Чтение онлайн

– Какое же зло в красивом бою? – пожал плечами подопечный. – Красивый бой и отбить охоту. Постараюсь. Не нравится он мне, – подытожил он свои наблюдения и пошел в центр ринга, на извечный ритуал напутствий рефери.

– Ну молодчага! Красота! Просто поэма, – отозвался о действиях Макса тренер в перерыве. В результате этой поэмы начинающий панчер был изукрашен до неузнаваемости. Он уже что-то умел и перед своим ударом пытался обмануть Максима какими-то ложными замахами, движениями, наклонами довольно развитого торса. То есть пытался боксировать. Поэтому все действительно получалось красивее. Белый одним незаметным движением выскользал из угла, куда все время пытался загнать его противник, а затем несильно, но смачно бил его по лицу.

– Пацан! Покажи, что ты мужик! – кричали панчеру тренеры в противоположном углу.

– Догони, припри и убей!

– Ого! Слышал? – обратился Син к своему боксеру. – Понял? Так вот: теперь – не пятиться. Стань, как вкопанный в землю танк. Ни шагу назад. И все наскоки встречай ударами. Но смотри, оставь кусочек его на третий раунд.

Противник был очень уверен в своих силах и своей звезде. Трижды Максим опрокидывал на пол этот рвущийся к нему таран. И трижды соперник вставал еще до счета "шесть", мотал головой и вновь шел на стоящего в центре ринга Макса "убивать".

Такую настойчивость можно было бы приветствовать, если бы… Если бы не ненависть, уже фонтаном бившая из глаз подростка. Он действительно шел убивать, не понимал, почему это не удается и еще больше ненавидел соперника. Поэтому, когда до конца раунда оставались секунды, Макс, в очередной раз уклонившись от кувалды, ударил расчетливо и сильно. Панчер задохнулся и упал. И во взгляде наконец-то мелькнул страх.

– Ну, зачем? Я же тебя просил оставить немного на третий раунд!

– Отдышится. Зато теперь забоялся. В третьем охоту убивать отобью.

– Ну-ну. Обратил внимание на ноги? Здесь у него слабина. Попробуй сам погонять его, если он действительно замандражил.

Максим сломал-таки соперника и действительно погонял его по рингу под свист и улюлюкание зрителей. Секрет был прост – грозный панчер боялся боли. Об этом можно было догадаться и ранее. Жестокость – проявление трусости. Так было и здесь. Избивая других, начинающий нокаутер не познал настоящей боли. Не оглушающих до беспамятства ударов по защитному шлему, а жалящих, словно протыкающих печень. Ударов, от которых останавливается дыхание, подкашиваются ноги, а сознание ослепляет острая боль. Уже после первого же удара Макса в третьем раунде, соперник, отдышавшись на счете "восемь", наглухо прижал правый локоть к боку и начал резко отворачиваться от каждого замаха противника. Затем на ватных ногах начал отходить к углу ринга. Ненависть осталась во взгляде, желание убить тоже, но эти чувства уже были столь густо разбавлены элементарным страхом, что Максим понял – этот боксер кончился. И когда тот, понукаемый разъяренным рычанием тренера, вновь изобразил активность, Макс закончил бой, вновь ударив туда же, только сильнее и больнее. Встать несостоявшийся убийца уже не смог или не захотел.

– Ну вот и молоток. Какой же ты молодец! Об ошибках потом. В целом – молодчина.

И мы в финале! – ликовал Син, снимая с победителя перчатки. – Но и это еще не всё… – таинственно шепнул он. – Ладно, потом. Иди, – шутливо подтолкнул тренер своего ученика в центр ринга. На этот раз его фамилия была встречена восторженными аплодисментами довольно многочисленных зрителей.

– На тебя приходили. Специально. Видишь, к выходу потянулись? Но это так себе. С тобой хочет поговорить одна… гмм… очень… гмм важная дама. То есть, не то чтобы она сама важная, но важная как это, ну понимаешь? – сбивчиво говорил Син, ведя героя дня к выходу. – Вон в ту машину – показал он на вытянувшуюся во всю длину переулка белую "Вольво".

– Вот это да! Бабушка Пугачиха, что ли? – ахнул подросток и рванулся назад.

– Ты с ума сошел? – ну-ка марш туда.

– Да хотя бы под душ, переодеться… – объяснял Максим свой порыв к ретираде.

– Давай иди. Никакая не Пугачиха. Додумался! Но в нашем деле она – что примадонна на эстраде. Она любит поговорить именно вот так – сразу после боя.

Иди, не ломайся.

Невесть откуда появившаяся горилла в смокинге предупредительно открыла заднюю дверь этой подводной лодки на колесах, и юноша оказался в салоне. Дверь бесшумно закрылась, и пассажир, вглядываясь в тонированный полумрак, замотал головой.

– Ну, ну, ну, не волнуйся, воробышек, – проворковал гортанный женский голос, оторвав Максима от созерцания невиданной автороскоши. Он повернулся к говорившей и замер. Молодая женщина была удивительно красива. Таких или подобных красавиц гарнизонный юноша видел только в кино и на обложках журналов. Но вот так, почти вплотную… он поймал себя на том, что глупо таращится на незнакомку, а она в свою очередь осматривает его ядовито-зелеными глазами, едва улыбаясь краешками сочных губ.

– Вот ты какой, наш чемпион, – промурлыкала собеседница, видимо, удовлетворенная осмотром. Уже не воробушек. И не заинька. Козлик? Тоже нет. Знаешь, как я тебя буду называть? Орланчик? Как тебе?

– Пожалуйста, – промямлил оробевший вдруг подросток.

– Ты смотри, покладистый, – сверкнула улыбкой безупречных зубок незнакомка. – А на ринге так неуступчивый.

– Вы видели? – проглотив слюну, удивился Максим.

– Да что с тобой, Орланчик? Зачем бы я еще тебя сюда пригласила?

– Ну, не знаю…

– Ты всегда так туго соображаешь, или только после боя?

– Нет, почему после боя? То есть, почему туго? – обиделся Макс, уловив уже чисто издевательские нотки. – Ничего не туго. Только вот с Вами.

– А почему именно со мной?

– Я таких… красавиц раньше не видел, то есть не то, что не видел… Не разговаривал, да что там не разговаривал, не… встречал… живых.

Это было сказано так чистосердечно, так сбивчиво и наивно, что даже привыкшая к комплиментам красавица была приятно польщена.

– Глас младенца – глас Божий, так что ли? – улыбнулась она. – Объяснения принимаются. И ты, чемпион, ну, без пяти минут, чемпион, не знаешь, кто я?

Честно?

– Честно. Мне Син, ну, мой тренер, сказал залазить, то есть садится, в эту машину, и там меня ждет… то есть хочет увидеть… Ну вот я и сел, – все еще собирался с мыслями Макс. А собираться было тяжело. Рассматривать собеседницу было неловко, а глаз оторвать не получалось. Здесь было, как выразился бы друг Серый, "всё при всём". Всё пропорционально, в меру намакияжено, в меру оголено, в меру надушено. Только вот ноги… Это же дал Бог такое сокровище и умение его преподносить! Не оторвать взгляда.

– Ну так давай знакомиться, – вновь легко и снисходительно, словно все понимая (а почему бы и нет? – вдруг покраснел Макс), предложила красавица.

– Элен, – она протянула для рукопожатия теплую бархатную ладонь.

– Максим. Белый – представился юноша, осторожно пожимая протянутую ладонь и длинные гибкие пальцы.

– Ты тонко намекаешь на то, что я не назвала свою фамилию? – вновь заулыбалась женщина. – Тебе какая больше нравится?

– Это как?

– Ну, девичья или по мужу?

– А-а-а, – разочарованно протянул Макс. – Мне вообще-то всё равно.

– Попался, – рассмеялась Элен. – Ладно, Орланчик, приехали. Вечером приглашаю тебя в гости. Тогда и поговорим. Согласен?

– Неужели кто-то отказался бы? – вновь простодушно воскликнул юноша. И вновь неосознанно сделал правильный ход.

– Ну-ну, без телячьих восторгов, – притворно нахмурила бровки таинственная Элен.

Пока приглашаю тебя на деловой разговор.

– Деловой? – изумился ее новый знакомый.