Чтение онлайн

Повертев перстень, положил его пока в задний карман джинсов. Затем, запустив компьютер, сел перепечатывать из тетрадки стихи своего друга. Надо было спешить.

– Перезлится, придет истребовать. Не открутишься, – сам себе объяснял он. За этим занятием его и застал вернувшийся с рыбалки отец.

– Ну, и? – привычным для них вопросом встретил рыбака Белый-сын.

– Вот смотри, какие красавцы, – похвастался отец, сгружая в таз улов. Они действительно были хороши – длинные, сильные, словно торпеды, головастые рыбины.

Голавль, он и есть голавль.
– А у тебя как? – поинтересовался отец, распаковываясь.

– Да ничего. С Сином поговорил. Передал наше решение,-по брошенному на него взгляду отца Максим понял, как приятно отозвалось в том слово "наше".
– Ну с Серым повстречался, некоторые мелкие вопросы порешал, сейчас занимаюсь – почти ни в чем не соврал лукавый парнишка.

Отец, уже переодевшись, принялся за немудреный процесс подготовки рыбы к вялению.

Он был совершенно трезв и впервые за десятилетия от него не разило табаком.

Впрочем, после вчерашней ночи Максим удивился бы обратному.

– Сказал ребятам, что перед медкомиссией не хочу. Да и от курения надо пока воздержаться, – поняв взгляд сына, объяснил старший Белый.

– Ты сказал своим? – удивился Макс.

– Да нет. То есть сказал про медкомиссию, но не сказал зачем. У нас ведь медкомиссия перед любым назначением, если должность летная, -почему-то помрачнев, объяснил офицер.

– Ну и правильно, ну и умница. А что случилось, пап?

– Нет, ничего. У меня ничего. Просто был и Пушкарев… Он за ухой и рассказал немного. По Котову следствие заканчивают… и ничем не поможешь… Я, было, сунулся. Ну, Герой всё-таки. Сказали не лезь. Каждый, мол, в своем деле мастер.

Мастера, – горько усмехнулся отец.

– Говорят, только эта… халатность осталась?

– Кто говорит? Это родне и говорят. Представляешь, – понизил голос офицер – он же сознался! Знаешь, – вдруг озлобленно отодвинул очередную полувыпотрошенную рыбину летчик.
– Я, если эту областную пройду, то в столице воспользуюсь – пойду на прием к "нему". "Самому". Думаю, послушает. Иначе не смогу…

– Правильно, папуля. Но это потом, да? Областную надо раньше пройти. Ведь его еще не скоро…?

– Пушкарь говорит, продлили еще на два месяца. Хотят докопать заговор. Кого-то наш полк жабой душит… Да, кстати, зайди ты к Анюте. Очень ты ей зачем-то нужен.

Уже и Пушкарь сам просил. Что у тебя с ней за дела?

– Никаких… Вообще… Уже давно и не видел…

– Завтра и загляни. Ты же знаешь их беду? Она выкарабкалась, так мать лежит.

Загнала доченька со своими рокерами и байкерами. Как друзья?

– Да ничего, каникулы. Серый бездельничает, Юрка уехал…

– Про Огоньковых говорят, что будут уезжать – огорошил сына Белый.

– К-как? Куда? – заикаясь уточнил Максим.

– На родину. Ты же знаешь, откуда он.

– Аж во Владивосток? Чего?

– Не складывается здесь у его матери… Но если он тебе ничего не говорил, -спохватился отец, -то, может, слухи.

Белый Леонид уже оставил выпотрошенный улов засаливаться и пошел в душ, а Максим все переваривал новость.

– Серый… Сергей Огоньков. Не разлей-вода с какого? С третьего класса. Твикс.

Сладкая парочка. Сергей, конечно, в простонародье стал "Серым", а Белый, до "Максвелла" – "Белым". Серый и Белый. "Два веселых гуся". Пять лет… И вот… Не сложилось у матери… А отца и не было. Хотя, может и есть, но не живет он с ними, а об остальном в их мире не расспрашивают. Лобастый, симпатичный, не по годам высокий, спортивно сложенный и какой-то добродушный, открытый мальчишка. С обостренным чувством справедливости. Хотя, и чувство шкодничества было обострено до передела.

Чего только они не удумывали, валяясь на расстеленной в зале шкуре белого медведя ("Сам убил", – врал поначалу Серый). Нынешнее поведение друга вообще-то настораживало. Но если можно любить (конечно, в хорошем смысле) друга, то Максим любил его. И вот теперь…

– По вашей однокласснице, говорят, дело уже раскрыто, -уже за ужином прервал грустные размышления сына Белов.

– Как, уже? – удивился Максим.

– По цепочке. Нашли владельца машины, тот вывел на исполнителей.

– И что?

– Неприятная и тяжелая история, сынок. Наркоманы. Искололись, потянуло на… подвиги. А тут она и подвернулась. Спешила на ваш слет, вот и проголосовала. Они ее насильно укололи, потом… ну, понимаешь. Затем убили и чтобы на вас навесить, отвезли на ваше место. Она под балдой рассказала. А потом, когда машину назад поставили, хозяина запугали, чтобы молчал. Но раскрутили.

– Складно, -ожесточенно отозвался Максим.
– Небось, и про Котова вашего также складно врут.

Отец, было, возмущенно дернулся, затем, уловив что-то в тоне и глазах сына, примирительно произнес…

– Может быть, сынок. Не я вру. Передал то, что слышал. Думал, тебе надо знать.

Нет, -извини.

– Да что ты, папуля, -подхватился Макс, обняв отца. Это ты прости. Ляпнул.

– Ну ладно, – не привыкший к таким нежностям папуля в ответ боднул лбом сына и легонько оттолкнул. – Спать? Мне завтра рано вставать – предложил он.

– Так отпуск же!

– Знаешь, хочу попробовать… Запустил. Давненько на лоплинге не работал.

Побаиваюсь я вестибулярных проб. Один из тех корифеев очень емко их назвал – "вестиблюйные".

Ну, спокойной ночи.

– Спокойной ночи, папуля, все у тебя будет на ять.

– Твои бы слова… -пробормотал отец, выходя из кухни.

Максим привычно перемыл две холостяцкие тарелки и пошел к компьютеру – погрузиться в лучистый мир поэзии своего товарища. Только ближе к полночи он закончил распечатку, затем загрузил Патриков эпос на диск, и, раздевшись, вышел к лунному свету. Совсем другой казалась теперь Луна на ночном небе, – не источник энергии, а живое существо, наклонив свою лобастую голову, рассматривающее наш мир, в том числе и его, Максима. И мигающие звезды, если присмотреться и прислушаться к тишине, делились, оказывается между собой какими то тайнами. И ночные облака не закрывали нашу ночную соседку, а поглаживали ее своими косматыми кистями.

– Какой мир! Какой мир у него в мозгах, -восторгался юноша, повторяя строки неведомых ранее стихов. Затем он перевел взгляд на спящие квартиры и вновь увидел на балконе фигуру, крутившую пальцем у виска. Макс улыбнулся и пошел к кровати.

– Всё-таки добра больше, чем дерьма, -подумал он засыпая.
– А мы сделаем дерьма еще меньше, – искоркой мелькнула мыслишка в уже дремлющем сознании.

Глава 29

День предстоял хлопотный. К десяти надо было в парк -получить от поверженного короля приз и разыграть из себя лоха. Потом звонили из школы – будет сбор и инструктаж перед поездкой на олимпиаду. Надо бы дать ход хотя бы перстню – пора помогать деткам. Надо бы помириться с Патриком – из-за ничего пособачились.