Чтение онлайн

Ираклий принял Франчини в просторном деловом кабинете, обшитым мореным дубом, с длинным столом заседаний. По стилю сталинского Политбюро. Но сам был одет в халат, курил сигару и отхлебывал виски. Это означало, что разговор будет хоть и деловым, но приватным. Любил Самедович такие клоунады со значением, а скудость воображения дальше смешения стилей не шла. Но кто попробовал бы улыбнуться?

– Здравствуй, здравствуй, дорогая. Нет, это не вчерашнее освещение. Чудесно, просто чудесно выглядишь. Выпьешь чего? – выбирай, – он кивнул в сторону открытого бара.

Чтобы сделать хозяину приятное, Элен соорудила и себе виски с содовой.

– Я тебе должен одну вещь сказать. Ты только не обижайся, но рановато. Очень рано. Потом придется и еще, и еще, и еще.

– Ты о чем? – удивилась гостья.

– О пластике, конечно. Не надо было в твои годы.

– Нет, я и не собиралась даже…

– Перестань! На себя посмотри. Больше девятнадцати – двадцати не дашь. А на самом деле-то, а? – он благодушно засмеялся. – Ты вправду сейчас не на себя, а на свою младшую сестричку похожа.

– Спасибо конечно. Ты мастер на комплименты. Но не делала я пластику. И сестры у меня нет, – на всякий случай добавила она.

– Ну, не хочешь признаваться – не надо. А насчет сестры – это образно. Нет сестры, есть братик. Найдёныш. Нахалёныш! – со сдерживаемой яростью добавил он.

– Кто такой? – гортанно выкрикнул восточный человек.

– Самедович, ты не так его понял, клянусь, – начала заступаться Элен за своего найдёныша. – Понимаешь, он никого не знает, стесняется, поэтому дичится. А таких великих людей как ты, он вообще никогда не видел. Тундра, одним словом.

– Нэ загибай, – чуть смягчился Самедович. – "Великих", – передразнил он. – Знал он, что ли кто я?

– Для него хозяин такого ресторана – уже великий человек, – на ходу импровизировала защитница. – И потом, великого, оно сразу… чувствуется.

– Ну хорошо. Пока поверим, что не хам. Теперь к делу. По технологии. Первое – пусть будет готов. Когда мы направим прожектор на клумбы и дадим эту вчерашнюю музыку, значит, пора.

– Но ему надо сосредоточится…

– Вот пусть и сосредотачивается. Не гулять зовем. Извини, что вот так разговариваю, но некогда. И пообещал. Такие люди у меня еще не были. Если всё состоится, если им понравится… ты сама должна понимать.

– Да, крыша знатная.

– Какая там крыша. Крыша у меня и без него… А это – имидж…

– Ну, имидж у тебя тоже, слава Богу.

– Ладно-ладно, – улыбнулся неравнодушный к лести Самедович. – Но это не помешает.

Ах, какой фарт! Теперь слушай дальше. Сама абонемент хочешь?

– Да кто бы отказался!

– Ну так вот. Они будут с женами. Мне гарсон рассказал, что вчера мои попки с клумбы срывали мои цветы и тебе преподносили. Тоже твоего найдёныша проделки?

– Ну да. Правда, понятия не имею, как он это…

– Мне тоже неинтересно. Пусть сделают это женам этих… "великих". Убеди – и ты желанная гостья.

– Не знаю, право. Он это так нервно воспринимает, – она осеклась и съежилась под острым, как клинок, взглядом хозяина.

– Ты знаешь, что я нэ люблю нэрвных. Хоть и сам такой. И думаю, что в моих делах одного нэрвного вполне хватает. Ты понимаешь?

– Конечно- конечно, – успокоила Франчини хозяина. – Сделаем. Только вот знаешь, этот твой золотой пропуск… Щедро, конечно, но…

– Ого! Уже торгуемся? Да, наглостью он тебя всё-таки заразил, – ресторатор даже сел в торец длинного стола и изумленно покачал головой.

– Не то. Не торгуюсь. Дело предлагаю. На миллиард.

Последнее слово, будто холодная вода в кипяток, осадила поднимавшуюся пену раздражения восточного человека.

– Миллиард? А не подавишься?

– Подавлюсь. Поэтому и предлагаю тому, кто не подавится.

– Таким куском всяк может. Ладно, садись, коли не шутишь. Рассказывай. Немножко времени есть.

– С тобой о таких делах шутить? Вот захочу помереть, – попробую и пошутить.

– Если захочешь помереть легко, то тоже не советую, – принял тон Ираклий.

– Этот юноша…

– Та-а-ак. Всё-таки он. Чувствовала моя душа, что не только фокусами он занимается. Ну-ну, уже заинтриговала.

– Ты, наверное, про меня слышал. Ну, про болезнь.

– Как же, как же, гуляют разговорчики. Рад, что слухи.

– Так вот – это были не слухи. Четвертая стадия…

– Неплохо ты выглядишь для четвертой стадии, – недоверчиво усмехнулся хозяин.

– Была. Была четвертая. Сейчас никакой. Вылечилась. Точнее – исцелилась.

– И целитель – этот пацан? Тогда понятно, почему он так раздувается.

– Ну, неправда. Он очень скромен.

– Очень?

– В некоторых вопросах даже излишне, – с горечью уточнила Элен.

– Которой такие как ты не прощают? Ладно. Не об этом речь. И что? Предложения?

– Ты прав. Не о личном.. Так вот эта гадость не щадит никого. Как ты думаешь, отдаст какой-либо больной шейх всего лишь миллиард?

– Или два, – понял Ираклий.

– Да. Или пять за свое выздоровление.

– И омоложение, ведь так? – испытующе посмотрел на собеседницу Ираклий.

– Ну, этого еще не знаю. А вот исцеление…

– Послушай, а ты не думала, что это какие-то мошенники? Как-то все ненормально.

– Я вначале так и подумала, когда он впервые сказал. С ним в областную клинику моталась. Там подтвердили. Ну, думала, точно в сговоре. Вся эта медбратия гроши получает, вот и перекупили. Кинулась сюда. Здесь тоже подтвердили.

– Кто? – по голосу и напряженному вниманию Элен поняла – клюнуло. И еще как. Как голавль кузнечика, в самое горло заглотал.

– Этот… ну, заглавный. Который обещает рак победить. Лет через сорок, – она криво усмехнулась.

– Это Михаил Николаевич который, – понял Ираклий. – Мордастый такой? Подожди-ка, – он нажал старомодную кнопку в полу и тут же возникшему лакею повелел, во-первых, принести им чего посерьёзнее, во-вторых, связаться с профессором Поповым.

– Дело есть дело. А пока давай перекусим, чем Бог послал.

Перекусывать не пришлось. Профессор был свободен от операций и незамедлительно вышел на связь.