Чтение онлайн

– Знаешь, у нее после первых же финтов просто глаза загорелись. Ты видел, как она хохотала? До слез! А потом свистеть начала! Видел?

– Мельком. Ты же мое правило знаешь: во время боя – только бой.

– Ну, много потерял. Хотя, наверстаешь. Завтра обязательно заявится, а куда конь с копытом… Завтра соберутся. За начало! – Фрол двинул бокалом в сторону бокала Сина.

– Да ты чего такой хмурый? Боишься, завтра он будет хуже?

– Да нет. – Синица воровато оглянулся по сторонам и закурил. – Да, опять начал, – ответил он на вопросительный взгляд коллеги. Эта борьба, наверное, на всю жизнь. Да ладно, – махнул он рукой. – Не об этом сейчас. Понимаешь, хлопец он уж больно самостоятельный. Упрямый. Как с ним будем говорить об этом – не знаю.

– А ты и не говори пока. Пусть на республике победит, а там и разговор поведем.

Это у нас когда, через месяц?

– Раньше. Но он может и не поехать. Он и сюда приехал какие-то свои дела улаживать. Сразу после боя привел себя в порядок и смотался. Ребята говорят – и сейчас его нет.

– И ты терпишь такие нарушения режима? – изумился Фрол.

– Я пообещал не соваться. И какой там режим? Этот дар у него не от тренировок – от Бога или от черта – не знаю. Знаешь, как он восстанавливается? – тренер наклонился к коллеге и почему-то шепотом рассказал – на Солнце смотрит.

– Ну, это юношеские психи. Интересничает. Или, по-нашему, выстебывается.

– Если бы, – вздохнул Син. Но с таким талантищем надо терпеть.

– Только не давай на себе ездить. А завтра скажи, чтобы себя показал бойцом.

Артистом он уже побыл.

– Если он раз по-бойцовски двинет, – бой закончится.

– Ничего, мы ему панчера подберем. Есть пару ребятишечек на примете. Вот пусть и покажется.

– Ладно, – вздохнул Син.

– Погодь-погодь. Ты чего вздыхаешь? Тебе что не нравится? Сам напросился. А в этих играх правила уже другие.

– Да нет, мне просто этих спаррингов жаль.

– Ну, это ваше дело. Дай нормальную установку, что калечить ребят негоже, что бокс – это не мордобой, а искусство, что это надо показать… В общем, действуй.

И расслабься. У нас все получится. Вздрогнем. Они выпили и вскоре ударились в богатые воспоминания.

Глава 19

Свободно владея языком аборигенов, Максим без труда узнал о том, как добираться до интересующей его улицы и вщемился в переполненный по поводу вечера трамвай.

Будучи притиснутым вплотную к окну, юноша с интересом рассматривал утопающий в каштанах город. Вскоре трамвай выбрался из узеньких закоулков центральной части старого города, появилась перспектива, уже видны крепко вросшие в землю старинные особняки, рвались в небо своими острыми шпилями костелы… Вдруг Макс почувствовал целенаправленное движение чужой руки к его карману. Движение было легким, профессиональным, но обостренное восприятие подростка сразу отметило это вторжение. Он сосредоточился на этой незванной гостье и вскоре почувствовал ее всю, а с ней и ее хозяина – темное, искрящееся наглостью и одновременно страхом биополе карманника. Недолго думая, юноша полоснул по нервам этой руки вселенским холодом, чтобы они перестали проводить через себя хоть какие сигналы. Он услышал сдавленный стон и почувствовал, как плетью повисла парализованная рука ворюги.

"Одним меньше", – мысленно констатировал он. "Надо и дальше калечить гадов. Вот так – карманнику по руке, грабителю – по глазам, хулигану -по ногам, насильнику -по этому самому. А убийце? Вот, хотя бы этому, к которому еду? Какую месть, кроме смерти? Имеют ли они право жить?" – Ничего не придумав, Максим в очередной раз решил, что "там видно будет".

"Там" оказалось не всё так и видно. Дом его новой жертвы оказался хорошо огороженным особняком на окраине аккуратной улочки с такими же аккуратными двухэтажными особнячками. Чужаков тут не ждали и встречам с ними не очень радовались. Едва юноша успел присесть на веселенькую скамеечку напротив вражьей крепости и всмотреться в ограду, на него отбросил тень здоровенный бычила.

– Ну что? – спросил он, пожевывая жвачку.

– Что? – уточнил Максим.

– Нет, это я спрашиваю, ну что? – недружелюбным тоном завязал разговор дылда.

Это был хам из качков, упивающийся своими мускулами и безнаказанностью. О том, что его держат за говорящую псину, он никогда не догадывался, полагая, что это он сам снизошел до службы очередному боссу.

– Я бы хотел к Игнату.

– Он тебе назначал?

– Да нет. Просто поговорить надо. По делу.

– Деловой? Вот так просто поговорить? Давай вали отсюда, цуценя. Босс просто так с детворой не разговаривает.

– О! Так он ваш шеф? – деланно восхитился Максим. Очень-очень рад. – Тогда передайте ему…

– Я тебе что, телеграф? "Передайте ему". Шефа нет, и долго не будет. А для тебя – не будет вообще.

– Да вы даже не знаете, кто я.

– Я и так вижу, что кусок дерьма. Кусочек. Вали отсюда, пока цел, – и за распальцовкой полезли изо рта так долго сдерживаемые ругательства.

– Плохо, очень плохо, дяденька, – вздохнул юный собеседник. – Грязный язык.

Ненужный. Будешь немым, – вздохнул он.

– Ммм? – замычал детина, схватив Макса за ворот.

– Не понял, – горестно покачал головой подросток, даже не пытаясь вырваться. Он вспомнил свой "подарок" карманнику и наградил тем же обе сжимающие его руки.

– Вот так. Теперь будешь сидеть в переходе, мычать за подаянием. Думаю, шефу ты больше не понадобишься.

Бычила, выкатив глаза и выпустив между толстенных губ жвачку, плюхнулся на скамейку и рассматривал висевшие без движения руки.

– Ммм!!! – страстно замычал он.

– Э нет, и не проси. Ничего ты языком толкового не делал. Руками тоже.

– Ммм, оооу, – завыл качек и бросился к особняку. Визит не удался. Хозяина нет, а связываться со всей охраной не хотелось. Максим быстро покинул негостеприимную улицу. В гостиницу он пришел злой и неразговорчивый, отмахнулся от приглашения расписать сотню и завалился спать.

– Этот уже попробовал вкус крови. Начинающий нокаутер. Стремиться закончить бой сразу, одним ударом. И пока это ему удавалось. Очень опасен для начинающих.

Многих искалечит, многим отобьет охоту от бокса. А сам – не боксер. Поэтому – отбей охоту у него. Но без инвалидности. И потом… – Син замялся, взвешивая, казалось, уже давно подобранные слова. – И потом… этот бой надо сделать красивым. Понимаешь, не смешным, как вчера, а красивым. Это очень важно. Для тебя и, врать не буду, для меня. Хорошо?

Максим перестал созерцать разминающегося юного панчера и удивленно взглянул на тренера.

– Ничего не спрашивай. Не думай. Сделай красивый бой. Я тебе зла не желаю.