Чтение онлайн

Втроём они ухнули на несколько метров вниз и теперь каждый за что-то цеплялся свободной рукой и ногами, понимая, что катастрофа всё-таки неминуема. Труднее всех приходилось Коту, державшему на руке вес двух одноклассников, страшнее всех – заглядывающей в ад девушке. Собрав все свои необычные силы, Максим вдруг одним рывком закинул Татьяну куда-то далеко вверх – к свету и жизни. И тут же, по изменяющемуся цвету глаз Кота понял – ВСЁ. Ужас неизбежного расширил зрачки подростка так, что голубые глаза превратились в чёрные. Нет, хватка рук не ослабела. Начала слабеть вторая рука, которой Кот держался черт его знает за что – не то за камень, не то за корень.

– Пусти, – простонал Максим. И только теперь вихрь мыслей пронёсся в голове. "Вот и всё? Вот так? Но я же только начал! Но я же еще не всё сделал! Я же еще нужен!

Я могу спасти…" – Пусти – прорычал он вновь. "А отец? Он же не переживёт! Жить! Почему я? Почему вот так? Скольких я могу ещё спасти! Одного? Одного!!!" – Живи, Котище, – прошептал он и разжал руку.

Одного Котова, вцепившегося в скалу, одноклассники вытащили довольно быстро. Он остался сидеть там, где его посадили, – на бревне возле также неподвижно сидящей Татьяны. После судорожных спасательных метаний наступил ступор и страшная тишина.

Первым пришёл в себя Пенчо, имевший навыки альпинизма и вытащивший Кота.

Шатающимися шагами, Юрка дошел до рюкзака, вытащил бутылку вина и отбив о скалу пробку, сделал несколько гигантских глотков. Затем подошёл к Коту и протянул бутылку ему. Спасённый, не понимая, некоторое время разглядывал бутылку, потом словно измученный жаждой, захлёбываясь и проливая, жадно выпил весь остаток.

– Он сам… Сказал: "Живи!" и… Он сам… Сказал: "Живи" и… – У подростка хлынули слёзы и он, размазывая их по щекам повторял одно и то же…

– "Он са-а-ам!" – раздался вдруг пронзительный истерический визг. С криком смертельно раненного зверёныша Кнопка кинулась к Татьяне, коготками располосовала ей лицо и вцепилась в шею.

– Он сам! – визжала она. – Задушу! Загрызу, сучка – и она впрямь вцепилась в шею одноклассницы не только руками, но и зубами.

– Вы! Вы!!! Вы оба его мизинца не стоите! Завистники! Он к тебе! Да другая бы Бога молила…! А ты!!! Сука! "Он сам!" Что он вам сделал плохого? Что?

Завистники! Мелкие душонки!!! Подстроили! А теперь "Он сам"? Да пустите меня – отбивалась маленькая девушка от оттянувших её одноклассников. Пустите, я их поубиваю!

Теперь медленно дошло до Котова. И так бледный, он побледнел ещё больше, до страшного неестественного цвета. Встав, он подошёл к обличительнице.

– Ты что же, не веришь, что он сам? – уточнил он обвинение, отмахнувшись от остальной шелухи. – Ты думаешь, я отпустил руку? – сделал он ударение на "я". – И вы? Вы все тоже так думаете? – обратился он к одноклассникам и, не дождавшись ответа, направился к пропасти.

– Да держите же вы и этого психа, – кинулся к Коту Пенчо. – Слушай. Слушай же! – уговаривал он юношу, оттягивая от бездны. – Я видел. Всё видел. Меня уже к вам ребята спускали. Это сделал он. Сам. Потому, что иначе бы загремели вместе. Так?

– Так, – опять всхлипывая, подтвердил Кот. – А чего она? – Она же не видела. И потом, сам понимаешь, что у кого… Опять! Два оттяните же! Кнопка, ну, без истерик! – попросил он, когда девушку вновь оттянули от неподвижной и безответной Татьяны. За два нападения мстительница серьёзно исполосовала лицо девушки, но та пока ничего не замечала и даже не вытирала сочащуюся из глубоких царапин кровь.

– Пока что все марш отсюда, а не то, точно ещё что случится. На нашу поляну. Там обмозгуем, – скомандовал Пенчо. Становилось понятно, что теперь, после Сергея и … после Макса, заводилой будет это парень.

На поляне немедленно начали пить, – самым доступным методом снимать стресс.

– Ребята, сейчас идём вниз… искать. И сообщим в милицию. Пока не пошли, договоримся, – он заглянул вниз и поскользнулся. Чтобы потом вопросов не было.

Ни к Таньке, ни к Коту.

– Он меня вытащил, – впервые подала голос Татьяна. – Он. Меня. Вытащил. А мог бы и отпустить… Одного Кот тогда ещё удержал бы. А ты теперь… Нет, Пенчо. Он…

Он… – запнулась девушка. Вероятно, от совсем свежих переживаний её начало трясти. Завыла Кнопка, начали реветь и другие девушки.

– Ну вот, началось. Пойдём, ребята… Да кому там неймётся?! – включил он, наконец, разрывающийся сотовик.

– Что?.. Ребята, – прошептал он через несколько секунд, а ещё через несколько заорал: Рееебяяятаааа!!!

Глава 49

Когда медленно, словно в замедленной съемке руки всё-таки разжались, у Максима захватило дух. Он знал – это от падения. Отец рассказывал, да и начитался он о прыжках с парашютом. Знал и сколько падать – на выдох уже не хватит. Знал даже, что получается из тех, кто вот так падает. Внешне без повреждений, а внутри – фарш. Отец и это рассказывал. О тех, кому не повезло с парашютами.

Но здесь случилось иное. Максим увидел, а может быть почувствовал яркую вспышку – и весь мир изменился.

"Вот так умирают", – решил он. Но не было ни потёмок, ни забвения. Наоборот, мир заиграл удивительными, невиданными красками. Уже ушедшее от зенита Солнце одаривало мир целым букетом цветов – от яростных ультра, до спокойных инфра.

Земля отражала эти лучи, награждая их всевозможными, немыслимыми оттенками. При этом каждый кустик, каждый камешек, каждая травинка старались по-своему.

– Вот это да! – вновь захватило дух, но на этот раз от восхищения, у юноши. Он вдруг ощутил, что не упал и не падает, не летит и не парит – просто находится где-то на полпути от вершины Лысой горы к земле. Он взглянул вверх, на небо. – Да какое же оно голубое? И облака, разве они белые? – ему захотелось подняться к ним поближе и это желание исполнилось. Восхитительное чувство свободы охватило Максима. Это не полёт, – это просто движение по небу. Как рыба в воде? Нет, наверное, как вода в воде – искал он сравнение этой свободе. Или как облака? Но они могут лететь только по ветру. А я? Решив развернуться, Максим попытался, словно пловец, "подгрести" одной из рук – и не увидел руки. Затем не увидел ничего – только легко светящейся шар.

– Это что? Это я? Значит, правда? Это душа такая? И сейчас куда-то вверх? Но не хочу! Ещё рано! Назад! На землю! – в панике подумал он. И земля тотчас начала приближаться, точнее – он начал приближаться к месту, на которое смотрел, – небольшую полянку рядом с основанием злосчастной горы. Там не было его изломанного тела, но лежали кроссовки, майка, даже трусы. Рядом, зацепившись за нижнюю ветвь сосны, висели брюки. Максим, почувствовав этим странным светящимся телом тепло и биотоки поверхности, остановился. Его самого, то есть оболочки, не было. "Хочу тело, хочу тело, хочу тело", – в отчаянии думал юноша (или уже не юноша?). И тогда началось. Он увидел, как этот светящийся шар начал изменяться – вытянулся, уплотнился, побледнел. Затем появились абрисы рук, ног, туловища.