи, сердца Англичанъ вздохнули свободне. За исключеніемъ католическаго духовенства съ кардиналомъ Полемъ во глав, да нсколькихъ преданныхъ людей, обязанныхъ королев своимъ возвышеніемъ, едва ли кто искренно пожаллъ о ней. Въ послдніе два года непопулярность королевы, возбуждаемая ея кровавыми преслдованіями протестантовъ и антинаціональной политикой, приведшей къ потер Кале, возрастала чуть-ли не ежедневно, а заодно съ этимъ неминуемо должна была падать въ глазахъ народа и та система, въ осуществленіи которой она ставила главную задачу своей жизни. Марія Тюдоръ принадлежала къ числу тхъ страстныхъ, исключительныхъ натуръ, которыя, изрдка появляясь въ исторіи, невольно возбуждаютъ сожалніе о напрасно потраченныхъ силахъ, о безплодно расточенной энергіи. Трагическая судьба обыкновенно бываетъ удломъ этихъ несчастныхъ характеровъ, осужденныхъ видть только одну сторону вещей: посвятивши свою дятельность на служеніе иде, устраняемой ходомъ самой жизни, они съ отчаяніемъ видятъ, что имъ не остановить величественнаго шествія исторіи, что самый ихъ энтузіазмъ и энергія послужили къ торжеству противоположныхъ началъ. Уступая своему супругу, Филиппу II, въ ум и политической опытности, Марія нисколько не уступала ему въ религіозномъ фанатизм. Въ ея душ горлъ тотъ же зловщій огонь религіознаго фанатизма, которымъ зажигались костры Мадрида и Севильи; о вчномъ спасеніи своихъ подданныхъ она всегда заботилась гораздо больше, чмъ объ ихъ временномъ благосостояніи. Сообразно этому и самая судьба ихъ представляетъ разительное сходство. Филиппъ II задохнулся отъ злобы и униженія, видя свои самыя дорогія надежды разрушенными въ прахъ. Послдніе дни англійской королевы могутъ возбудить участіе въ злйшихъ врагахъ ея: она угасала одиноко, покинутая супругомъ, котораго страстно любила и проклинаемая своими подданными, заклеймившими ее прозвищемъ Кровожадной (the bloody Mary). Съ сентября мсяца, когда болзнь ея стала принимать опасный характеръ, и до самой кончины, послдовавшей черезъ два мсяца, она находилась подъ гнетомъ самой ужасной меланхоліи: какъ тнь, блуждала она по опустлымъ комнатамъ дворца, не зная покоя и останавливаясь только затмъ, чтобъ отослать любимому супругу письмо, облитое ея слезами, или сидла по цлымъ часамъ, свсивши голову на колни и судорожно рыдала, вспоминая объ униженіи Англіи и потер Кале 186). Въ довершеніе всего, она унесла въ могилу грустное предчувствіе о непрочности того дла, которому она посвятила свою жизнь. Она знала протестантскія симпатіи своей сестры и тщетно умоляла ее не измнять религіи въ королевств.

Елисавета, вступившая на англійскій престолъ посл смерти Маріи, была, если можно такъ выразиться, нравственнымъ антиподомъ своей сестры. Еще въ молодости она выказала такъ мало желанія пострадать за свои религіозныя убжденія, что, будучи искренно преданной протестантизму, она, по первому требованію, приняла къ себ католическаго священника и исправно посщала католическую обдню. Въ ея характер не было и слда той страстной восторженности, той узкой фанатической преданности длу религіи, которыя во многомъ извиняютъ Марію. Расчетливая и положительная, она привыкла руководиться въ своихъ дйствіяхъ не столько потребностями сердца, сколько внушеніями житейской мудрости и политическаго расчета. На религію она смотрла почти исключительно съ политической точки зрнія и одинаково готова была сдержатъ всякій неумренный порывъ религіознаго энтузіазма, съ какой бы стороны онъ ни исходилъ.

Ходъ религіозной реформы въ Англіи представляетъ странное зрлище для посторонняго наблюдателя. Въ промежутк мене чмъ тридцати лтъ нсколько разъ мняется государственная религія, вводятся поперемнно протестантизмъ и католицизмъ, и при этомъ народъ почти везд остается спокойнымъ зрителемъ происходящихъ перемнъ. Нкоторые историки объясняютъ это явленіе необычайной силой правительства съ одной стороны и крайней забитостью народа — съ другой. Но это объясненіе едва ли можетъ быть принято, когда дло идетъ объ Англіи. Справедливо, что никогда королевская власть въ Англіи не была такъ могущественна, какъ въ эпоху Тюдоровъ, но самое ея могущество было условно, ибо основывалось не на постоянномъ войск, какъ въ остальной Европ, а на популярности правительства въ народныхъ массахъ 187). Это очень хорошо понимали сами Тюдоры и, несмотря на свое высокомріе и деспотическія наклонности, они, скрпя сердце, не разъ преклонились передъ твердо выраженной народной волей. Самъ же народъ, повидимому, относился довольно равнодушно къ частымъ перемнамъ государственной религіи. Онъ испоконъ вка ненавидлъ эксплуатировавшее его развратное католическое духовенство, не разъ энергически протестовалъ противъ вмшательства папы во внутреннія дла страны, но въ конц концовъ оставался добрымъ католикомъ и въ богослуженіи продолжалъ держаться обрядовъ и церемоній католической церкви. Только одинъ разъ, въ лиц Виклефа, англичане задумали реформу церкви на боле широкихъ началахъ, желая прежде всего свергнуть съ себя нравственное иго католическаго духовенства, но эти желанія были преждевременны: авторитетъ римской церкви былъ еще очень силенъ въ сознаніи народныхъ массъ, и распространеніе ереси Виклефа было пресчено совокупными усиліями дворянства и духовенства. 18S). Въ послдующихъ попыткахъ церковной реформы въ Англіи политическіе вопросы всегда стояли на первомъ план; сущность англійской реформаціи — вплоть до возникновенія пуританизма — сводится къ вопросу независимости англійской церкви отъ римской куріи и супрематіи короля въ длахъ вры; значеніе ея боле іерархическое, нежели нравственное или соціальное, между тмъ какъ напр. въ Германіи реформація вышла изъ самой глубины народной совсти и, проникнувшись идеями гуманизма, сдлалась знаменемъ умственнаго и соціальнаго обновленія, сущность котораго прекрасно выражена въ извстномъ девиз Гуттена: "отъ истины къ свобод и отъ свободы къ истин." Нтъ нужды, что соціальное движеніе, вызванное реформаціей, имло такой печальный исходъ; все-таки за нмецкими протестантами всегда останется слава честной и великодушной, хотя и безплодной, попытки соціальнаго возрожденія Германіи. Вожди англійской реформаціи не задавались такими широкими задачами и не думали связывать свое дло съ дломъ умственнаго и соціальнаго возрожденія англійскаго народа. Въ строгомъ смысл слова они не были даже религіозными энтузіастами, но только политиками и теологами. Свергнувши съ себя авторитетъ римской церкви, они мало заботились о темъ, чтобъ освободить умы народа отъ опеки фанатизировавшаго его духовенства. Оттого англійская реформація долгое время держалась на поверхности народной жизни, не сообщая ей никакого живительнаго импульса. Даже конфискація монастырскихъ имуществъ, принесшая, по вычисленію Гнейста, въ казну короля не меньше 130,000 фунтовъ ежегоднаго дохода, не отозвалась никакими улучшеніями въ быт недостаточныхъ классовъ общества; большая частъ земель, захваченныхъ у духовенства, была роздана любимцамъ короля, а заботы о призрніи бдныхъ, лежавшія прежде на монастыряхъ, были возложены на сельскіе приходы. Изъ сказаннаго ясно, что реформа англійской церкви, предпринятая и совершенная Генрихомъ VIII, не имла для Англіи такого освобождающаго значенія, какое имла Лютерова реформа для Германіи. Народъ рукоплескалъ тому энергическому образу дйствій, посредствомъ котораго король развязался съ папой; онъ безъ всякаго сомннія одобрялъ конфискацію монастырскихъ имуществъ, но, плохо понимая разницу между англиканизмомъ и католицизмомъ, смотрлъ на все это дло съ чисто-практической точки зрнія. Въ протекторство Соммерсета протестантизмъ сдлалъ большіе успхи въ главныхъ городахъ Англіи, но еще не усплъ привлечь къ себ симпатіи сельскаго населенія, такъ что когда въ царствованіе Маріи (въ 1554 г.) католицизмъ былъ объявленъ государственной религіей, это объявленіе не встртило въ народ сильной оппозиціи, какъ можно было ожидать, судя по исконной ненависти англичанъ къ римскому духовенству. Не то было, когда королева задумала возвратить церкви конфискованныя имущества: тутъ она встртила такой единодушный отпоръ, что вынуждена была поспшно отступиться отъ своего намренія. Послдній примръ какъ нельзя ясне показываетъ, съ какимъ индеферентизмомъ относились англичане того времени къ догматической сторон религіозныхъ вопросовъ; по глубокому замчанію Маколея, они считали различіе между враждебными исповданіями не стоющимъ борьбы. Марія потеряла народную любовь не за свою фанатическую преданность католической церкви, но за то, что она, изъ угожденія своему супругу, принесла въ жертву интересы своего отечества интересамъ Испаніи. Наконецъ ея кровавыя религіозныя преслдованія окончательно отвратили отъ нея народныя сердца. Не понимая ясно различія между католицизмомъ и протестантизмомъ 189), народъ еще меньше могъ понять необходимость преслдованія еретиковъ и сопровождалъ своими благословеніями идущихъ на костеръ протестантовъ. Въ іюл 1558 г. враждебное отношеніе народа къ казнямъ за религію выразилось столь явственно, что епископъ Боннеръ побоялся публично сжечь нсколькихъ протестантовъ и сжегъ ихъ тайкомъ отъ народа и притомъ ночью 190).

Таково было состояніе религіознаго сознанія въ то время, когда Елисавета заняла англійскій престолъ. Въ Англіи было дв сильныя религіозныя партіи — католическая и протестантская; къ первой принадлежали представители старинныхъ аристократическихъ фамилій, большая часть высшаго духовенства, а также университеты оксфордскій и кембриджскій; вторая имла многочисленныхъ приверженцевъ между низшимъ духовенствомъ; она также считала въ своихъ рядахъ людей средняго сословія, представителей торговыхъ и ремесленныхъ обществъ и корпорацій. Большинство же населенія относилось довольно равнодушно къ пунктамъ несогласія между враждующими партіями: оно было — выражаясь мткимъ эпитетомъ древняго русскаго проповдника — двоеврнымъ; оно сочувствовало нкоторымъ сторонамъ католицизма и протестантизма, хотя въ строгомъ смысл слова не было ни католическимъ, ни протестантскимъ. Въ протестантизм впрочемъ была одна сторона, которая имла за собой ршительное большинство; это іерархическая независимость англійской церкви отъ Рима, льстившая національной гордости англичанъ. Елисавета очень хорошо знала шаткое состояніе религіознаго сознанія и ршилась имъ воспользоваться для своихъ цлей. Но съ свойственнымъ ей политическимъ тактомъ она не хотла предупреждать хода событій и ждала явственныхъ заявленій народной воли. Съ своей стороны національная партія возлагала на Елисавету большія надежды и символическимъ образомъ дала ей понять желаніе народа. 19 января 1559 г., когда новая королева совершала свой торжественный въздъ въ Лондонъ, у Чипсайдскаго фонтана она била встрчена, по обычаю того времени, пантомимой аллегорическаго характера, причемъ изъ нарочно выстроеннаго кіоска вышла Истина и, приблизившись къ королев, подала ей библію въ перевод Тиндаля. Елисавета взяла книгу и, при восторженныхъ кликахъ народа, прижала ее къ своимъ губамъ, желая показать толп, что народная святыня также священна и для нея. И въ самомъ дл, никогда, можетъ быть, желаніе народа не гармонировало въ такой степени съ ея личнымъ желаніемъ, какъ въ данномъ случа. Еще за нсколько дней до смерти Маріи Елисавета рзко замтила испанскому посланнику, герцогу де-Феріа, привезшему извстіе о назначеніи ея наслдницей престола и желавшему дать ей понять, что это назначеніе не обошлось безъ вліянія Филиппа, — что она своимъ спасеніемъ и будущей короной считаетъ себя обязанной только англійскому народу и что въ политик своей она будетъ руководствоваться единственно интересами народа 191). Слова эти заключаютъ въ себ цлую политическую программу; въ нихъ выразилось руководящее начало всей политики Елисаветы, начало, которому она оставалась врна во все время своего почти сорокапятилтняго правленія.

При вступленіи на престолъ Елисаветы политическій горизонтъ былъ покрытъ мрачными тучами: Англія находилась въ открытой войн съ Франціей и Шотландіей; могущественнйшій государь Европы, Филиппъ II, оказавшій Елисавет большія услуги еще при жизни Маріи, просилъ теперь ея руки и послдствіемъ отказа могъ быть разрывъ съ Испаніей; съ другой стороны папа отвергалъ права ея на престолъ, такъ какъ она родилась отъ брака, не признаннаго церковью. Первымъ дломъ Елисаветы было обезпечить себ вншній миръ. Съ этой цлью она поспшила заключить договоръ съ Франціею въ Шато-Камбрези; Филиппу отвчала, что предложеніе его она передастъ на разсмотрніе парламента и во всякомъ случа не предпочтетъ его никому другому. Такимъ образомъ, время было выиграно и, обезопасивъ себя со стороны главныхъ враговъ, Елисавета могла съ спокойнымъ. духомъ обратить все вниманіе на внутреннюю рану страны, на религіозный расколъ, длившій Англію на два враждебныхъ лагеря. Въ проведеніи началъ своей внутренней политики Елисавета обнаружила качества, которыя одни могли бы упрочить за ней удивленіе потомства: умніе пользоваться удобной минутой, тонкій политическій тактъ и — по крайней мр на первое время — замчательную для той эпохи религіозную терпимость. Она не хотла отожествить свое дло съ притязаніями протестантовъ или католиковъ, но смло поставила задачи правительства выше различія религіозныхъ мнній. Мысль фанатизировать одну часть населенія противъ другой была ненавистна ея просвщенному уму. Умреннымъ проведеніемъ протестантизма хотла она примирить враждующія между собой вроисповданія и тмъ надолго обезпечить страну отъ взрывовъ религіознаго фанатизма. Она приступила къ исполненію своего плана съ крайней осторожностью и благоразуміемъ. Не ршаясь безъ согласія парламента посягать ни на какія существенныя измненія въ чин богослуженія, она предписала только, чтобъ часть обдни читалась на англійскомъ язык и запретила католическій обрядъ возношенія св. даровъ. Даже католическіе писатели отдаютъ справедливость умренности Елисаветы, хотя, по своему обыкновенію объясняютъ эту умренность ея тайными католическими симпатіями. Вскор посл своей коронаціи, на которой — скажемъ мимоходомъ — только одинъ епископъ согласился священнодйствовать, она поручила своему уполномоченному въ Рим, сэру Эдварду Кэрну, увдомить папу, что никого изъ своихъ подданныхъ она не намрена преслдовать за религіозныя убжденія. Что это заявленіе не было пустой фразой или дипломатической уловкой видно изъ того, что еще нсколько ране, при составленіи своего тайнаго совта, Елисавета не задумалась призвать въ него даже больше католиковъ, чмъ протестантовъ, какъ бы желая этимъ показать, что она строго отдляетъ вопросы религіозные отъ политическихъ. Даже дерзкій отвтъ Павла IV не заставилъ ее измнить своего образа дйствій. Только когда папа издалъ буллу противъ еретическихъ государей (отъ 15 марта 1559 г.), лишающую ихъ владній и очевидно направленную противъ Елисаветы, парламентъ отвтилъ ему введеніемъ въ силу статутовъ Генриха VIII, запрещающихъ, подъ страхомъ пени и тюремнаго заключенія, всякому изъ англійскихъ подданныхъ признавать юрисдикцію иностраннаго государя въ предлахъ Англіи. Тмъ же актомъ корон снова была предоставлена высшая власть въ длахъ духовныхъ и свтскихъ. Каждое должностное лицо обязано было въ извстный срокъ принести королев присягу въ ея верховности (the oath of supremacy), другими словами, признать ее главою церкви и государства. Слдующій актъ парламента установилъ одну общую форму богослуженія на англійскомъ язык для всей страны (Act of Uniformity), причемъ нкоторые изъ католическихъ обрядовъ были удержаны, а молитвенныя формулы крайняго протестантизма выброшены или смягчены. Тмъ же актомъ была повсюду запрещена католическая месса, а лица, посщающія ее, рисковали подвергнуться на первый разъ штрафу, на второй — годичному тюремному заключенію, а на третій — заключенію на всю жизнь. Если бы эти два акта строго приводились въ исполненіе, для Англіи могли бы снова настать кровавыя времена Маріи, а Елисавета наврное отвратила бы отъ себя сердца народа, возлагавшаго на нее такія надежды. Но тщетно протестантскіе фанатики подбивали королеву настаивать на неуклонномъ исполненіи этихъ драконовыхъ законовъ; Елисавета неохотно слушала ихъ настоянія, и въ большей части случаевъ оставалась глуха къ ихъ воплямъ 192). Историческія обстоятельства сосредоточили въ ея рук два меча — духовный и свтскій; отказаться отъ одного изъ нихъ, значило бы отказаться отъ половины власти, отъ того, что было пріобртено ея предшественниками цною столькихъ усилій, борьбы и жертвъ. Елисавета очень хорошо понимала вс выгоды своего положенія, ставившаго образованное и вліятельное духовенство въ непосредственную зависимость отъ короны, и искусно воспользовалась имъ, чтобъ сдлать духовную власть сподручнымъ орудіемъ власти свтской, но она никогда настолько не увлекалась ролью англійскаго папы, чтобы изъ за нея рискнуть потерять народную любовь. Уступая настояніямъ протестантской партіи и проникнутаго пуританскими симпатіями парламента, она утверждала строгія постановленія парламента относительно посщающихъ католическую обдню, но смотрла сквозь пальцы на ихъ нарушителей. Королев было очень хорошо извстно, что въ дом португальскаго посланника открыто служится католическая обдня и что множество англичанъ-католиковъ постоянно присутствуютъ при богослуженіи; когда же однажды лондонскій городской судья, Флитвудъ, вздумалъ силою разогнать одно изъ такихъ молитвенныхъ собраній, Елисавета, вмсто того, чтобы похвалить его за религіозное усердіе, сдлала ему строгій выговоръ и даже велла посадить его въ тюрьму 193). Разумется и тутъ не обошлось безъ жертвъ. Правительство, въ глазахъ котораго нонконформисты были ослушниками предписаній парламента, должно было поддержать свое достоинство и иногда наказывало наиболе виновныхъ, но, повидимому, исполняло эту обязанность крайне неохотно и старалось, сколько возможно, облегчить ихъ положеніе 194). Въ 1562 г. парламентъ, взволнованный слухами о предстоящихъ волненіяхъ въ сред католиковъ, издалъ законъ, которымъ присяга королев, какъ глав церкви, (the oath of supremacy) требовалась отъ лицъ, имвшихъ университетскія степени, а также отъ всхъ юристовъ, духовныхъ и свтскихъ чиновниковъ и т. д.; въ случа отказа ослушники подвергались на первый разъ тюремному заключенію на неопредленный срокъ; черезъ три мсяца та-же присяга была имъ предлагаема снова; въ случа же вторичнаго отказа ихъ судили, какъ виновныхъ въ государственной измн (high treason). Маколей не находитъ достаточно словъ для порицанія этого жестокаго закона, но, сколько извстно, онъ былъ примняемъ рдко, да и то не во всей строгости. Отъ лицъ, разъ отказавшихся отъ предложенной имъ присяги, запрещено было требовать ее во второй разъ, чтобъ не поставить правительство въ необходимость подвергать виновныхъ строгимъ наказаніямъ 195).

Крутой поворотъ въ религіозной политик Елисаветы начинается только съ 1571 г. Правительство, напуганное великимъ свернымъ возстаніемъ и заговоромъ герцога Норфолька, имвшимъ цлью возстановленіе католицизма и низложеніе Елисаветы, прибгло къ самымъ крайнимъ мрамъ. Знаменитая булла Пія V, объявившая Елисавету лишенной своего мнимаго права на престолъ и разршавшая ея католическихъ подданныхъ отъ данной ими присяги, оправдывала эти мры въ глазахъ общественнаго мннія, какъ орудіе самозащиты тмъ боле что съ континента получались самыя тревожныя извстія. Сэръ Генри Норрисъ писалъ изъ Парижа, что общественное мнніе Франціи сильно раздражено противъ Елисаветы за помощь, оказанную гугенотамъ, и что везд на улицахъ говорятъ о предстоящей войн съ Англіей и объ освобожденіи Маріи Стюартъ 196). Составился даже обширный заговоръ на жизнь королевы (The Ridolfi Conspiracy); нити этого заговора находились въ рукахъ Филиппа ІІ и папскаго нунція. Въ этихъ трудныхъ обстоятельствахъ правительство ршилось дйствовать съ крайней строгостью. Преслдовались не только преступныя дйствія, но даже слова и мысли. Парламентъ объявилъ государственнымъ преступникомъ всякого, кто назоветъ королеву еретичкой или станетъ отрицать права ея на престолъ. Парижскія убійства 1572 г., въ которыхъ современники видли первый актъ кроваваго заговора, направленнаго къ уничтоженію протестантизма въ Европ, возбудили общее негодованіе противъ католиковъ, ободрившихся при извстіи объ этой бойн. Въ глазахъ англійскаго народа католикъ и предатель стали синонимами и даже раздавались голоса, что католикамъ нужно отплатить за вароломеевскую ночь. Въ 1574 г. разнесся слухъ, которому врили даже при двор, что папа отдалъ Англію Филлипу II и съ часу на часъ ждали высадки испанцевъ. Эти заговоры, извстія и слухи, въ связи съ крайнимъ раздраженіемъ общественнаго мннія и внушеніями протестантскаго духовенства, поколебали Елисавету, и она, поддавшись вліянію своего наслдственнаго мстительнаго темперамента, пошла по пути, отъ котораго отшатнулась бы съ ужасомъ, еслибъ онъ ей представился въ первые годы царствованія. Первымъ католическимъ мученикомъ былъ нкто Мэнъ (Maine), казненный въ 1577 г. 197). За этой казнью слдовали другія, такъ что съ: э*ой поры до конца царствованія не мене двухсотъ человкъ заплатили жизнію за свою преданность католицизму.

Одновременно съ этимъ правительство ршилось принять мры строгости противъ крайней протестантской партіи, которая стала явно выказывать свое нерасположеніе къ установленной церкви 198). Пуритане находили, что англійская церковь не довольно ршительно порвала свои связи съ папизмомъ и настоятельно требовали; уничтоженія церковной іерархіи и всей обрядовой стороны богослуженія. Настроеніе пуританъ тмъ боле казалось опаснымъ правительству, что самый духъ ихъ доктринъ былъ враждебенъ монархической власти. "Позвольте мн предостеречь васъ — писала Елисавета Іакову въ 1590 г.,- что какъ въ вашемъ королевств, такъ и въ моемъ, возникла секта, угрожающая опасными послдствіями, которая желала бы, чтобы вовсе не было королей, а только присвитеріи, и сама стремится занять наше мсто, отрицая въ то же время ваши привиллегіи и прикрываясь словомъ божіимъ. Да, за нею намъ должно хорошенько смотрть 190). Дйствительно, желая устроить церковь по образцу христіанскихъ общинъ Женевы и Цюриха, пуритане крпко стояли на томъ, что свтская власть не иметъ никакого права вмшиваться въ церковныя дла. Они шли даже дальше и требовали подчиненія государства церкви 200). Елисавета очень хорошо понимала опасность пуританскихъ доктринъ для монархической власти, доктринъ, грозившихъ превратить государство въ теократическую республику. Еще въ 1569 г., когда пуритане не думали оказывать явной оппозиціи правительству, она говорила французскому посланнику Ламоту, что для правительствъ одинаково опасны какъ католическая теорія, въ силу которой папа можетъ разршить подданныхъ короля отъ данной ими присяги, такъ и протестантская, признающая за подданными право низлагать своихъ монарховъ 201). Ршившись покончить съ пуританами, Елисавета нашла себ усерднаго пособника въ лиц непреклоннаго прелата Уитгифта, возведеннаго ею въ санъ архіепископа кэнтерберійскаго (1583). Учреждена была особая коммисія (High Commission Court) — родъ инквизиціоннаго трибунала — снабженная исключительными полномочіями и состоявшая изъ сорока четырехъ членовъ, между которыми было двнадцать епископовъ. Она должна была слдить за всми малйшими уклоненіями отъ церковныхъ правилъ, преслдовать еретическія книги и т. д. Она имла право подвергнуть каждое изъ подозрваемыхъ лицъ духовнаго сана строгому допросу по всмъ пунктамъ англиканскаго вроученія; отвты свои подозрваемый долженъ былъ всякій разъ подтверждать клятвой. Бывали случаи, что обвиняемыхъ подвергали не только заключенію, но даже пытк. Такая неслыханная духовная тираннія возбудила негодованіе даже среди самого правительства. "Ваши вопросные пункты — писалъ Уитгифту Борлей — полны такой казуистики, такихъ тонкихъ подраздленій, что, я думаю, имъ могли бы позавидовать сами испанскіе инквизиторы". Къ этому же времени относится появленіе безчисленныхъ пуританскихъ памфлетовъ, направленныхъ противъ тиранніи епископовъ. Мы не будемъ касаться вопроса, насколько пуритане — если смотрть на нихъ сквозь призму религіозныхъ страстей, волновавшихъ XVI в. — были виною воздвигнутыхъ на нихъ гоненій; другими словами, насколько пуританизмъ, какъ религіозная система, мшалъ имъ быть врными подданными Елисаветы; несомннно, что и въ этомъ, какъ и во всхъ подобныхъ случаяхъ, изуврство не замедлило перейти черту необходимости. Какой же былъ результатъ всхъ этихъ крайнихъ мръ, позорящихъ собою славное царствованіе, Елисаветы? Возвысили-ли он по крайней мр авторитетъ установленной церкви въ глазахъ народа? Содйствовали-ли он примиренію враждовавшихъ между собой религіозныхъ партій? На вс эти вопросы придется отвчать отрицательно. Правда, протестантизмъ при Елисавет пустилъ глубже свои корни въ народную жизнь, и государственная церковь устояла, благодаря сил и популярности солидарнаго. съ ней правительства, но она не сдлалась источникомъ примиренія между католиками и пуританами; и т и другіе одинаково ненавидли ее и другъ друга и ждали только случая, чтобъ отомстить ей за вытерпнныя ими страданія. Да и сама церковь, связавъ свои интересы съ интересами деспотизма, перестала быть независимой общественной силой, утратила свое возвышенное значеніе и въ послдующей борьб общинъ съ королевской властью, стоя на сторон послдней, сдлалась однимъ изъ главныхъ тормозовъ народной свободы.

Строгія мры правительства противъ религіозныхъ нонконформистовъ легко могли бы отвратить отъ Елисаветы сердца ея подданныхъ, если бы он до нкоторой степени не оправдывались въ глазахъ народа политической необходимостью. Время было такое, что народу нужно было дружно сплотиться вокругъ трона, чтобъ за одно отстоять и свою національную независимость и интересы протестантизма въ Европ. Въ виду вншняго врага, готоваго вторгнуться въ предлы Англіи, вс личные счеты съ правительствомъ казались не только неумстными, но даже преступными, и англичане не особенно роптали, когда правительство для подавленія духа раздора и измны иногда позволяло себ нарушать конституцію и вообще прибгать къ такимъ мрамъ, которымъ они сами въ другое время не замедлили бы противопоставить сильный отпоръ. Но лишь только миновала опасность со стороны вншнихъ враговъ и немного поутихли религіозныя страсти, грозившія нарушить, спокойствіе страны, какъ общественное мнніе съ удвоенной бдительностію стало на страж народныхъ правъ. Вообще нтъ ничего ошибочне какъ представлять царствованіе Елисаветы эпохой полнаго торжества монархическаго принципа и крайняго упадка народной свободы. Правда, Елисавета была убждена въ своемъ божественномъ прав 202) и въ силу этого убжденія иногда позволяла себ нарушать конституцію, но эти нарушенія въ большей части случаевъ вызывали сильный протестъ со стороны парламента; да и само правительство едва-ли считало возможнымъ основать на нихъ свою систему управленія страной. Черезъ все царствованіе Елисаветы тянется длинный рядъ столкновеній короны съ парламентомъ, разршившихся въ конц концовъ въ пользу парламента. Въ 1566 г. королева запретила палат общинъ затрогивать въ своихъ преніяхъ щекотливый для нея вопросъ о престолонаслдіи. Видя въ этомъ требованіи ограниченіе своихъ законныхъ правъ, Палата препроводила королев протестъ, гд въ почтительныхъ, но твердыхъ выраженіяхъ изъявляла сожалніе о незаконномъ образ дйствій правительства и въ заключеніе выражала надежду, что на будущее время она не встртитъ боле препятствій къ исполненію своего долга по отношенію къ стран 203). Слдя за ходомъ борьбы короны съ парламентомъ въ царствованіе Елисаветы, не знаешь чему боле удивляться — гражданскому мужеству членовъ палаты или политическому такту королевы, зорко слдившей за настроеніемъ общественнаго мннія, всегда умвшей во время отступаться отъ своихъ требованій и даже извлекать выгоду изъ самыхъ пораженій. При открытіи парламентской сессіи 1571 г. королева поручила хранителю государственной печати, Николаю Бэкону, предупредить палату, чтобы она, во избжаніе пререканій, ознаменовавшихъ предыдущую сессію, подвергала своему обсужденію только т вопросы, которые ей будутъ предложены на разсмотрніе государственной властью. Члены палаты очень хорошо поняли къ чему клонится эта рчь, и изъ уваженія къ королев, ршились не касаться вопроса о престолонаслдіи, но за то въ эту же сессію одинъ изъ нихъ, Стриклэндъ, затронулъ другой, не мене щекотливый, вопросъ — объ устраненіи нкоторыхъ злоупотребленій въ государственной церкви. Елисавета, считавшая церковное устройство одной изъ самыхъ важныхъ прерогативъ короны, была возмущена поведеніемъ палаты, одобрившей билль Стриклэнда и запретила ему самому являться на будущее время въ засданіе парламента. Съ своей стороны палата дала понять королев, что она не попуститъ никакого посягательства на свои права. Ильвертонъ прямо сказалъ, что, по его мннію, нтъ такого важнаго государственнаго вопроса, который не могъ бы быть обсуждаемъ въ засданіяхъ парламента. "Это собраніе — продолжалъ онъ, при единодушномъ одобреніи всей палаты — обладаетъ такой полнотой власти, что имъ опредляются права самой короны. Государи, безспорно, имютъ свои прерогативы, но власть ихъ не должна выходить изъ разумныхъ границъ. Подобно тому какъ королева сама не можетъ издавать законы, точно также она по произволу не можетъ отмнять ихъ". Посл этой рчи, произведшей глубокое впечатлніе, палата приняла ршеніе ходатайствовать предъ королевой о возвращеніи своего опальнаго члена, но Елисавета, увидвъ, что зашла далеко, поспшила исправить свою ошибку и, не дожидаясь ходатайства палаты, сама возвратила Стриклэнда 204). Мы считаемъ не лишнимъ привести еще нсколько примровъ того непоколебимаго гражданскаго мужества, съ которымъ палата отстаивала свои историческія права отъ покушеній верховной власти. Въ 1576 г. краснорчивый и мужественный членъ палаты общинъ, Петръ Уэнтвортъ, смло возсталъ противъ стсненія парламентской свободы преній запрещеніями касаться нкоторыхъ вопросовъ, непріятныхъ королев. "Нтъ ничего — сказалъ онъ — столь необходимаго для благоденствія государя и народа, какъ свобода слова; безъ нея разв въ насмшку можно назвать наше собраніе парламентомъ, потому что на самомъ дл оно есть ничто иное какъ школа лести и притворства, мсто, годное для служенія дьяволу и аггеламъ это, а не святилище, посвященное интересамъ религіи и государства". Затмъ, коснувшись препровожденнаго въ палату королевскаго посланія, которымъ нарушались права палаты, Уэнтвортъ перенесъ вопросъ отъ частностей въ сферу принциповъ и продолжалъ: "Король долженъ подчиняться Богу и закону, потому что законъ сдлалъ его королемъ; съ своей стороны король долженъ упрочить за закономъ то, что законъ далъ ему самому, т. е. власть и могущество. Тотъ не заслуживаетъ быть королемъ, кто ставитъ свою волю выше закона". Тутъ палата, увидвши ясно на кого мтитъ ораторъ, прервала его съ ужасомъ. На другой же день Уэнтвортъ былъ отправленъ въ Тоуэръ, "за нечестивыя и оскорбительныя слова, произнесенныя имъ вчера на счетъ ея величества королевы" 205). Самъ Уэнтвортъ нисколько не удивился такому обороту дла; повидимому, онъ уже заране приготовился ко всему и спокойно ожидалъ ршенія своей участи. "Я очень хорошо зналъ — сказалъ онъ на допрос — что моя рчь приведетъ меня въ то мсто, куда я теперь иду, и робость моя убждала меня не произносить ее Но я спросилъ себя: могу ли я по чистой совсти, какъ врный подданный, ради того, чтобъ избгнуть тюрьмы, не подать моему государю совта сойти съ опаснаго пути? Совсть сказала мн, что я не буду врнымъ подданнымъ, если буду думать объ опасности своего государя мене, чмъ о своей собственной. Эта мысль внушила мн смлость, и я сдлалъ то, что вамъ извстно". Гордый сознаніемъ исполненнаго долга, Уэнтвортъ не старался умалить значеніе своего поступка, но даже упрекалъ себя за то, что такъ долго сносилъ нарушеніе правъ палаты и клялся на будущее время неуклонно исполнять то, что ему повелваетъ совсть гражданина. "Клянусь вамъ, я глубоко раскаяваюсь, что такъ долго молчалъ въ подобныхъ случаяхъ, и впредь обязуюсь передъ вами, если только Богъ меня не оставитъ, никогда во всю свою жизнь не молчать, когда будетъ адресовано палат какое нибудь посланіе, угрожающее забвеніемъ славы божіей, опасностью государю или посягательствомъ на привиллегіи парламента" 206). Безстрашное поведеніе Уэнтворта внушило удивленіе даже врагамъ его. Черезъ мсяцъ королева велла его выпустить съ тмъ, чтобы онъ принесъ палат публичное раскаяніе въ своихъ необдуманныхъ выраженіяхъ относительно королевской власти. По просьб друзей, Уэнтвортъ согласился исполнить эту унизительную формальность и снова былъ возстановленъ во всхъ своихъ правахъ, какъ членъ палаты общинъ. Защищаемая такими энергическими поборниками парламентской свободы, англійская конституція была вполн обезпечена отъ незаконныхъ захватовъ королевской власти. Елисавета могла деспотически поступать съ отдльными личностями, могла засадить въ тюрьму нкоторыхъ, наиболе упорныхъ, членовъ парламента, но не въ ея силахъ было искоренить то неподкупное гражданское мужество, тотъ гордый свободолюбивый духъ, который искони составлялъ славу Англіи. На мсто устраненныхъ личностей являлись другія, столь же смлыя и непреклонныя. Въ 1593 г., несмотря на вразумительное предостереженіе спикера, Джемсъ Морисъ внесъ билль о злоупотребленіяхъ, связанныхъ съ существованіемъ духовныхъ судовъ и чрезвычайныхъ комиссій, учрежденныхъ королевой для искорененія ереси въ стран. Заключенный, по приказанію королевы въ тюрьму, онъ письменно изъявлялъ Борлею свое глубокое сожалніе въ томъ, что имлъ несчастье прогнвить королеву, но вмст съ тмъ выражалъ твердую ршимость дйствовать такимъ же образомъ и на будущее время. "До тхъ поръ пока будетъ длиться эта жизнь, которая, надюсь, не будетъ долга посл испытанныхъ мною страданій, я никогда не перестану отстаивать всми честными и дозволенными закономъ средствами — свободу совсти, общественное правосудіе и права моей родины 207)."

Къ концу царствованія Елисаветы духъ парламентской оппозиціи мужалъ съ каждымъ днемъ и наконецъ въ 1601 г. палата почувствовала себя настолько сильной, что ршилась датъ твердый отпоръ постоянно возрастающимъ притязаніямъ короны.

Дло шло объ отмненіи одной изъ самыхъ обременительныхъ для народа прерогативъ короны. Въ начал царствованія Елвсаветы правительство, пользуясь уступчивостью палаты, часто вторгалось въ область законодательной власти и мало-по-малу присвоило себ право выдавать отдльнымъ личностямъ патенты на исключительную торговлю нкоторыми предметами. Елисавета щедро раздавала такіе патенты своимъ многочисленнымъ любимцамъ, а т уже въ свою очередь отдавшимъ ихъ на откупъ различнымъ промышленникамъ. Вслдствіе этого предметы, включенные въ монопольные листы — а между ними было не мало предметовъ первой необходимости какъ то: желзо, уголь, уксусъ и т. д. — сильно вздорожали, и вся тяжесть этого косвеннаго налога обрушилась на бдныхъ покупателей. Уже за долго до 1601 г. въ палат общинъ подымались голоса, возстававшіе противъ такого порядка вещей и призывавшіе палату пріискать мры къ его устраненію, но всякій разъ правительство успвало затушить дло, а лордъ — хранитель печати отъ лица королевы выражалъ надежду, что врные подданные ея величества, конечно, не посягнутъ на эту прерогативу, составляющую самый драгоцнный алмазъ въ корон королевы и т. п. Наконецъ палата потеряла терпніе, 27 октября 1601 г. Лоренсъ Гайдъ, при одобрительныхъ кликахъ палаты, сказалъ сильную рчь противъ монополій. Онъ предаль поруганію тхъ пьявицъ, которыя обогащаются на счетъ народной нищеты и горячо возсталъ противъ неслыханныхъ полномочій, даруемыхъ отдльнымъ личностямъ въ ущербъ общему благосостоянію. Когда же посл этого громоваго вступленія, онъ перешелъ къ перечисленію предметовъ, включенныхъ въ монопольные патенты, кто то изъ толпы громко спросилъ: "разв хлбъ не включенъ еще въ это число? Смотрите — продолжалъ тотъ-же голосъ — если мы теперь-же не вырвемъ съ корнемъ зла, то до слдующей сессіи и торговля хлбомъ станетъ монополіей". Тщетно Бэконъ, Робертъ Сесиль и др. пытались утишить взрывъ общественнаго негодованія, Жаркіе дебаты длились нсколько дней и большинствомъ голосовъ было ршено провести билль объ уничтоженіи монополій. Между тмъ слухи о томъ, что происходитъ въ палат разнеслись по Лондону и народъ поспшилъ подкрпить требованіе палаты своимъ грознымъ и негодующимъ голосомъ. "Одно мгновеніе — говоритъ Маколей — казалось, была опасность, что долгое и славное царствованіе Елисаветы будетъ имть позорный и бдственный конецъ. Но она съ удивительнымъ умомъ и присутствіемъ духа отклонила распрю, стала во глав партіи реформы, исправила зло, трогательнымъ и достойнымъ языкомъ поблагодарила палату общинъ за ея заботливость о благ общемъ, снова привлекла къ себ сердца народа и оставила своимъ наслдникамъ достопамятный примръ того, какъ государю слдуетъ поступать съ общественными движеніями, которымъ онъ не иметъ средствъ противиться 208)".

Правительство, которое до того дорожило народной любовью, что безъ всякаго колебанія ршилось поступиться своими правами лишь бы сохранить ее, такое правительство вполн заслужило свою популярность, и если оно иногда позволяло себ переступать черту законности и совершало достойные порицанія поступки, то благодарный народъ всегда готовъ былъ забыть ихъ. Теперь ужь прошло около трехсотъ лтъ съ тхъ поръ какъ бренные остатки Елисаветы опочили въ вестминстерскомъ аббатств. Великіе вопросы, волновавшіе ея царствованіе, утратили всякой жизненный интересъ для нашего времени и давно сданы въ архивъ; забыты даже имена ея министровъ и сподвижниковъ, раздлявшихъ съ ней заботы по управленію страной, но эпоха ея до сихъ поръ не перестаетъ казаться англичанину золотымъ вкомъ его національной исторіи, и "память великой королевы все еще дорога сердцамъ свободнаго народа 209)".

Подъ управленіемъ мудраго, расчетливаго и любимаго народомъ правительства быстро развивалось благосостояніе страны, ея умственныя и промышленныя силы. Англія Елисаветы возбуждала зависть сосдей своими свободными учрежденіями, своей всесвтной торговлей и довольствомъ своихъ обитателей. Финансы ея находились въ блестящемъ положеніи, земледліе и промышленность процвтали, вншнее оружіе было побдоносно. Взамнъ нсколькихъ сотенъ католиковъ, добровольно покинувшихъ родину вслдствіе водворенія протестантизма, прибыли въ Англію тысячи фламандскихъ ремесленниковъ, искавшихъ здсь пріюта посл разрушенія Антверпена герцогомъ Пармскимъ. Эти-то протестантскіе выходцы и научили англичанъ ткать сукна и матеріи изъ англійской шерсти; подъ ихъ руководствомъ были основаны первыя суконныя фабрики, оказавшія благотворное вліяніе на англійскую вывозную торговлю, потому что съ этихъ поръ англійскіе корабли стали появляться въ самыхъ отдаленныхъ моряхъ, всюду развозя издлія своей отечественной промышленности. — Во второй половин царствованія Елисаветы англійская торговля получила громадное развитіе въ особенности благодаря упадку морскаго владычества Испаніи. Компанія торговли съ Россіей, возникшая еще при Маріи, посредствомъ особаго договора, заключеннаго въ 1569 году, пріобрла себ исключительное право привоза иностранныхъ продуктовъ, которые прежде доставлялись сухимъ путемъ черезъ Польшу. — Около того же времени были заключены торговые договоры съ Франціей (1572 г.), Португаліей (1576 г.) и Турціей (1579 г.), открывшіе англійской предпріимчивости порты Франціи, Португаліи, Турціи, Египта, острова Азорскіе, Мадеру, Кипръ и т. д. По мр расширенія торговыхъ операцій стала мало по малу измняться и коммерческая политика Англіи. Прежде англичане всячески старались привлечь въ свои порты иностранные корабли дарованіемъ заграничнымъ торговцамъ различныхъ льготъ, но съ тхъ поръ какъ собственная отпускная торговля стала увеличиваться, они поспшили ввести у себя строгую покровительственную систему. Привозные товары были облагаемы весьма обременительными пошлинами; кром того, иностраннымъ купцамъ, сбывшимъ свои товары, не дозволялось вывозить за границу англійскія деньги, и они волей-неволей принуждены были накупить на вырученное золото англійскихъ товаровъ 210).