Чтение онлайн

– Илия?

– Или ты? – изумился подросток.

– Да нет же. Был такой пророк. А может, Елисей? По жестокости ближе к тебе. Того дети дразнили плешивым, и он натравил на них медведей. Сорок два ребёнка разорвали.

– Но я же, наоборот, спасаю детей! А эти… Они ещё не то заслужили!

– А чем они теперь занимаются?

– Кто?

– Ну, все эти слепые, хромые, однорукие, парализованные и прочие тобой изувеченные?

– Н-н-не знаю, – озадаченно ответил Макс. – Не задумывался.

– Они же живые люди. Им хочется и есть, и пить, по крайней мере. Ну, потратят, что накрали, а дальше?

– Но это их проблемы. Раньше надо было думать.

– Кто воровал по карманам, будут теперь, как это… стоять на шухере, кто ослеп, будет какой-нибудь притон держать, эти, безногие… ну тоже на что-нибудь сгодятся. А самые подлые и хитрые будут планировать преступления. Ты же их этим не исправил.

– Да, ты права. Надо их всех убивать. Сразу. Как бешеных псов.

– Но ты же говорил, что тебе было жаль того бешеного пса! Или наврал?

– Нет. Было жаль. Но убил же. Чтобы девушку не порвал! И этих, буду жалеть, но убивать. Всё равно всех этих, как ты говоришь, мной изувеченных их же дружки, наверное, угробили. За ненадобностью. Это уже неизлечимые.

– Лучше бы ты исцелял! Чем на такое время тратить!

– Исцелял? Даже вот с детками, по конвейерному методу, где-то по одному в день в среднем получилось. За год, значит, триста шестьдесят пять? Ну, четыреста. Но я без отдыха сдохну!

– А я бы за счастье посчитала, – исцелить триста детей и за это умереть. И не только я.

– А сколько их всего? Сколько такими рождаются? Сколько калечится?

– Ну, всех же не обязательно. То есть… ну, не всех сразу. Надо самых… нуждающихся, – осторожно подбирала слова девушка.

– А кто будет решать? Вы? Ваша церковь? – догадался он по вспыхнувшему лицу попутчицы.

– Ну, мы могли бы изучать, помогать тебе определять самых…

– Достойных? И по каким критериям?

– Ну, хотя бы по талантам. Или… – запнулась она.

– Или что?

– Ничего. Ты мне скажи, принимаешь наше предложение? Что нам говорить этим новым паломникам?

– Мне надо отдохнуть. Танюш, но я на самом деле устал. От всего устал. И от бандюганов, которых калечу, и от калек, которых лечу. У меня своих проблем по горло. Вот, отец, наверняка, надумал жениться. Твоя сестричка…

– Что "моя сестричка"? – напряглась девушка.

– Да так…

– Что у тебя с ней?

– Да ты что?

– Но я же видела!

– Да ну тебя! Я ей наоборот, одного достойного кавалера сосватал!

– Ладно… Давай утром. Спать хочется, – соврала девушка, прерывая разговор.

– Ну, зачем мне старшая, когда младшая такая красавица, – обнял её Максим. Та не вырывалась, пытливо вглядываясь в лицо попутчика.

– Так ты… с нами?

– Только если ты будешь Марией Магдалиной, – потянулся к её губам юноша.

– Нет… пусти… хватит! Ну хватит же, прошу… – через какое-то время прошептала, переводя дух, Татьяна. – Ты… Я… Не сегодня… Я… Ну перестань же… Не могу я так… Я… Ну не надо, прошу, – прошептала уже со слезами на глазах девушка. Потом вдруг замолчала, прекратив всякое сопротивление.

"Действительно, не надо. В жертву себя приносит. На алтарь своей церкви", – понял Максим и тут же прекратил свой штурм. Стало даже как-то гадковато. Словно урод какой своей властью пользуется. И обидно – это она его за такого принимает?

– Ты права. Не будем. Но это… это для меня не просто так… Я сразу, как тебя увидел… Ничего, время будет, поверишь. И, может, тоже… Извини, конечно.

Обидеть не хотел. Действительно, давай спатиньки.

Максим, забравшись на верхнюю полку, очень скоро уснул, – хроническая усталость всё равно давала о себе знать. А попутчица долго рассматривала его спокойное во сне лицо, затем, на ночной станции быстро собрала свой немудрёный скарб и вышла.

Вернулась, потрясла головой, чтобы отогнать наваждение, но не удержалась.

Тихонько, боясь разбудить, прикоснулась губами к губам юноши и уже после этого быстро выскочила из вагона. Проводив поезд, она набрала по сотовику короткое сообщение и пошла к кассам за билетом в обратном направлении.

– И где она сошла? – допытывался утром у проводницы Максим.

– Еще ночью. В Бобрах. Есть такая станция.

– Она ничего не сказала?

– Нет. Да я ни не спрашивала. Думала, так и надо. Дело молодое… А что?

– Нет, ничего, – вздохнул Максим. Наконец, он додумался взглянуть в мобилу. В СМС от девушки было одно слово: "Прощай".

– Ну вот, – неопределённо констатировал Максим и стал собираться, – поезд приближался к конечной станции. На столике Татьяна, наверняка, намеренно оставила Евангелие, и Макс прочитал отмеченное место.

– Это уже чересчур, – усмехнулся он.

Глава 48

– Кстати, уж коли ты там. Через три дня в известном тебе ресторане, в парке сходка шакалят с авторитетами. Будут делить зоны влияния. Зная норов… эээ… коллег, обе стороны берут с собой самых крутых боевиков. Сходка закрытая, из посторонних – никого. Даже обслугой будут заниматься быки с обоих сторон. Наши ребята здесь бессильны, уж очень солидные силы эту мразь крышуют. Это тебе так, для информации. Кто конкретно будет, хочешь знать?

– Нет. Мне это неинтересно. Пока. Но, конечно, спасибо.

– Пожалуйста-пожалуйста. Понимаю, не твой уже масштаб.

– Неправильно поняли, – вздохнул Максим. В действительности ему было неинтересны личности. А сам факт такого сборища… Посмотрим, посмотрим. Раздумывая об услышанном, Максим прогулочным шагом направился в знакомую квартиру Косточки.

Обое они уезжали из гарнизона, поэтому, созвонившись, решили обсудить "прощальный банкетаж".

– Может, скооперируемся? И проще, и вообще… И где-нибудь на природе. Погода вроде ничего… С ночёвкой? У костра попоём. Всё-таки, кто его знает, когда опять сюда попадём, – предложил Макс.

– Боюсь, что после… того уже не отпустят.

– Но это же не там! Не с нами!

– Не отпустят.

– Ну, тогда на день. А потом – к тебе или ко мне. Мой старик тоже отходную друзьям устраивает в ресторане. С этой своей…Так что, без помех и без проблем.

– Да-а, – не то соглашаясь, не то раздумывая, протянула девушка, глядя на зеленеющие на горизонте горы.

– Я вот думаю, – и ругались, и обижались, а уезжать, прощаться, как бы всё равно тоскливо, правда? Ты бы к Кнопке зашел, она совсем извелась.