Чтение онлайн

Максим запихивал в свой, брошенный на стуле для посетителей кейс, свои и шефовы деньги, когда на столе замигала лампочка вызова.

– Уже? – удивился Максим.

– Да, хозяин. Он готов. Всего-то и пришлось…

– Хватит. Иду, – Максим вновь, теперь уже сам, двинулся по винтовой лестнице, ведущей из кабинета шефа в его частные застенки.

Было видно, что заплечных дел мастера уже посчитали себя на службе у нового шефа ("хозяин" – нашел нейтральную формулировку виртуоз пыток) и решили показать свое мастерство на шефе старом. Да и законы холуйства никто не отменял. Никто так смачно не топчет поверженного хозяина, как его самые ревностные слуги. И за эти десять минут хозяин застенка изменился до неузнаваемости. Этакий холеный, жесткий, невозмутимый "сильный мира сего" превратился в трясущееся, непрерывно воющее желе. Розовое желе.

– Да вы что? – невольно вскричал юноша. Он отвернулся, чтобы подавить подкатившую к горлу тошноту. Только вызванное воспоминание о погибшей девушке вновь вернуло ему мужество взглянуть на истерзанную плоть.

– Но Вы… хозяин, вроде дали команду побыстрее и чтобы не врал. Теперь он врать не будет. Сил не хватит. А? – крикнул он в сторону стула. Подопытный только взвизгнул.

Пытаясь сохранять строгий тон, Максим начал допрос.

– Итак, "а" – за что? Быстро!

Шеф вздрогнул, всхлипнул и быстро жалобным тоном, всхлипывая, запричитал:

– Мне это не надо было. Это он. А я…

– Кто он?

Шеф вновь вздрогнул и зажмурился, словно от удара. И так теперь вздрагивал и отворачивался при каждом вопросе.

– Но ты… Вы же знаете. Ржавый. Эта девка – это его интерес был. Из его слов понял – в науку другим.

– В какую науку? Чем она могла ему? И кому в науку?

– Не знаю, ну не знаю, – захныкал шеф, опасливо косясь на ассистентов. – У нас, сами знаете, расспрашивать не принято.

– Почему ты?

– Но я не убивал же! И не… это…

– Да?

– Держал… держал за второй конец, но тянул он. Сам Червень, – истерично разрыдался хозяин.

– Почему ты?

– Он не хотел, чтобы знали, что он сам. И мне вроде как предупреждение. За один грешок. Но не с этой… не с убитой… Но это не по делу.

– Ну?

– Там, в его гареме…

– Где?

– Как бы гарем у него. Я, когда у него по делам был, на одну глаз положил.

Только подумал. Только подкатил. Вот он и… И предупредил, и вышаком повязал…

– А Светлана, эта девушка, что, тоже в гареме была?

– Нет, думаю, нет. Не успела бы… не знаю.

– Ладно. Где его найти и как на него выйти?

– Экстренная связь… – он, поморщившись, назвал номер. – Это для избранных.

Если наберете, он пойдет на контакт. Но под его условия. По-другому с неизвестными не контачит.

– Кто за ним стоит?

Шеф зажмурился, но промолчал.

– А вы говорите, "мастера", – укоризненно обратился Максим к палачам. Только вот так колбасить и умеете.

– Сейчас-сейчас, хозяин, одно мгновенье, – подхватился скромно сидевший в дальнем углу мастер.

– Нет! – взвизгнул его подопечный. – За ним стоит Сам.

– Сам кто?

– Просто Сам. Не знаете такого? Да вы его действительно дебютант в наших играх, – он впервые улыбнулся окровавленными губами. – Сам – это Сам. Даже Ржавый для него – сявка. Там – он кивнул головой куда-то вдаль и тут же скривился от боли, – за бугром у него кликуха другая. А у нас – Сам. Ржавый лучше знает. Какой-то у них именно в этом деле был общий интерес.

– И последнее. Что за возня с моим крестом?

– На понт берете? Вроде, как не знаете, юноша? – захихикал вдруг шеф.

– Говори толком.

– Не знаю. Просто красивый крестик. Вот, ребятки мои, Ваши то есть, принесли и показали…

– Врет? – удивленно спросил Максим у подручных.

– Врет, – также удивленно согласился маэстро боли. – Это знаете, хозяин, у нас, местных, поверье, что такой крест – не в обиду будет сказано – только у архаровцев.

– Кого- кого? – изумился Максим.

– Не гневайтесь, Ваше… Видимо, неправда. Архаровцы, это… ну, ангел мщения такой был.

– Впервые… Архаил, что ли, какой?

– Может, и так. И только те, кто избранные, могут его носить… Господи! – вдруг, просияв, упал на колени палач. – Вот оно что! А я Вас, простите, за нечистого принял.

Теперь то все понятно… Радость-то какая! На колени, Базыль! – потянул он таращившего глаза подмастерья.

– Это правда? – поинтересовался у шефа Максим, не обращая больше внимания на верноподданнические позы палачей.

– Может, правда, может, наоборот, я в этих делах не мастак. Тебе лучше знать, кто ты. И не испытывай меня. Душу не продам.

– Душу? – вскрикнул юноша. – Скольких здесь замордовали? Быстро! – замахнулся Максим.

Остатки мужества тут же покинули Игната. Он вновь взвизгнул и зажмурился.

– Не помню. Не считал… И не всех же до конца…

– Я помню, хозяин, – вновь встрял палач. – Девятнадцать. Ты был бы двадцатым.

Теперь двадцатый – он. Но его правда – не всех здесь до конца. Некоторых уже потом… уже не мы.

– А ты говоришь, "душу". Всё, – озлобившись, решил Макс. – Идите сюда, – кивнул он палачам. – Встаньте!

Набираясь омерзения, он рассматривал их окровавленные руки и фартуки. Да это была кровь негодяя, как и большинства из тех, на ком они применяли свои таланты.

Но это была кровь. Эта была боль.

– Второй выход отсюда есть?

– Вот в том углу – дверь. Коридор, потом выход. Там скверик. По тропинке прямо – к аллее. Или проводить? – с готовностью предложил свои услуги продажный мастер.

Но "новый хозяин", собираясь с мыслями, отрицательно покачал головой.

– Так говорите, девятнадцать? Вся. Их. Боль. Вернется. К вам… Уйдет. Когда.

Передадите. Её. Шефу. Затем ты – ему. А ты – ему, – вбил он в подсознание палачам свои вводные.

Первым понял распоряжение Игнат и начал тоскливо завывать. Затем резко скрутило его мастеров. Вздрогнув, юноша быстро рванулся в указанную ему дверь и через несколько минут уже шел по аллее старинного парка. Он полной грудью вдыхал наполненный ароматами жизни воздух. Солнце радостно пробивалось сквозь развесистые каштаны, на скамейках сидела молодежь, судя по разговорам -студенты, захваченные пьянящими сессионными хлопотами.