Чтение онлайн

– Ты думаешь, мы им бегемотам уколы от желтухи делаем? Нет, братец, наоборот. Не туда, а оттуда. Пункция. Прокалываем копчик и медленно высасываем спинной мозг.

Вот это – настоящая боль.

– Скажите, я знавал одного такого же романтика дыбы, в Быстром.

– Двоюродный брат мой, царствие ему небесное, – помрачнел палач. – Наши деды братанами были и оба этим же и занимались… А ты, значит оттедова? – В это время словоохотливый палач рассматривал снятый с Максимовой шеи крест. Замолчал, что-то припоминая, затем ахнул и рванулся к шефу. Вернулся он минут через десять, несколько озадаченный. Он каким-то странным долгим взглядом посмотрел на голого юношу, потом пожал плечами.

– Видит Бог, юноша, подчиняюсь принуждению и безо всякого личного желания, или упаси Бог, неприязни… – словно оправдывался он.

– А в других случаях, по собственному почину и в охотку?

– Базыль, начинай, – скомандовал пришедший в себя мучитель, а Максиму пояснил: – Вася у меня в учениках. Пока так, первоначальные мазки, простейшие движения.

Палец там отхватить, или за эти же самые гениталии потягать. Во, давай Базыль, без кровушки пока, за это, за самое. Хлопчик молодой, этим самым переполнен, так что должно подействовать.

Василий подошел к юноше, гнусно осклабился, показав желтые зубы, и потянулся клещами вниз. Пора было начинать, и Максим начал. Он мысленно сжал этими самыми клещами этот же объект пытки, но у ухмыляющегося ученика маэстро и еще усилил возникший болевой импульс. Заплечных дел подмастерье выронил инструмент, схватился за ширинку, выкатил глаза и с минуту, всхлипывая, втягивал в себя воздух, а затем заревел гудком торпедированного океанского лайнера.

– Что с тобой, Баз?.. – кинулся, было, к нему маэстро пытки, но тут же упал и в ужасе завизжал. Почувствовалось ему, как пробивает его копчик и отсасывает спинной мозг толстая игла. И то, что это орудие на самом деле лежало на месте добавляло к боли некий прервобытный ужас.

Глядя на них, Максим напрягся, чтобы почувствовать крепость фиксаторов и вдруг вскочил со стула. Металлические обручи безболезненно прошли сквозь руки, ноги, шею и живот. Или он прошел сквозь них? Ощущение было новое – словно ветерком обдало. Но разбираться в этом было некогда. Увидев такое, палачи замолкли, затем вновь взвыли. Первым сориентировался, конечно, старший.

– Дьявол! – вскричал он, поднимаясь с живота на колени. Пощади… а-а-а, – во время крика от боли он, видимо, соображал, как обращаться к дьяволу или бесу. – Ваше… ваше…- никак не мог придумать он. – Пощадите! Не знали же мы…

Что-то сквозь боль сообразив, рухнул на колени и подручный. Держась одной рукой за срамное место, он протягивал вторую к Максиму и умоляюще закатывал глаза.

Говорить он не мог, только гудел и гудел, как маяк в тумане.

– Повиновение, – вошел в роль, одеваясь, Максим. Палачи радостно закивали головами. – При первой же мыслишке боль вернется. Еще страшнее. – И хотя он говорил тихо, а инквизиторы продолжали гудеть и повизгивать, они услышали и вновь радостно закивали головами.

– Зови шефа, – сказал он старшему, отпуская боль у обоих. Тот еще несколько секунд прислушивался к ощущениям, затем осторожно встал, но, убедившись в том, что спинной мозг в целости, кинулся в затемненный угол пыточной.

– Шеф, он готов, пора, – дрожащим от потрясения голосом доложил он в припрятанный микрофон.

– Что там у вас творится? – раздался озадаченный голос шефа.

– Ничего, как всегда.

– Что ты там с ним сделал? Он еще может говорить?

– Может, шеф, еще как может, – хихикнул палач, угодливо подмигивая новому владыке.

– Смотри мне. А то как-то странно он орал… Я уж подумал…

– Всё в норме, шеф.

– Ладно, сейчас разберусь, какая у тебя там норма.

– Теперь вот что, – обратился Максим к мастеру и подмастерью, который всё еще проверял целость своего хозяйства. – Шефа, как войдет, сразу сюда, – он указал на стул. – По всем правилам. И без фокусов, – он заставил слабо попульсировать боль в тех же местах собеседников.

– Что Вы, как можно, Ваше… Ваше…

Умственные мучения палача по изобретению титула прервал ворвавшийся шеф.

– Ну, что тут? Что…

Всё произошло так быстро, что последний вопрос он задал, уже будучи раздетым и "хорошо зафиксированным".

– Извините шеф, плохой расклад, – объяснился маэстро.

– Да, шеф, это не мы. Это – он, – решил прояснить положение Василий.

– Вы что, совсем рехнулись, недоумки? – от безграничного изумления новый пленник даже перешел на спокойный тон.

– Ты, шеф, не ругайся. А то, видишь, как поворачивается. Чтобы не аукнулось.

– Всё, теперь поговорю я, – вмешался Максим. – Мне очень надо знать: а) за что? б) кто за этим стоит? в) как до них добраться? А теперь и г) появилось. Что ты знаешь про этот крест? Будешь рассказывать, или подождем? – И прерывая ответ допрашиваемого, констатировал: – Подождем. Вам, ребята, предоставляется случай продемонстрировать шефу всю программу, чтобы он сам убедился в ее эффективности.

А то:"Недоумки, недоумки", – подлил он масла в огонь выходя. – Я на связи. Он должен говорить. И говорить одну правду.

В кабинете шефа никого не было – то ли он ограничивал доступ лакеев к пыточной информации, то ли разослал по каким неотложным делам, то ли они просто толклись где-то неподалеку, ожидая сигнала. Максим сел в шефово кресло и стал слушать включенную громкую связь.

В начале, когда его переметнувшиеся холопы только примеривались, шеф ругался и объяснял, какую они совершают ошибку, продавшись "недоноску". Затем стал угрожать. Наконец, завизжал: "Не подходите ко мне с этим железом!".

"Совсем, как Паниковский", – подумал Максим. Затем визг стал почти непрерывным и захлебывающимся.

– Но, шеф, мы же еще почти ничего… Только показали, какая она бывает, боль-то.

Базыль, еще посильнее…

Неприятно было слушать какой-то поросячий визг от человека, только что упивавшегося своей властью, обещавшего убить, долго не мучая, слушавшего крики и стоны других. Максим крепился. Вспомнил, какой видел убитую. Но всё-таки не выдержал.

– Когда будет готов – сообщите, – бросил он в микрофон и отключил связь с подвалом. Он успел заглянуть в роскошный бювар, затем, подумав, переложил его к себе в карман. Разыскивая свои вещи, выдвинул ящики стола. Всё лежало в нижнем, самом глубоком. Юноша надел свой загадочный крест, разложил в карманы немудреное имущество, а затем замер. Его начатая пачка зеленых лежала сверху небольшой горки таких же пачек. Восемь. Видимо, так, на текущие расходы мелочишка… Ай, да не нужны они мне… С другой стороны, оставлять подонкам? Может, как Деточкин?

Почему бы и нет? – вдруг загорелся он этой идеей и начал рыться в столе дальше.

В верхнем ящике он нашел еще несколько футляров с удивительными по красоте перстнем и бусами (то ли колье, то ли ожерелье, в общем – женщине на шею – не совсем разбирался подросток в таких вещах). Удивляясь такой самоуверенности хозяина, Максим, уже не колеблясь, переложил эти драгоценности во внутренний карман куртки.

Он не знал, что дело тут не в беспечности. Что незадачливый шеф должен был срочно положить в определённую банковскую ячейку и даже не на свое имя эти драгоценности. Что в виду баснословной их стоимости сам шеф выступал перед заказчиками как простой курьер. Но отложил, на свою или чью-то другую беду, отложил он это дело на полчасика, чтобы решить вопрос с этим таинственным протеже влиятельных знакомцев.