Чтение онлайн

Это они, её протеже, хотели её видеть. Впрочем, слово "видеть" здесь лишнее. А этот… мальчик. Он, впрочем, тоже… "Ох уж эта детвора" – улыбнулась она, вспомнив, как новый знакомый косился на ее ноги. Но не это… Тогда что же? Черт его знает, что! Вот хочется его видеть. Хочется поймать его взгляд. Вот! Взгляд!!! – поняла она. Один взгляд глаза в глаза и – что? Ну да, конечно, – отступила эта гнетущая боль. Сейчас она опять навалилась и даже сигареты не так притупляют. А тогда… Да, тогда, когда он был рядом… Поэтому и тянет к нему магнитом. А не из-за старческих плотских утех, – успокоила себя Элен и, улыбаясь, одела легкое, выгодно очерчивающее ее стройную фигуру темно-вишневое платье. Она еще успела понравиться самой себе до того, как сообщили, что гость прибыл.

Он был очень мил своей почти детской нескладностью, одетый в простенькие джинсы и безрукавку. Орланчик с удивлением осматривал просторный холл первого этажа, смахивающий на танцевальную площадку, выстеленный мозаичным полом и уходящим куда-то под четвертый этаж расписным потолком, с которого блестящим сталактитом тянулась вниз хрустальная люстра. Затем юноша увидел хозяйку и одарил её таким восхищенным взглядом, что у той защемило сердце.

– Это цветы необыкновенные, – сказал он, протягивая букет где-то добытых полевых цветочков. – Вот скажите, запах каких цветов Вам нравится больше всего?

– Больше всего? – Элен на секунду задумалась и вдруг вспомнила запах лесных фиалок – цветов ее юности.

– Вижу, вспомнили. А теперь не говорите. Просто понюхайте.

– Что это значит? – удивленно спросила хозяйка, вдыхая этот полузабытый аромат.

– Что за волшебство? Ведь это не фиалки!

– Не волшебство, просто… фокус, -нашелся Максим.

– Тем не менее, спасибо. Мне давно не доставляли такого удовольствия цветы. Ты меня уже заинтриговал. Но проходи. Теперь интриговать буду я.

Они прошли в столовую. Для Макса, привыкшего к коммунальной кухне, такой личный банкетный зал представлялся диковинкой, а накрытый стол – как минимум для семерых. Только увидев лишь два комплекта вилок-ложек-салфеток-бокалов он понял, -ужин будет действительно на двоих.

– Обычно я сажусь вон в том торце, – объясняла сервировку Элен. – Но у нас деловой и несколько секретный разговор. Поэтому садись здесь, а я – напротив.

Антруа тет-а-тет.

– В четыре глаза, – улыбнулся гость.

– Ты знаешь французский?

– Да нет, только Бендера.

– Там тоже было?

– Да, есть там такой оборот.

Когда они, обмениваясь необязательными фразами, устроились, появилась тень, открывшая бутылки, плеснувшая в бокалы и рюмки, и, пожелав приятного аппетита, исчезла.

– Что будем пить за знакомство? Я на правах хозяйки рекомендую… Кстати, совсем забыла, ты, может, еще не пьешь спиртного совсем?

Ударение на "еще" было намеренно издевательским намеком на возраст, и юноша попался на подначку.

– Нет, почему? Пью… иногда. Но только вино.

– Ну, тогда вот это. Марка тебе ничего не говорит, но поверь – вкусно. А я с твоего позволения сначала – коньячку. И не удивляйся. Для деловой женщины рюмка коньяку – панацея. Итак – за знакомство.

Рюмка с бокалом приветственно звякнули. Макс пригубил вина – оно оказалось действительно удивительно приятным, а хозяйка махнула рюмку до дна.

– Ну, вот, теперь давай икорку. Ты, Орланчик, не стесняйся. Хотя, конечно… понимаю. Ладно, хоть это и не по правилам, но я за тобой поухаживаю.

– Спасибо, но я не люблю икры.

– Вот как? Бывает. Тогда вот рыбку. "Курочка" называется. Знаешь почему? На вкус, действительно курочка. Ну как?

– Да, вкусно.

– Тогда ешь, и не стесняйся. А лучше, знаешь, я тебе сейчас всего положу… – Элен поднялась из-за стола, и, подойдя к гостю, начала накладывать ему в тарелку понемногу от всего этого рыбно-мясного-фруктового изобилия. Потянувшись за каким-то парадным блюдом, она (конечно, совершенно случайно) наклонилась прямо под взгляд юноши.

"Вот так!" – подумала искусительница, увидев, как тот задохнулся и мучительно покраснел.

– Вот так, – вслух сказала молодая женщина. – Теперь пробуй и слушай меня. – Элен вновь села напротив и налила себе еще рюмку коньяку. – Давай выпьем. За тобой должок. Твой тост.

Максим встал и, подняв бокал, произнес тривиальное – за счастье, здоровье и любовь в этом доме.

– Коротко и ясно, – протянула молодая женщина свою рюмку навстречу к бокалу. Ну, за такой тост до дна.

– Я так много… у меня же завтра финал.

– Ах да, да, да. Извини. Ну, тогда я одна. – Она выпила и уже собиралась что-то сказать, но побледнела и застыла.

– Что с Вами? Вам плохо? – взвился Максим. – Позвать кого?

– Подожди, не суетись. Замри, – процедила сквозь сжатые губы женщина. И когда мальчишка сел на место, начала бороться с болью. Да она опять пришла. Сначала заныла, затем запекла, затем обожгла правое легкое и отдалась где-то сзади. В отчаянии Элен посмотрела на гостя и встретила его взгляд. Совсем не тот, которым он коснулся тогда ее груди. Обеспокоенный, открытый, участливый. И какой-то еще.

Что-то в нем было, потому что боль сначала вновь стала тупой, затем пульсирующей с убывающей с каждым ударом силой.

– Ну вот и всё, – улыбнулась она, отводя взгляд от этих загадочных глаз. – Просто голова немного закружилась, – соврала Элен. – Устала. Понимаешь, Орланчик, всё приходится самой. Нет, не это, – она обвела рукой вокруг. Для этого есть прислуга. А чтобы все это содержать, надо крутиться. Ты ведь уже разузнал, кто я?

И чем занимаюсь? И откуда первоначальный капитал? Так вот, ты не думай.

Нормальная женщина своей красотой зарабатывает или, точнее, получает, только первоначальный капитал. Если она вообще живет этим, то она, знаешь сам, как называется. Для меня теперь мужчины – удовольствие, а не средство к существованию. Я что-то не так сказала? Да ты совсем еще… Ну да ладно.

Перейдем к делу. И к горячему. Ты почему не ешь? Невкусно?

– Очень вкусно. Я многого раньше и не пробовал такого. А Вы?

– Нельзя мне много. Разжирею. Обаблюсь.

– Вы? Да никогда! – Это вновь было сказано столь искренне и простодушно, что снова приятно сжалось сердце и забылась только что ушедшая боль.