Чтение онлайн

Здесь царила совсем другая атмосфера – чистоты юных душ, доброты преподавателей, какой-то ауры взрослеющего детства. Конечно, еще не закрашенные рисунки и надписи на партах разрушали торжественность храма знаний, но здесь не молились – здесь впитывали знания, и не фанатики, а обычная шаловливая детвора.

Грузная директорша встретила их приветливо, вкратце напомнила о чести и ответственности выступления на олимпиадах, рассказала о перспективах для победителей, предупредила о страшной каре для нарушителей режима в гостинице.

Впрочем, последнее, учитывая контингент одаренной детворы, было почти излишним.

Затем она представила руководительницу районной команды – миловидную, но немолодую по школьным меркам (двадцать девять лет!) учительницу. Та познакомилась со всеми пятнадцатью талантами, вызывая их по списку, представилась Валентиной Викторовной и показалась человеком добрым, молодежь понимающим. Автобус будет завтра в десять, просьба не опаздывать.

– Ты обещал помочь Коту?
– задала вопрос Татьяна, когда они возвращались в городок.

Что ты придумал? Или очередной треп?

– Обещал. Но пока не придумал. Надо будет узнать…

– Если можешь, помоги. Я знаю – можешь. Чувствую. Это несправедливо! – с запалом выкрикнула она.

– Но я пока почти ничего не знаю – оправдывался Максим.

– Зато я знаю – его отец ни в чем не виноват! Бред какой-то!

– Да не про это я. Кто следователь? Где они сидят? Ну работают? Кто над ними начальство?

Они пришли к стадиончику и сели на излюбленную скамейку.

– Ну, это я еще сегодня узнаю. А что ты удумал?- опять сощурила глаза Мышка.
– Учти, если какая-глупость, -только навредишь.

– Будешь прощаться с Котом, уточни еще время их работы и кто там главный.

– Хорошо-хорошо… А как у тебя тогда получилось так прыгнуть?

– Не хотел Коту твоего поцелуя уступать, -мрачно отшутился Макс.
– Так значит, прощаетесь?

– Послушай, Беленький… Ему сейчас тяжело. Даже очень. А некоторые шкуры уже слиняли. Друзья называются.

– Но холуи никогда не бывают друзьями…

– Не об этом. Он один. Понимаешь? И, кроме того, как я поняла, -она кокетливо покосилась, – у вас рыцарское соглашение и выбираю я?

– Ну да, но…

– И никаких мне "но". А мне при выборе надо присмотреться. К каждому.

– Ну, меня ты давно знаешь,-ляпнул, не подумавши, подросток и тут же прикусил язык.

– Верно, -поймала его на слове Татьяна.
– Поэтому теперь надо побольше с ним общаться. Ну и… мы с тобой сейчас трое суток вместе будем. В одной гостинице.

А если победим, то и в столицу вместе. Его это, знаешь, как бесит.

– А потом я уеду, и он всё компенсирует.

– Куда это? – встревожилась девушка.

– Ну, наверное в Питер, давно собирались, а потом на море.

– Ах, на каникулы, – перевела дух Татьяна.

– Ну да. А он за это время…

– Да перестань же, дурачок. Что он за это время? – она вплотную приблизила чуть раскосые глаза.
– Что он?.. Ладно, пошли. А ты ни с кем не прощаешься? – шутя поинтересовалась девушка, когда сквозь зелень каштанов проступила желтизна ДОСов.

– Постой-постой, -спохватилась она, глядя на замявшегося попутчика. – Ну-ка, в глаза смотреть! Быстро правду! – тоном злодея-следователя выкрикнула она.

– Нет, да нет. Так, деловая встреча, -почти не соврал он.
– Да и то в три часа.

– Дня, надеюсь, – съязвила девушка.
– Смотри у меня! Ну ладно, до завтра тогда.

Разговор с Пушкаревой не клеился. Почти как светские люди, они поговорили о здоровье. Оба сошлись во мнении, что собеседник выглядит гораздо лучше, чем тогда, в больнице. Максим не без самодовольства разглядывал украдкой дело своих рук, а девушка, перехватывая эти взгляды, ничего не понимала и начинала злиться.

"Он что, подумал, что я в него…? И затем домой пригласила? Козел! Был и остался козлом! Мало ему тогда мальчики накостыляли. Уже забыл. Надо бы напомнить. Повторить". Она вздохнула и перешла к делу.

– Максим, ты бы мог мне очень-очень помочь.

– Всё, что могу.

– С тобой в больнице лежал парень. Из местных.

– Ну да, Хома. Имя запоминающееся. С черепно-мозговой, -с готовностью вспомнил Максим.
– А что?

– Мне надо его разыскать. Очень. Ты мог бы помочь?

– Ну, не знаю… Можно спросить адрес в больнице…

– Он ненастоящий. Я уже пробовала.

– Ну, тогда не знаю…

– Может, вспомнишь, что он говорил, может, где живет, кто у него в семье, где учится, ну что-нибудь, а?

– Он долго лежал без сознания… очухался только за день или два до моей выписки, ходить и связно разговаривать, наверное, за сутки… Поэтому много не рассказывал. Да и знаешь, как мы с ними…

– Ты не врешь?
– вдруг резко побледнела девушка.

– Честное слово. Да зачем мне врать-то?

– Он пришел в себя… подожди. Не соображу. Когда я поступила, он что, без сознания был?

– Я же говорю… А за сутки до моей выписки он много и не рассказал.

– То есть он еще без сознания был, когда я… когда меня… и после моей операции?

– Поэтому я и узнать от него ничего не смог. Да и не стремился. Но если что вспомню…Тебе что, плохо? Да не огорчайся так. Ну, найдем его. Сам поищу, у медсестричек порасспрашиваю, – пытался успокоить Максим безвольно откинувшуюся на кожаный диван девушку. Та молча покачала головой и остановила на Максиме взгляд тех самых "анютиных глазок", за рифмование которых так крепко досталось однажды Максиму.

– Но я обещаю! – В ответ молчаливое отрицательное кивание головой.

– Ну, я пойду? – в ответ утвердительное кивание.

Максим озадаченно пожал плечами и вышел. Все рандеву длилось максимум четверть часа. "Что такого в этом Хоме, чтобы так с ума сходить? Чем они там после моей выписки занимались? А, их дело. И как я понял – не горит", -махнул рукой на проблему юноша, уже заходя к себе в квартиру. Загудевший мобильник напомнил о других неотложных делах.

– Ну, как прошло?
– поинтересовался голос опера.