Чтение онлайн

– Инспекторскую проверку устроишь? Расправу над злом?
– улыбнулась Мария Мироновна в ответ на зловещий блеск юношеских глаз.

– Да нет, что Вы. Но вы можете назвать детские дома, куда пока не стоит переводить… спонсорскую помощь.

– Этот наш выпускник так богат? Так передайте ему, что помогать надо всем нашим учреждениям. Всё, ведь, не разворуют. Хоть что-то перепадет. Но… конечно… следует воздержаться пока… -и она назвала четыре адреса.
– И наоборот, -быстро добавила заведующая.
– При возможности было бы очень неплохо помочь детишкам из шестнадцатого. Старое, почти аварийное здание. Сыро. Инвентарь не обновляется годами. Прежняя заведующая разворовала всё что могла. Новая девушка – подвижница, но… -женщина развела руками.

– А сколько всё-таки надо, чтобы ну…

– Для достойного содержания?
– подсказала заведующая.
– Я было подсчитывала. Для выступления. Вот – это по самым скромным подсчетам, – она протянула листок. А по максимуму – ну, нет предела совершенству. И всё-таки, – она склонилась над юношей, изучавшим смету, -всё-таки, поговорите с ним. Мы можем подождать. Ты же видел. Съездите с ним, со спонсором, в шестнадцатый. Я туда позвоню.

Из детского дома Макс двинулся в обменник, где нисколько не удивляясь, обменяли одну его пачку на десять с довеском родных. Ту же операцию он провел и во втором обменнике, после чего направился к банку – перевести всё это на счет детского дома. Правда, уже заканчивая заполнение ордера, он споткнулся на сведениях о паспорте. Чертыхнувшись, выскочил из банка. К счастью для деток, прямо напротив поблескивал стеклами специализированный магазин, и Макс вспомнил, как Серый добывал вино, которое тоже не продавалось малолеткам.

– Как насчет заработать? – спросил он у наиболее интеллигентно выглядевшего из ошивавшихся в поисках хотя бы тары, алкашей.

– А что, принести, молодой человек? – с готовностью отозвался один из красноносых.

– Есть другое дельце. И не только на бутылку, – заинтриговал алкаша Макс.

– Да всё, что угодно. Там, на стройке, или вещи переносить…

– Нет. Вы мне скажите, у Вас паспорт есть?

– Ну а как же, -обиделся собеседник. А что?

– С собой?

– Ну, вообще-то с собой не ношу, но сегодня, молодой человек, Вам повезло. С паспортом я.

"Наверное, в ментовку вызывали", -подумал Максим, но проверять свою догадку не стал.

– Мы зайдем в банк, я оформлю на Ваше имя перевод, Вы его подпишете и при мне отправите.

– И всего-то делов? – легкомысленно воскликнул обладатель паспорта, но, поняв, что так можно продешевить, нахмурился.

– Откуда мне знать. Может, краденные переводишь? А я потом погорю. Не-е-т, парень, не пойдет.

– Перевод в детский дом. Это будет написано в ордере. И ничего криминального.

Просто за паспортом идти неохота. Ваше дело – подойти к окну, взять деньги у меня и передать в окошко с паспортом и ордером. Всё. При нормальном раскладе получаете сотню.

– Тьфу!

– Баксов.

– Пошли. И не в баксах дело. Это благородно – помогать детям. Ты что – юный Деточкин? Хвалю?

– За каждое лишнее слово буду отнимать от гонорара по баксу.

– Могила.

Следует отдать должное – в неизвестном алкаше (по паспорту – Зеленый Владимир Николаевич) когда-то умер артист. Правда, прочитав сумму в ордере, он присвистнул и укоризненно покачал головой, – мол, зажал, пацан. Затем он действовал безупречно. Преисполненный чувствами исполняемого гражданского долга и врожденной скромности, Владимир Николаевич протянул в окошко ордер и паспорт.

На взгляд вытаращенных глаз молоденькой кассирши, он утвердительно покивал головой.

– Оформляйте, девушка, оформляйте. А ты, сынок (это уже Максу) не задерживай, передавай денежку.

Когда же кассирша с уже другим, лучистым от уважения к такому человеку взглядом протянула великодушному дарителю паспорт и квитанцию, он добавил:

– Последнее ради сирот надо отдавать. Вот, мне и так хватит, – кивнул он на свою потрепанную рубаху и джинсы. И тебе, сынок, хватит форсить, когда детки плачут – кивнул он теперь на прикид Макса.

– Да, папа, – нашелся подросток. – Сбудем и это и придем еще раз.

Так, мирно переговариваясь и обуреваемые возвышенными чувствами самопожертвования, они покинули банк.

– Ну как? – поинтересовался "папочка", получая от "сыночка" оговоренный гонорар.

За артистизм добавить бы надо, а?

– Владимир Николаевич, по-моему, Вы интеллигентный человек. Сыграли Вы, конечно, замечательно. Но сотка за две минуты игры? Переведите в рабочий день и согласитесь, что никакой Мадонне такие гонорары и не снились.

– Постой- постой, -подхватил шутку артист.
– Две минуты – сто. Двадцать – тысяча.

Час – три тысячи. Восемь часов – двадцать четыре тысячи. Не-е, это не только с Мадонной, это даже с Кобзоном несравнимо…

– Ну, извините. Станете народным или там, всемирным, ставки повысим. А пока…

Слушайте, вы всё время здесь? Я попрошу, погуляйте еще несколько дней с паспортом. Может…

– Понял-понял, – радостно подхватил артист.
– Если вдруг меня не будет, значит я, – дома. Звони. Обязательно звони! – и в предвкушении новых заработков Зеленый тщательно проконтролировал правильность записи работодателем своего телефонного номера.

Дела, как ноги у пьяного танцора, цеплялись одно за другое, порождая нехватку времени и какие-то новые проблемы. Теперь надо сходить в шестнадцатый детдом и разобраться с теми тремя. Максим в целях соединения полезного с приятным втиснулся в троллейбус. Видимо, его кожаный прикид сыграл роль приманки. И если раньше он ощущал руки и настороженное поле одного щипача, то теперь его окружили трое. Двое изображали давку. Третий молниеносно запустил руку в карман. Но поживиться все трое не успели. "Если они думают, что дело в трамвае, а не в их занятиях, – пусть получают", – ожесточенно подумал Макс, посылая всем троим свой гневный привет.

Заведующая шестнадцатого – светящаяся от фанатизма, худобы и неисчислимых забот девушка, приняла Максима настороженно. По сравнению с ее кабинетиком, даже довольно скромный кабинет Марии Мироновны показался бы дворцом.

– Меня просили Вам все показать и рассказать. Или не Вам? – уточнила она, вглядываясь в столь юного визитера.

– Мне-мне, Светлана Афанасьевна (имя и отчество он уже знал от той заведующей).

– Ну что же, пойдемте, – вздохнула заведующая.

Через час они вновь сидели в именуемой кабинетом каморке.

– Почему, ну почему они здесь живут? – тихо спросил Максим.

– А что… А что делать? Разве выкинешь?

– Но как можно вот так? – бессвязно спрашивал юноша.

– Вам… тебе еще и упрекать? Я здесь только месяц! Это – прежние! Знаешь, она всё выносила. Всё! А её муженек еще и "непослушных" наказывал. Порол. Голодом морил. У самих – особняк. Псы жирные. А я… А я… Это мне – в отместку. Я добивалась-добивалась – и вот… -девушка вдруг расплакалась.

– Ну что Вы, что Вы – смущенно пробормотал Макс. Я же не… Я только -чем помочь?